Глава 27

Туристы уже понемногу съезжаются в наш город, поэтому сегодня набережная полна посетителей. Для пляжного сезона еще рановато, у нас холодное море, а вот для прогулок вдоль береговой линии и наслаждения цветением магнолий — самое то. Через неделю-другую в цветниках начнут распускаться розы, городские парки полностью преобразятся, и тогда вокруг будет настоящий рай.

Андрей останавливается у входа в уютный ресторанчик европейской кухни.

— Если ты хочешь блюдо из слона, думаю, нам сюда, — подталкивает меня к двери он.

Я улыбаюсь.

Официант провожает нас на второй этаж.

— Куда сядем? — спрашивает Андрей.

Я вижу свободный столик у окна.

— По-моему, у окна будет самое то, что надо, — перехватывает мой взгляд официант.

— Кажется, да, — соглашаюсь я.

Андрей улыбается и ведет меня к столику.

Я сажусь на мягкий диванчик. Белоснежная скатерть, легкая музыка лаундж, потрясающий вид на лазурное море — даже удивительно, что я никогда не бывала в этом месте.

— Как я могла упустить из вида такой прекрасный ресторан? — с восторгом принимаю меню из рук официанта я.

— Шампанского? — смотрит на меня поверх меню Афинский.

— Да. И кто-то обещал мне блюдо из слона, — подмигиваю ему я.

— Хорошо. Выбирай, какого слона ты будешь есть.

— Жареный картофель с грибами и свинину на гриле.

— Овощи на мангале не хочешь?

— Хочу.

— А десерт?

— Графские развалины с малиной.

Андрей снисходительно кивает и подзывает официанта.

— Мы будем жареный картофель с грибами, свинину на гриле, овощи на мангале и запеченного лосося. На десерт графские развалины с малиной, две порции. И пока будут готовиться блюда, принесите бутылку французского шампанского, — просит официанта он.

— И еще кофе, — добавляю я. — Два кофе американо.

Блюда готовятся на ресторанной кухне, а мы с Андреем медленно потягиваем шампанское, слушаем музыку и наблюдаем за яхтами вдалеке. Мое сердце переполняет блаженная безмятежность. Это именно тот момент, когда понимаешь друг друга без слов и говорить совсем не хочется.

Нашу ленивую безмятежность нарушает шумная компания.

Я удивленно приподнимаю бровь, потому что краем глаза замечаю сестру Иру под руку с Демидом. С ума сойти, Демид не в помятой майке и джинсах, а в светлом пиджаке и классических брюках. С ними еще пара — степенный мужчина в очках и, судя по всему, супруга в строгом платье.

— Кажется, моя сестричка и ее знакомые доктора тоже приметили этот ресторан, — тихо оповещаю сидящего спиной к лестнице Андрея я. — Думаешь, стоит сделать вид, что мы их не заметили?

— Почему?

Андрей оборачивается. Кивает Демиду.

— Тася! — тут же слышу я бравый возглас сестры. — Надо же… какая встреча.

Ее взгляд придирчиво скользит по голубому сарафану. Ира ищет пятна. Шампанское уже успевает ударить в голову, и меня разбирает смех.

— Привет, — машу всем я.

К счастью, Ира догадывается, что у нас свидание, и компания докторов садится за свободный столик в другом конце ресторана.

Андрей в недоумении.

— Для чего они развелись? — провожая их взглядом, спрашивает он.

— Ире показалось, что так больше нельзя, и она решила, что порознь им с Демидом будет проще, — пожимая плечами, поясняю я.

— Совершенно необдуманное решение.

— Полностью согласна.

Андрей наливает нам еще шампанского. Официант несет на подносе наши блюда.

— О, да, идите сюда, мои слоники, — довольно потираю руки я.

— Не встанем, пока ты не съешь все, что заказала, — угрожающе приподнимает указательный палец Андрей.

— А я и не собираюсь вставать, пока все не съем. Еще вторую порцию десерта попрошу принести.

— Ну, ну, — сжимая приборы, усмехается он.

Телефон звонит как раз в тот момент, когда мы приступаем к кофе и десерту.

— Это папа.

