Глава 26

Крепко держась за руки, мы покидаем мою квартиру. Я сгораю от нетерпения. Мне, как и Андрею, хочется снова оказаться наедине в его уютной спальне с видом на бесконечную полосу моря.

— Как продвигается следствие? — усаживаясь на переднее сидение синего «кроссовера», интересуюсь я.

— Главная цель пока так и не достигнута. Феликс продал все отели две недели назад и растворился в неизвестном направлении, — качает головой он.

— Как, продал?

— Вот так. А самое интересное, продал он их тайком от матери. Видимо, собирался исчезнуть с тобой и ребенком, но ты разрушила его планы.

— Куда же он собирался уехать?

— Ума не приложу. На данном этапе Феликса Йоффе объявили в розыск.

Я вздыхаю.

— Предлагаю сделать небольшую передышку, — поворачивается ко мне Афинский. Касается пальцами моей щеки и улыбается. — Сегодня мы с тобой не будем думать о Феликсе. Мы займемся кое-чем более приятным.

— О, да… — прикрывая глаза от удовольствия, шепчу я. — Свечи, вино и только мы вдвоем.

Андрей склоняется ко мне. Его губы нежно скользят по моим губам. Я обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй. По телу медленно растекается желание, терпкое и горячее.

— У меня дома есть вино и шоколад, — шепчет мне в шею он.

Я запускаю пальцы в его русые волосы.

— А свечи?

— И свечи тоже есть… не хватает только присутствия милой девушки.

— Одна милая девушка в голубом сарафане готова восполнить этот изъян… — продолжая ерошить его волосы на затылке, выдыхаю я.

Андрей заглядывает в мои глаза. В его взгляде плещется бесконечная нежность.

— Тогда не вижу причин оставаться здесь, — скользя по моей шее губами, отвечает на мой выдох он.

Это безумно приятно — касаться друг друга. Гладить и целовать. Его кожа, его запах. От близости Андрея у меня голова идет кругом.

— Поехали… — шепчу я.

Афинский нехотя отрывается от моих губ. С вожделением посматривает на меня и заводит машину. Мы едем к нему домой.

Лифт медленно поднимает нас на пятнадцатый этаж. Андрей прижимает меня к себе, его губы впиваются в мои жадным поцелуем, язык скользит в мой рот, и я, прикрыв глаза от удовольствия, неистово глажу его шею и плечи.

Квартира номер 705 — именно то место, в котором я чувствую себя так, будто после долгих скитаний наконец попала домой. Не знаю, почему. Наверное, дело не в месте, а в его хозяине.

Пока я сбрасываю туфли в прихожей, Андрей уже хлопочет на кухне с бокалами и бутылкой белого вина.

Я вешаю сумочку на вешалку и проскальзываю на кухню. Бокалы уже наполнены.

— Конфеты в коробке, надо только нарезать сыр… — открывает холодильник Афинский.

Я улыбаюсь. Сама не знаю, чему. Просто подхватываю двумя пальцами бокал, и губы глупо расплываются в улыбке.

— За встречу у тебя дома, — приподнимаю бокал я.

— И за самую очаровательную девушку в голубом сарафане, — выгребая из холодильника суши и запакованный имбирь, подмигивает мне он.

Бокалы легко стукаются друг о друга.

— А где свечи? — отпивая глоток вина, интересуюсь я.

Андрей отодвигает ящик и достает оттуда пачку небольших круглых свечек.

— Класс… идем в спальню? — игриво посматривая на него, предлагаю я.

— Прямо сразу? — озадаченно зависает над столом он.

Я усмехаюсь и обвиваю его шею руками.

— В спальню, потому что из окна видно море. Море, понимаешь? И там есть очень красивые миниатюры, сделанные графическим карандашом. Если поставить свечи на камин, а угощения разложить на небольшом подносе, то будет очень романтично. Пить вино, любоваться морем и картинами. Кстати, кто автор?

— Я, — подхватывая меня на руки, смеется Андрей.

— Правда? — заглядываю в его ореховые глаза я.

— Правда. Раньше я очень любил рисовать.

— А почему… бросил?

— После исчезновения Дины жизнь перестала иметь смысл.

Андрей тяжело вздыхает.

— Извини… — касаясь его щек ладонями, прошу я.

