Глава 9. Яна

— Рита Борисовна, — с достоинством, но как-то прохладно поприветствовал её Лейкин.

— А ты разве не должен быть сейчас на консультации?

Что за? — расшифровала я её выразительный жест руками и гневное выражение лица.

Она сверлила Илью глазами поверх моей головы, не удостоив меня ни кивком, ни взглядом. Но я не обиделась. Смотрела на эту женщину, стоящую в метре от меня, и для моей челюсти требовалась подпорка.

Она была идеальна. Совершенна.

Стройная, красивая, умная. Без всяких «но».

Ей хотелось поклоняться. Её хотелось боготворить.

И у меня, кажется, только что появилась цель: я знала, как хочу выглядеть в её возрасте.

— Должен. Забыл, — без сожаления с ледяным холодом в голосе ответил Илья.

Она взмахнула руками.

— Забыл? М-м-м… Чу̀дно! — тряхнула головой. И пошла к выходу, сердито топая каблуками, на ходу завязывая пояс пальто с таким изяществом, что моя плохо держащаяся челюсть всё же шваркнулась вниз.

— Пойдём! Яна! — окликнув, потянул меня за руку Илья, когда дверь за Ритой Борисовной захлопнулась.

— Подожди. Это же Рита Прегер? Жена Платона Прегера? — машинально переставляла я ноги, пребывая под впечатлением.

— Она Арецкая. По первому мужу, — открыл он для меня дверь.

— Какая красивая женщина. А сколько ей лет?

— Откуда я знаю? — хмыкнул Илья. Зло. Гнусно. Раздражённо.

— А что знаешь? — даже не пыталась я гадать что его так разозлило, но он явно взбесился. Наверно потому, что она его отчитала.

— Знаю, что она изменяет мужу, — фыркнул Илья. — А ещё, что у неё есть дочь от второго брака. Живёт с отцом. Ей восемнадцать… почти. И вот она красавица, — в этот раз он улыбнулся, но тоже как-то нехорошо, натянуто, болезненно.

Я споткнулась на крыльце и чуть не упала, пока осмысливала: меня больше поразил первый факт или второй? Что Рита Арецкая наставляет рога владельцу долларового миллиардного состояния и своему третьему мужу Платону Прегеру? Или как улыбнулся Илья, когда сказал про её дочь?

— Осторожнее, — подхватил он меня за талию.

Я оказалась в его объятиях, но в этот раз нюхательные соли мне не требовались.

В этот раз мне хотелось врезать ему по яйцам.

— Откуда ты знаешь? — оттолкнула я его, хоть это оказалось непросто. Он словно не хотел отпускать.

В памяти всплыли факты биографии Прегера, почерпнутые из интернета.

Для Платона Прегера это был второй брак. Первый раз он женился очень рано. Даже фото его первой жены в сети не нашлось. Не потому, что тогда ещё интернета не было, просто он, скучный студент университета аэрокосмического приборостроения, был никому не интересен.

О нём заговорили уже потом. И особенно громко, когда на кухне в своей квартире застрелили его друга и компаньона по бизнесу Анатолия Зарецкого. Именно Прегера обвиняли в его смерти. Тогда, после вышедшего закона о запрете игорной деятельности, их дела шли плохо: Прегер якобы тянул компанию в одну сторону, Зарецкий — в другую. И его смерть была выгоднее всего именно Платону. Но его оправдали.

— Откуда ты знаешь, что она изменяет мужу? — повторила я, так и не услышав ответа.

— Можно, я не буду отвечать на этот вопрос? Просто поверь мне на слово: это проверенная информация, — сердитый как никогда, смотрел на меня Илья с подозрением. На то, как я вырвалась. На то, как тяжело дышу. — Ян, с тобой всё в порядке?

— А что? — дёрнулась я.

— Не пойму, какое тебе дело до Прегера?

— Можно я тоже не буду отвечать на этот вопрос? — и сама слышала я уязвлённость в своём голосе. Меня задели его слова, я первый раз заметила на своём теле его руки, и ничего не могла с собой поделать — я так себя и чувствовала: задетой.

Эта мужская сила, с которой он меня прижал, снова всколыхнула то тёмное, что со вчерашнего дня я открыла в себе. Вперемешку с паникой и страхом, ужасом и стыдом, что заставил меня пережить чёртов Артур, я снова чувствовала, что хочу большего.

И мне не понравилось, что Илья упомянул при мне другую девушку, да ещё назвал её красивой. Я ничего не могла с этим поделать — не понравилось.