Лицо Афинского — такое мужественное и красивое, мгновенно мрачнеет, и он торопится ответить на звонок.

— Привет, пап. Как ты?… Да, мы недалеко от вас. На набережной в ресторанчике… Да, обязательно зайдем.

— Что случилось? — пугаюсь я.

— Папа просил заскочить к ним домой. У него есть какие-то соображения насчет местонахождения Феликса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Откуда?

— Ума не приложу, Тася…

Идиллическая безмятежность с видом на море безвозвратно разрушена. Мы быстро допиваем кофе. Андрей подзывает официанта и расплачивается кредитной картой за ужин. Сгорая от любопытства, я торопливо поднимаюсь из-за стола.

Вместе мы подходим к лестнице и машем на прощание Ире и ее компании.

Андрей толкает входную дверь плечом и первым выходит на улицу. Я на миг с восторгом замираю. Наступающий вечер бесподобен. Море спокойно. Воздух теплый и пахнет смесью цветов и соленого бриза.

Мой спутник притягивает меня к себе за талию, и мы уверенно шагаем через набережную сквозь толпу таких же наслаждающихся прекрасным вечером отдыхающих.

Мы молчим. Наши мысли заняты одним и тем же вопросом — что могло прийти в голову Юрию Семеновичу?

Вот и переулок, который ведет в ухоженный частный сектор. Уютный дворик с цветущими пионами.

Андрей ловко поддевает замок на калитке с обратной стороны, и мы оказываемся во дворе его родителей.

Юрий Семенович показывается на пороге.

— Андрюша, ты с Таисией…как хорошо, — расплывается в улыбке он. — Тася, иди, я тебя обниму.

Я успеваю взбежать по ступеням и уже готова утонуть в крепких объятиях своего прежнего босса, как в окно выглядывает мама Андрея.

— Как хорошо, что вы пришли! Будем пить чай, — радуется она.

— Хотите, помогу накрыть? — вызываюсь я. И пусть мой желудок протестует против еще одной порции чая после такого обильного обеда в ресторане, здесь главное — процесс.

— Конечно, Тася. Жду тебя на кухне. Я сегодня пекла такие булочки — пальчики оближешь! — жестами зовет меня в дом Ольга Николаевна.

Глаза становятся влажными. Не знаю, когда семья Андрея успела стать для меня такой родной. Его квартира, дом родителей, их общество. Мне так хорошо рядом с ними. Как будто среди этих людей моя душа нашла настоящий приют.

Мы с мамой Андрея приносим в гостиную чайный сервиз и поднос с угощениями. Булочки ароматно пахнут ванилью, и даже после нашего с Андреем слоновьего обеда мне хочется их попробовать.

— Если разрезать булочку и намазать ее клубничным джемом, будет очень вкусно, — подмигивает мне Юрий Семенович и берет в руки нож.

— А еще можно добавить сливочное масло, — подсказывает Андрей. — В детстве я обожал на завтрак булочки со сливочным маслом и джемом.

Юрий Семенович помогает жене разлить чай в красивые фарфоровые кружки.

— Знаешь, Андрюша, я тут разбирал фотографии в комнате Дины и кое-что вспомнил, — как бы между делом произносит он.

Андрей с опаской посматривает на мать, но отец продолжает говорить.

— Когда она только начала встречаться с Феликсом, была так окрылена чувствами. Тогда Дина еще делилась с нами своими мечтами, планами на будущее…

Юрий Семенович замолкает. Видимо, ему трудно справляться с чувствами.

— Так вот, как-то вечером она рассказывала мне, что Феликс обещал отвезти ее на греческий остров Миконос. Она даже сделала загранпаспорт — так сильно ей хотелось увидеть место, которое еще зовут Венецией. Дина рассказывала мне, как ей хочется кваритру в доме с уютным цветочным балконом…

— Он мог наговорить ей что угодно в порыве страсти, — хмурится Андрей. — Венеция — это совсем не Греция, папа. Прошло столько лет! Ты мог все спутать.

— Знаю, знаю, это похоже на бред отчаявшихся сумасшедших. Но я подумал — а что, если Феликс решил бежать туда, на этот остров?