— Не извиняйся. Ты вернула мне смысл, — шумно целует меня в губы он. — Так что, прочь мрачные мысли, и вперед, в спальню. Наш романтический уик-энд начался.

Его спальня. Место, которое стало моим пристанищем в ту ночь, когда я сбежала от Феликса. Андрей возится возле музыкального центра, а я торопливо расставляю свечи на камине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебе нравится Стинг, Тася? — поворачивается ко мне Андрей. — «Sea Dreamer», мне кажется, как нельзя лучше подойдет к нашему свиданию.

— Учитывая атмосферу твоей квартиры и вид из окна, точно подойдет, — соглашаюсь я. И тут же тягучие, драматические мотивы песни Стинга заполняют пространство. Сиа дример… Я улыбаюсь и по очереди зажигаю маленькие свечи на камине.

— Я за вином, — сообщает Афинский и исчезает за дверью.

Свечи мерцают мягким пламенем, в бокалах плещется вино, Стинг напевает о мечтах, а из окна видно залитое почти летним солнцем море.

— За мою самую красивую девушку, — приподнимает бокал Андрей.

— И за моего художника, — улыбаюсь я.

Бокалы звонко стукаются друг о друга. Пара глотков терпкого вина, и наши губы сливаются в сладком поцелуе.

— Андрей, а ты умеешь рисовать портреты? — заглядываю в глаза с ореховыми золотинками я.

— Раньше умел. Теперь уже и не знаю. А ты хочешь, чтобы я нарисовал твой портрет?

— Да. Это было бы очень романтично. Я повесила бы его в своей комнате и дразнила бы Иру. Демид точно не умеет рисовать.

Афинский улыбается.

— Он умеет другое, Тася. То, что, к сожалению, не подвластно мне. Ему удается спасать жизни. А я никого не смог спасти. Ни сестру, ни ее сына.

— Не вини себя. В такой ситуации и Демид бы ничего не смог поделать. Вряд ли можно остановить машину, которая летит на огромной скорости. Ты же не супер-мен из фильма.

Я поглаживаю Андрея по руке. Он грустно улыбается.

— Ты права, Тася. Мне надо просто смириться с тем, что все так сложилось.

— Смириться и верить, что мы найдем Эрика, — поправляю его я.

— Да, — с благодарностью сжимает мою руку он.

Стинг начинает петь «Иншаллах». Вечная песня, о смирении и надежде на благословение в исполнении задуманного.

— Потанцуем? — посматривает на меня Андрей.

— Прямо здесь? — удивляюсь я.

— А почему нет?

— Вот именно, почему нет? — смеясь, подаю ему руку я.

Еще миг, и мы плавно движемся в медленном танце на фоне мерцающих свечей и сияющей вдалеке синей полосы моря. Иншаллах. Надежда и упование. Внезапно возникшее сильное чувство — наша взаимная симпатия. Притяжение, без которого было бы невозможно существование человечества на земле.

Губы Андрея с нежностью опускаются на мои. Мне кажется, наш поцелуй длится бесконечно — язык Андрея скользит у меня во рту, заставляет дыхание и пульс сбиваться, и кажется, я не хочу никаких угощений. Я хочу принадлежать ему одному.

— Ты прекрасна, — отрываясь от моего рта, тихо шепчет он. Проводит пальцем по моим губам и снова нежно целует их.

Я обвиваю его шею руками, заглядываю в его ореховые глаза, и тону в них, будто в самом глубоком омуте.

Его пальцы скользят по моей спине, гладят, и мягко нащупывают застежку на сарафане. Она плавно едет вниз, заставляя меня сгорать от предвкушения волшебства.

Андрей с вожделением смотрит на белый ажурный лифчик и медленно приспускает бретели вниз. Одна за другой, они падают вслед за сарафаном.

Он гладит мои обнаженные плечи, его руки скользят по спине, а губы жадно впиваются в ложбинку у основания шеи. Я прижимаюсь к его сильному телу, и меня бросает в дрожь от неприкрытого страстного желания.

Осторожно щелкает застежка на лифчике, и Афинский уверенно тянет чашечки вниз. Его взгляду открывается моя грудь с пламенеющими в отблесках пламени ярко-розовыми сосками. Затаив дыхание, он по очереди приникает губами к тугим горошинам сосков.

Мое тело пронзает наслаждение. Я запускаю пальцы в его русые волосы и подаюсь навстречу его горячим ласкам.

