Глава 27. Илья

Божена завела Илью в комнату и плотно закрыла дверь.

— Это правда твоя девушка? — спросила она, прошла мимо Ильи и села лицом к нему на кровать, заваленную какими-то вещами.

Илья увидел разбросанное кружевное бельё, купальник, чулки, косметику, фен.

В углу комнаты стояло большое зеркало. Рядом — стойка с платьями.

Дочь Риты тут явно переодевалась для своего праздника и, судя по количеству нарядов, планировала сделать это ещё не раз за вечер.

Илья не успел толком осмотреть территорию особняка. Но в приглашении, что Божена ему вручила, было сказано: будет выступать известная группа. В глубине лужайки, где накрыли фуршетные столы, он видел установленную сцену и большие прожектора над ней. А вот про бассейн совсем забыл, как и сказать Яне, что можно взять купальник, хотя на плане места, где проходил праздник, он был указан.

— Да, — уверенно кивнул Илья. — Это правда моя девушка и я тебе про неё рассказывал.

— М-м-м, так значит это она — любовь всей твоей жизни? — хмыкнула Божена. — И теперь вы вместе?

Илья слышал насмешку в её голосе. Обиду. Злость. И сквозь слёзы в глазах видел вызов, с которым она упёрла руки в кровать за спиной и закинула ногу на ногу в коротеньком платьице.

— Да, я говорил тебе именно о ней, — ответил Илья спокойно и с трудом сдержался, глядя на её голые ноги и вызывающую позу, чтобы не скривиться. Серьёзно? Она решила его соблазнить?

— И ты её трахаешь? — спросила она с издёвкой.

— Тебя это не касается, — в ответ на её интонацию зазвенел металл в его голосе.

Зря он согласился пойти — это был бессмысленный разговор.

Илья всё прекрасно понимал: что нравится Божене, что она не просто так пригласила его на свой день рождения. Но он именно потому и пришёл: наглядно показать, что занят — ей ничего не светит. Только взял с собой Яну не просто как доказательство, а потому, что гордился ей и тем, что она у него есть. Потому что это было важно для него — не просто на кухне получить от неё согласие быть его девушкой, а сказать всем, показать всему миру, что она с ним. И показать Янке, как для него это серьёзно и как она бесконечно ему дорога.

А Божена… Божене Илья никогда и ничего не обещал, что бы она себе ни возомнила, и уж точно был не обязан ей отчитываться с кем и как проводит время.

Да, он был зол, когда Рита стала угрожать. Да, сам позвонил и предложил её дочери встретиться. Да, переписывался с Боженой почти каждый день. Но на войне как на войне. После нескольких месяцев опустошающих отношений, Илья прекрасно понимал, что Рита Арецкая может знатно нагадить, и её дочь была его «аварийным планом». Если бы Рита не остановилась, он бы раскрыл этот «запасной парашют». Говорить влюблённой в него девочке, что он трахал её мать, он, конечно, не собирался, но очень рассчитывал: Риту остановит, что дочь может про неё узнать.

Но что бы ни было у него на уме, фактически Илья держал девчонку на вытянутой руке и не позволял себе ничего: ни взглядов, ни прикосновений, ни двусмысленности, ни намёков. Они с Боженой не сдвинулись дальше дружеской переписки и единственной ничего не значащей встречи в кафе.

Для Ильи дружеской и ничего не значащей: они болтали о пустяках, как обычно в приюте. Правда кое-что неожиданное для себя он всё же узнал…

— А давно ты состоишь в «Мальтийской службе помощи»? — спросил он Божену без всякой задней мысли, помешивая стеблем сельдерея в стакане томатный сок с водкой.

День был тяжёлый, но он заказал «Кровавую Мэри» скорее, как дать истории, которыми обычно охотно делился с Боженой (они и его знания о Средневековье обычно и составляли основу их бесед), чем как способ напиться. Сегодня он рассказывал о Марии Тюдор. А по одной из легенд королева Англии славилась своей жестокость и напиток был назван в её честь.

— Примерно с того дня, как узнала, что твоя мама в том пансионате и ты приезжаешь к ней каждую неделю, — загадочно улыбнулась Божена.

— Подожди, ты… — опешил Илья. — Работаешь в Мальтийском ордене из-за меня?

Он судорожно вспоминал как они в принципе познакомились.

Первый раз он увидел её в университете, мельком — она приезжала к матери. Второй… да тоже там. Божена явно приехала без предупреждения. Получилось, что Илья зашёл не вовремя, и Рита его выставила, не познакомив с дочерью. Когда он увидел Божену в саду пансионата, девчонка подошла к нему сама. Он том, что она наводила справки, а уж тем более приходит в приют ради него ему и в голову не пришло. Он посчитал это не больше, чем удачным совпадением…

Тогда в кафе Илья ничего Божене не предложил и даже провожать её не пошёл. Спустив её признание на тормозах, он, правда, почувствовал укол совести.

И сейчас набрал воздуха в грудь сказать, что сожалеет, если Божена рассчитывала на большее, да так и замер, когда она сказала:

— А твоя девушка знает, чем ты занимаешься?

— В каком смысле? — выдохнул Илья. Трудно было не услышать в её вопросе уже не обиду — угрозу, но он не подал вида.

— В каком? — язвительно скривилась девушка. — Да в самом прямом.

Потянулась за спину и из-под груды тряпок достала фотоальбом.

Он бы узнал его из тысячи — альбом скандального фотографа, где были и снимки Ильи в том числе. Не самые скромные снимки.