— На остров или в Венецию? Да и зачем? — непонимающе разводит руками Андрей. — Ехать в другую страну с незарегистрированным ребенком проблемно.

— Каким…ребенком? — удивленно произносит Ольга Николаевна.

Мои глаза распахиваются от страха. Андрей не хотел, чтобы его мама знала о ребенке, и случайно оговорился.

Мужчины тоже пугаются. Смотрят друг на друга. Отец вздыхает и сдается первым.

— Ладно, уже… Оля, Феликс прячет ребенка, который был у них с Диной.

— Ребенок? У них с Диной был ребенок?! Но… как?

Фарфоровая кружка со звоном бьется о блюдце.

— Мы не знаем… — с отчаянием проводит по волосам Андрей. — Его видела Тася. Мальчика зовут Эрик, и он нигде не зарегистрирован.

Ольга Николаевна прикрывает рот рукой. У нее в глазах плещется безумная тревога.

Я нервно сглатываю. Похоже, с этого момента в нашей компании на одного неприкаянного больше.

— И вы не говорили мне?! Да как вы могли?! — беспомощно взмахивает руками она. Ее губы дрожат. Да, нас теперь действительно на один больше.

— Прости, мам… я не хотел, чтобы ты чувствовала то же, что и мы с папой. Это отчаяние, безысходность — от них можно свихнуться.

Андрей поднимается с дивана и подходит к ней. Пытается обнять, но она только отталкивает его от себя.

Я подавлена. Растерянно тереблю ручку фарфоровой кружки и не знаю, куда деть глаза.

— Тася, с мальчиком все в порядке? Он здоров? — бросается ко мне Ольга Николаевна.

— На тот момент, когда Феликс меня с ним познакомил, все было хорошо, — пытаюсь осторожно подбирать слова я.

— А как он выглядит?

— Похож на Андрея… — я улыбаюсь. — Глаза такие же точно… сначала я думала, что Дина была невестой Андрея, и это его сын. А оказалось, что Дина — сестра.

— Дина и Андрюша внешне были похожи… — понимающе кивает она. В глазах плещется отчаяние. Такое же, как то, которое я периодически улавливаю во взгляде Афинского.

— Мам, следствие ищет Феликса, — вступает в разговор Андрей. — Его найдут, обязательно. Рано или поздно он где-нибудь засветится. С ребенком трудно долго играть в прятки. Особенно, если мальчик не зарегистрирован.

Но все эти увещевания, попытки успокоить друг друга вряд ли могут восстановить идиллию, которую с таким трудом создали родители Феликса, смирившись с потерей младшей дочери. Известие о том, что есть ребенок, которого украли и прячут ото всех, способно свести с ума.

Чай больше никому не идет в горло.

Мы с Андреем собираемся уходить. Всю обратную дорогу молчим. Каждый из нас думает о Дине. Погибшая несколько лет назад, она будто ожила. Ее призрак никак не может успокоиться.

— Тась, я провожу тебя и вернусь к родителям, — виновато посматривает на меня Афинский. — Прости, что все испортил. Билеты в кино пропадут.

— Ты не испортил. Будет кощунственно идти развлекаться в кино, когда твои родители в таком состоянии.

Я останавливаюсь и касаюсь ладонями его колючих щек. Подтягиваюсь на цыпочках и нежно целую его в губы.

— Завтра увидимся в офисе.

— Давай я заберу тебя утром на работу.

— Нет, Ира подвезет меня. Будет совсем нехорошо, если сотрудники заметят, что я выхожу из твоей машины, — улыбаюсь я. — Никто не знает, что моя свадьба не состоится.

— Ладно.

Он берет меня за руки, притягивает к себе и крепко обнимает. Я поднимаю голову и вдруг замечаю на небе тысячи мерцающих звезд.

— Как красиво… — шепчу ему.

Андрей тоже задирает голову верх и улыбается.

— Потрясающее небо.

Мы стоим, крепко прижавшись друг к другу и наблюдаем за периодически падающими звездами. Мы так близко, что мне слышно, как бьются наши сердца.

— Я люблю тебя, — срывается несмелое признание с его губ.

Он касается моих волос, с нежностью пропускает их сквозь пальцы и заглядывает в мои глаза.