А если ещё честнее, я вдруг поняла, что Илья мне безразличен куда меньше, чем я думала. Он нравится мне, чёрт побери! Нравится, как парень. Как мужик. И эта другая девушка…

Да что б тебя, Лейкин!

Святая Дездемона, я ревную! И хочу его себе в единоличное и безвозмездное пользование. Желательно всеми частями его тела.

Мне требовалось срочно переварить эту информацию, подтвердить чем-то, что это именно так, или совсем не так и я всё себе придумала. Может, забиться в какой-нибудь тёмный уголок и об этом подумать.

И да, мне не понравилось, что эта ухоженная баба, резко растерявшая для меня всю свою привлекательность, наставляет мужу рога. Почему-то стало обидно за Прегера. Но ещё больше за себя. Он решил использовать меня орудием возмездия? Или у них Спарта: все спят со всеми, кто с кем захочет. Хотя может, это и не в Спарте…

Сбежав по ступенькам, я поёжилась от холода и развернулась к Илье, который на крыльце возился с рюкзаком: просовывал руки, подтягивал лямки.

Я ещё поджидала его внизу, когда что-то заставило меня обернуться.

Это что-то с зелёными глазами и ямочками на щеках, стоящее у машины, я узнала, даже не смотря на тёмные очки. И Повелитель оргазмов стоял не один — в шаге от него снова размахивала руками всё та же вездесущая Рита Арецкая.

— С ним? — выразительно качнула я головой в сторону помощника Прегера.

— Что? — не понял Илья.

— Она изменяет мужу с ним?

Илья удивлённо приподнял брови, но мне уже были не нужны его ответы — я своими глазами видела: они ругаются. Рита и Григорий. Так же назвал его Прегер? Гриша? А с такой страстью, с какой они выясняли отношения, по моему неавторитетному мнению, могли ссориться только любовники. Она, конечно, и так выскочила разъярённая, ветер относил их слова, и я не слышала о чём они спорят, но определённо Рита Арецкая была на грани того, чтобы залепить красавчику пощёчину.

Шекспир уже нервно закурил в гробу…

К сожалению, я не досмотрела пьесу до конца: в тот момент, когда Григорий меня заметил и замер, даже перестав обращать внимания на вопли Риты (да, да, это я, сволочь ты вероломная!) Илья силой меня развернул и потянул к выходу.

— Святые презервативы! Она изменяет мужу с его помощником! — была моя первая мысль, которую я тут же выпалила вслух. Вторую: свидетели долго не живут, — а я, подозреваю, увидела то, чего не должна была видеть, — я оставила при себе.

— Яна! — кажется, первый раз за всё то время, что я его знаю, вышел из себя Илья. — Пошли, а? Дался тебе этот Прегер. Его жена. Его помощник.

Он мешал мне оглядывать, прижимая к себе. И снова держал так крепко, что я устала сопротивляться. К счастью, прежней магии в этих «объятиях» было немного: Илья тянул меня как капризного ребёнка.

И только когда мы отошли достаточно далеко, отпустил и вдруг спросил:

— Откуда ты знаешь, что это его помощник?

Я резко перестала дёргаться.

Э-э-э….

— Я раздавала листовки под окнами ресторана, где Прегер каждый день обедал. И его, — я неопределённо, но выразительно качнула головой назад, где тот остался, — помощник частенько подъезжал к нему, или они приезжали вместе. Нетрудно же понять кто кому отдаёт приказы, правда?

Илья кивнул.

— А что? — нахмурилась я.

— Да так, ничего, — задумчиво ответил он.

Не сговариваясь, мы повернули в сторону общаги.

И уже прошагали полпути, а Илья всё ещё молчал.

— Прости, — я примиряюще прижалась к нему.

— За что? — он обнял меня одной рукой.

Святые гантели! Как же это приятно: тяжесть его руки, тепло его тела.

— Не знаю. Я что-то перевозбудилась, — нескромно обняла я его за талию.

Он усмехнулся, прижав меня крепче и как-то нежнее, чем обычно, что ли.

Я невольно отметила, что всё же в обнимку мы неплохо идём. Если об этом не париться: как шагать, куда шагать, а просто чувствовать его тело, то даже не спотыкаемся.

— Разве это плохо?

— Лейкин! — строго покачала я головой. — Если это был неприличный намёк, то прекрати.

— Почему?