По спине побежал холодок. Нет, Илье было плевать, что Божена рассматривала его обнажённое тело. В конце концов, это искусство, хоть и эротическое, спорное, вызывающее. Провокационное. Но что-то ещё звучало в её голосе, что ему совсем не нравилось.

— Откуда он у тебя?

— А это важно? — хмыкнула Божена. — Тем более там не так уж и интересно. Гораздо интереснее вот тут, — достала она телефон. Разблокировала и развернула к Илье открытой страницей сайта. Так быстро, что сомнений в том, что эта страница уже была открыта и она её совсем недавно посещала, не было сомнений.

Проклятье! А вот там были уже совсем другие фотографии. И совсем другой посыл.

Это был тот самый сайт, что в самом начале его работы со Стефаном позволял Илье оплачивать счета. Сайт, с которого его портфолио давно убрали. Но удалить что-то с просторов интернета навсегда практически невозможно.

— Тут правда написано звонить агенту, — усмехнулась Божена, оценив его, видимо, побледневший вид. — Но я позвонила.

Чувствуя, как покрывается ледяным потом, Илья замер, не зная, чего ещё ожидать.

Божена полезла в сумку. И выложила на край кровати стопку купюр.

— Твой агент сказал, что нет общего прайса, с каждым «мальчиком» надо договариваться персонально. Надеюсь, этого хватит?

— Ты хочешь меня купить? — удивился он.

— А ты разве ты не этим занимаешься? Разве не так зарабатываешь? Не трахаешь за деньги старух? — она смотрела на него с вызовом. — Но это ведь неважно кто платит, правда? Трахни меня.

— То есть, ты хочешь заплатить, чтобы я тебя трахнул? Я ничего не перепутал?

— Ну, если мало, я могу добавить, — снова открыла она сумочку. — За девственность. Так сказать, за дополнительный труд. У тебя уже были девственницы? Свою девушку ты трахнул первый?

— Божена, — смотрел на неё в упор Илья, — чего ты хочешь?

— Я разве невнятно выражаюсь? — невинно похлопала она ресницами.

— Тогда надеюсь, агент объяснил тебе, что я оставляю за собой право отказаться после личного знакомства с клиенткой?

— Но ты же не откажешься, правда? — кротко улыбнулась она.

— Это почему же? — приподнял он одну бровь.

— Потому что иначе об этой твоей «маленькой тайне», — показала она пальцами кавычки, кокетливо приподняв плечико, — узнает не только твоя любимая девушка. Не только мои подруги. Но и все гости на этом празднике. Видел позади сцены большой экран? Правда хорошее место для твоих фотографий? Думаю, они очень украсят мой день рождения. А какой произведут ажиотаж! У тебя отбоя не будет от клиенток. Кстати, вот тут столько же, — достала она ещё пачку свёрнутых купюр. Расправила и положила к остальным. — Ты же не откажешь моим подружкам? Если они тоже захотят тебя купить. Как на счёт «на всю ночь»?

Илья взял с кровати деньги. Демонстративно пролистал. Усмехнулся. Небрежно бросил обратно. И поманил Божену пальцем.

Подхватил за шею, заставив встать. Нагнулся к уху.

— А ты точно хочешь делить меня со своими подружками? — чувственно, шёпотом выдохнул он.

На её шее бешено забилась жилка. Дыхание сбилось.

Он заглянул в глаза. Затем легонько дунул, заставив девушку моргнуть.

Она дышала тяжело, испуганно, взволнованно. Замерла, когда её коснулось его горячее дыхание. И едва устояла на ногах, когда он её отпустил.

— Делай, что хочешь, детка. Сегодня твой праздник, — пошёл он к двери, но возле неё оглянулся. — И, кстати, этого мало. Даже за час. Я стою в два раза больше. Соберёшь, и я твой. А нет — извини. Я трахаю не просто старух. Я трахаю богатых старух. И они знают за что платят.

Он закрыл за собой дверь.

Сучка! Мелкая злобная сучка!

Илья не запомнил, как прошёл часть коридора, но потом рванул дверь первой попавшейся комнаты. Убедившись, что один, ударил в стену и зарычал.

Он злости. Бешенства. Бессилия.

Сука! Сука-сука-сука! — крошил он кулаком штукатурку.

Избалованная дрянь! Стерва! Такая же как её мамаша! Такая же как её высокомерные заносчивые подружки!

Им все равно что покупать. Шмотки, собак, людей. Породистого коня в свою конюшню. Или человека.

В таких как я они не видят людей, бешено пульсировало в висках.

Мальчик для развлечения. Той-бой. Живая игрушка.

Илья остановился. Отдышался.

Зашёл в ванную. Подставил под струю воды разбитую руку.

Никогда ещё он не чувствовал себя настолько униженным.

Использованным. Трахнутым. Грязным.

Именно сейчас, когда он решил завязать, получить под дых от заносчивой сучки было особенно больно.

Надо забирать Янку и валить отсюда, решил он, хлопнув дверью.

Удивился мраку. Как же быстро стемнело!

Остановился в коридоре, освещённом лишь светом, что лился в окна с праздника в большом саду, соображая, в какую сторону идти.

Пусть эти чёртовы богатые детки развлекаются, как хотят.

Глупая была затея — приехать.

— По-моему, она ждала тебя одного, — прозвучал из темноты голос.

Илья вздрогнул. Свет из окна обрисовал мужской силуэт.