— И я…люблю…

Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Андрей медленно склоняется ко мне и накрывает мои губы осторожным поцелуем. Я чувствую, как по коже во все стороны разлетаются волшебные искорки. Обвиваю его шею руками, закрываю глаза, и мне кажется, что мы вдвоем взлетаем к мерцающим на небе звездам.

Мне начинает чудиться, что все не случайно. Нас с Андреем затянуло в воронку бесконечности, в которой переплелись прошлое и настоящее. Как будто какие-то невидимые пути пересеклись в одном месте и дальше есть только одна дорога. Дорога, связывающая меня, Андрея и остальных участников трагедии крепкими нитями.

«Возможно…потому что сердце матери не может быть спокойно даже после смерти. Оно не обретет свой вечный сон, пока не будет знать, что оставшийся ребенок находится в полной безопасности», — беспокойно скачут в моей голове философские мысли.

На следующий день Ира привозит меня на работу на полчаса раньше.

Я стучу каблучками по пустому холлу и открываю ключом двери приемной.

Вокруг тишина. Я кладу сумочку на свой рабочий стол и включаю кофемашину. Пока готовится кофе, подхожу к окну и распахиваю его настежь. Солнечное утро просачивается в приемную, и я с удовольствием втягиваю полной грудью свежий воздух.

Андрея еще нет.

Вздохнув, я подхватываю кружку с горячим кофе и сажусь за компьютер.

Пальцы сами собой стучат по клавиатуре.

«Греция, остров Миконос».

Гугл-поиск выдает информацию.

«Остров Миконос находится в Эгейском море и относится к Кикладскому архипелагу. Он популярен благодаря праздничной летней атмосфере. В барах на многочисленных пляжах здесь громко играет танцевальная музыка, а в престижных ночных клубах, открытых до рассвета, выступают диджеи с мировым именем. Основной достопримечательностью острова являются ветряные мельницы XVI века, расположенные на холме неподалеку от города Миконоса.

Город Миконос, также известный как Хора, лежит у окруженной холмами бухты на западном побережье острова. Он похож на лабиринт из узких улочек и украшенных бугенвиллией белых домов-кубиков с синими дверями и ставнями. Главная торговая артерия города — улица Матоянни, на которой открыты дорогие магазины, уютные кафе и художественные галереи. В районе Маленькая Венеция много прибрежных баров, рыбных ресторанов и домов с цветными балконами. Неподалеку расположена белоснежная церковь Панагия-Парапортиани, получившая известность благодаря своим неровным очертаниям».

Маленькая Венеция! Вот о чем рассказывала Дина своему отцу.

В дверях приемной показывается Афинский.

— Как вкусно пахнет кофе, — улыбаясь, подходит к моему рабочему столу он. Кладет руки мне на плечи и целует в щеку.

— Доброе утро, — сжимаю его теплые ладони я.

— Что у тебя на экране?… Тася, ты веришь в домыслы моего отца?

— Здесь есть Венеция, Андрей.

В моем взгляде пылает надежда.

— Какая Венеция? — разворачивает к себе плоский монитор он.

— Вот, читай. Там, даже написано про цветные балконы.

— …В районе Маленькая Венеция много прибрежных баров, рыбных ресторанов и домов с цветными балконами…

— Твой папа говорил про цветочные балконы, но видимо, он немного исказил информацию.

Улыбка медленно сходит с его лица.

— Думаешь, мы похожи на сумасшедших, если готовы охотиться за такой призрачной надеждой? — заглядывает в мои глаза он. Во взгляде — уже ставшее привычным отчаяние, помешанное на внезапно мелькнувшей надежде.

— Я думаю, если есть надежда, мы просто обязаны проверить на истину слова Дины.

— Я позвоню Шкуратову, — Андрей целует меня во вторую щеку и достает из кармана пиджака сотовый телефон.

Он уходит в свой кабинет, а я продолжаю сверлить взглядом яркие фотографии — лазурную гладь Эгейского моря, белоснежные дома-кубики с цветными балконами и смешные старинные мельницы. Почему-то мне кажется, что у нас есть шанс. Шанс найти Эрика в греческом районе с названием Маленькая Венеция.