Мы оказываемся на постели. Я нащупываю край его черной футболки и тяну ее вверх.

— Подожди немного… — хрипло бормочет он и быстро стягивает ее через голову.

Нет большего наслаждения, чем гладить ладонями крепкие мышцы его груди. Я приникаю к его коже губами. Покрываю его бицепсы нежными поцелуями и прикрываю глаза от удовольствия.

Его ладонь уверенно ложится на низ моего живота. Затаив дыхание, я ощущаю, как она движется ниже, отодвигает резинку ажурных трусиков и мягко сжимает нежную плоть.

Его рот накрывает острый сосок правой груди и игриво посасывает его. С моих губ срывается стон. Тело, такое мягкое и податливое, выгибается ему навстречу. Пальцы его руки, ритмично лаская, уверенно проникают внутрь, ложатся на клитор и скользят в горячее нежное лоно. Я тихо всхлипываю и откидываюсь на мягкие подушки.

— Какая ты влажная… — Прижимая меня к себе одной рукой, и продолжая массировать внутри второй, прерывисто выдыхает мне в шею Андрей.

Я не отвечаю. Я просто не могу говорить. Меня полностью захватило происходящее между нами. Каждая клеточка моего тела наполняется желанием. Андрей покрывает горячими поцелуями мою грудь, терзает губами тугие горошины сосков, и продолжает интенсивно массировать меня внутри. Ощущения от его прикосновений и ласок такие острые, что не выдерживаю и вскрикиваю.

— Сейчас, принцесса, подожди меня немного, — крепко целуя меня в губы коротким поцелуем, Андрей отпускает мое тело.

С моих губ срывается разочарованный вздох. Я слышу, как он стягивает с себя джинсы, и как шелестит в небольшой тумбочке обертка от упаковки презервативов.

Отбросив в сторону смущение, я стягиваю с себя сарафан.

Андрей возвращается ко мне. В его глазах золотистым огнем горит желание. Медленным движением руки он стягивает с меня трусики и отбрасывает их в сторону. Устраивается между моих ног и срывает обертку с защитного средства. Я все еще немного смущаюсь тому, что на нас нет одежды. Но внизу живота все сводит от страсти. Я безумно хочу принять его в себя. Хочу ощутить себя заполненной им.

Обезопасив нас двоих от нежелательных последствий, Андрей опускается на меня и накрывает мои губы властным поцелуем. Я чувствую, как он сначала мягко, а потом все увереннее заполняет меня собой.

Между ног все сжимается сладким спазмом, и я, желая ощутить его как можно глубже, подаюсь навстречу. Он гасит у меня на шее приглушенный стон, и двигается во мне быстрее.

Я комкаю простынь, пытаюсь держаться за его плечи, и растворяюсь в безумной страсти.

Руки Андрея сжимают меня крепче. Мое дыхание сбивается. Тело откликается на каждое прикосновение, на каждый вздох. Внизу живота все сводит в тугую пружину, и я, громко вскрикнув, утыкаюсь ему в плечо. Он вбивается в меня резко, глубоко, заполняя собой без остатка. Я чувствую, как сладко сжимаюсь вокруг него, и как волна горячего тепла окатывает бедра и низ живота. Чувствую внутри его финальные толчки. Наше дыхание — одно на двоих — становится прерывистым. Желание, лишая способности мыслить, полыхает ярким пламенем, и за ним следует разрядка — будто взрыв тысячи волшебных искр, она накрывает нас одновременно.

Андрей придавливает меня своим телом, а потом откатывается на подушки.

— Это было… так… волшебно… — подрагивая всем телом от недавно пережитого оргазма, бормочу я.

— Иди ко мне, — тянет меня к себе на грудь он.

Я с удовольствием устраиваюсь в его объятиях, и мы тихо лежим, слушая, как бьются наши сердца. Андрей ласково перебирает мои светлые волосы и лениво целует меня в макушку. Я вдруг осознаю, что Стинг все еще поет свои песни в музыкальном центре.

Не знаю, сколько мы так лежим. Время теряет счет, когда растворяешься в блаженстве близости с любимым мужчиной. Раньше я не знала, что есть такое наслаждение — вдыхать запах его кожи, прижиматься к его телу и ощущать волшебные мурашки, которые разлетаются в разные стороны от его прикосновений. У камина пылают свечи, сквозь полупрозрачные шторы виднеется полоса бесконечного моря, а мы продолжаем прижиматься друг к другу.