— По кочану. Ты рискуешь, — не особо желала я распространяться о причинах, по которым он вызывал у меня теперь далеко небезобидные мысли, но помня ведьминское заклинание Светки, звучащее страшным голосом у меня в голове «Спроси у Лейкина!», просто не могла не спросить, хоть начала сильно издалека. — Скажи, а ты бы мог переспать с кем-нибудь за деньги?

Илья запнулся. Остановился. Удивлённо посмотрел на меня, поднявшую к нему лицо и пытливо сверлящую глазами.

— Странная ты сегодня, — дёрнул он головой болезненно: ему явно не понравился мой вопрос. И пошёл дальше. Один.

— Илья, просто ответь, — догнала я его, не желая сдаваться.

— Дай хоть подумать, — остановился он. — Деньги, конечно, никогда не помешают. Но, только ради денег — не советую.

— Почему?

— Если коротко: это проституция. А если без лицемерия: выжигает душу. На первый взгляд кажется, подумаешь: перепихнулись, получил деньги и забыл. А на самом деле — нет, — столько сложных оттенков было в его голосе, словно он говорил о личном. — Это как предавать себя. Особенно, когда любишь одного человека, а трахаешься с другим, который тебе даже не нравится. Не важно: за деньги или по другим причинам.

— А если никого не любишь? Если всё равно? — обняла я его, словно мне холодно. Но, святые подштанники, как же хотелось того самого, другого тепла: жара обнажённой кожи, огня поцелуев, пламени объятий.

— Не бывает всё равно, — вздохнул он.

— Да брось, Илья! Все трахаются ради удовольствия.

Это же не выглядит, будто я напрашиваюсь?

А я ведь напрашиваюсь!

— Я не буду с тобой спорить, — покачал он головой, как бы намекая, что с моим опытом мне, конечно, виднее.

— Как же с тобой трудно, — ткнула я его в бок, забежала вперёд и развернулась, заставив остановиться. — Ладно, а если, скажем, по взаимному согласию? Если я тебя, например, попрошу: давай переспим?

— Ты меня прямо шокируешь сегодня, — смотрел он на меня и правда немного растерянно. Или в тихом ужасе?

— А ты не отвечаешь, а хитро уходишь от ответов.

— Я не ухожу, Ян. Просто иногда нет ответов. Я не знаю, что сделаю, если ты мне предложишь переспать, — ответил он легкомысленно. А зря.

Я взмахнула руками:

— Илья, давай переспим?

Он смотрел на меня молча, и его красивое, бесстрашное, мужественное лицо, кажется, бледнело на глазах. Между бровей собралась хмурая складка. Желваки напряглись и побелели — так сильно он стиснул зубы.

У меня похолодело в груди. Пересохло в горле. Я сглотнула…

— Я не могу, — покачал он головой спустя несколько мучительных секунд.

Надеюсь треск, с которым раскалывается лёд, когда бросаешь его в тёплую воду, слышала только я? Ведь это меня словно бросили в кипяток.

— Почему? — спросила я едва слышно.

— Потому что ты… пожалеешь.

— Не пожалею! — упрямилась я.

— Ян, ты ничего обо мне знаешь, — мучительно скривился он.

И я бы не сказала, что ответ дался ему просто.

— Чего я не знаю, Илья? — почти выкрикнула я.

— Ничего, — он выдохнул. — И это… это должно происходить само собой. Такие вещи не говорят. Они случаются по взаимному и чаще молчаливому согласию.

— Как?!

Он тяжело вздохнул.

— Ты поймёшь, когда это случится.

Я посмотрела на его губы. Он посмотрел на мои.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, поцелуй меня!

Я хочу. Я готова. Я требую, что ты был у меня первым.

Я — за секс! Я за взаимное молчаливое согласие!

Он положил ладонь на мою шею сзади. Упёрся лбом в козырёк кепки.

Я заглянула в его глаза.

«Прости», — было написано в них.

Он меня отпустил. Сделал шаг назад. Подтянул замок куртки.

— Ты куда? Мы почти пришли, — показала на корпуса общежитий.

— Не знаю. На работу.

— Ты же сказал тебе не надо. Я думала ты зайдёшь.

— Я тоже так думал. Но теперь не могу, — покачал он головой.

Господи, какая же мука была в его глазах, когда очередное «Почему?» уже готово было сорваться с моих губ, но я сдержалась.

Как он сказал её зовут? Дочь Риты Арецкой?

Ах, да, он не сказал. Но зато сказал, что это плохо: когда любишь одного человека, трахаться с другим.

Я услышала тебя, Илья Лейкин.

Я. Тебя. Услышала.