— Может, подать тебе вина? — обводя пальцами мои губы, заглядывает мне в глаза Андрей.

— Можно… — глупо улыбаюсь я.

Андрей приподнимается. Быстро натягивает белоснежные боксеры и подсаживается к небольшому столику.

— Ничего, если я просто накину на себя покрывало? — закусив губу, томно посматриваю на него я.

— Ничего. Ты и без покрывала очень гармонично вписываешься в картину, — посмеивается он.

— То есть, я без одежды тебя не смущаю? — прикрывая грудь и бедра покрывалом, подбираюсь к нему сзади я.

— Поверь, ни капли не смущаешь… — протягивает мне бокал вина он. — Разве что будоражишь воображение и кое-что пониже.

Мы переглядываемся и замираем. Я медленно отпиваю вино из бокала и чувствую, как рука Афинского забирается под покрывало и ложится на низ моей спины. Его ладонь настолько горячая, что по позвоночнику растекается жар, который постепенно окутывает низ живота. Я поднимаю на Андрея затуманенный вожделением взгляд и читаю в его глазах жадное ответное желание.

Похоже, наше помешательство друг другом только начинается.

Резкий рывок, и я, едва успев поставить бокал на край столика, снова оказываюсь под тяжестью мужского тела. Мое тело выгибается под ним, и я обхватываю шею Андрея руками.

Я чувствую, какой он твердый, и от этого низ живота сводит от желания. Подаюсь ему навстречу и испытываю легкий дискомфорт от резкого вторжения. Андрей, перехватив мое напряжение, замирает во мне. Заводит мои руки над головой и усыпает поцелуями мою шею и плечи.

Я слышу, как с его губ срывается стон наслаждения, и этот стон тут же теряется в нашем рваном дыхании. Я снова растворяюсь в его нежных поцелуях. Вдох, выдох — я подаюсь ему навстречу. Его язык дразнит, играет с моей грудью, пальцы скользят по коже мягким бархатом.

Вот он прижимает меня к себе и снова начинает двигаться внутри. Медленно, растягивая удовольствие, погружается только головкой, а потом исчезает. Снова дразнит, а потом врывается полностью, заполняя меня собой без остатка, и заставляя вскрикивать от наслаждения.

Я не знаю, сколько длится эта сладкая пытка — время просто теряет счет. Есть только эта спальня, слияние наших тел и безумное наслаждение, которое дарит охватившая нас двоих безумная лихорадка.

Движения Андрея во мне постепенно ускоряются. Он вбивается рывками, глубоко, уже не дразня исчезновением. Мое тело сотрясают темные сладкие спазмы, с губ срывается громкий крик, и я чувствую, как Афинский, содрогнувшись, придавливает меня собой.

Кажется, весь мир прекратил свое существование. Я расслабляюсь в блаженной истоме и закрываю глаза.

Афинский целует меня в шею и отпускает. Устраивается рядом и нависает надо мной сверху.

— Тася… — с улыбкой заглядывает мне в лицо он.

— Кажется, я куда-то улетела… — приоткрывая глаза, смеюсь я.

— Пора возвращаться… Хочешь, прогуляемся до набережной и пообедаем в каком-нибудь уютном ресторанчике?

— О, да. Кажется, я готова съесть слона.

— Очень хорошо, — садится на кровати Андрей. — Потому что нам просто необходимо вернуть обратно твой нормальный вес. Одевайся и я угощу тебя блюдом из слона.

— Такого блюда не бывает, — тянусь за одеждой я.

— Бывает, — очень честно заглядывает мне в глаза Афинский. — Вот увидишь.

Я смеюсь. Усаживаюсь на край постели и начинаю натягивать на себя белье.

Вскоре мы покидаем квартиру. Крепко держась за руки, медленно идем по проспекту, усаженному соснами и хвоей. Я чувствую себя немного уставшей, но дико счастливой.

— Когда-нибудь я обязательно нарисую тебя обнаженной на фоне камина, — заговорщицки шепчет мне на ушко Афинский.

Я сжимаю его руку и улыбаюсь.

— Буду ждать, — прильнув к нему, шепчу в ответ.