Глава 8. Яна

— Привет, Хвостик!

Я вздрогнула и чуть не выронила сумку.

— Напугал, — выдохнула. — Привет, Илья!

Развернулась к окну в коридоре учебного корпуса, аккуратно выложила старенький ноутбук, а потом вытрясла на подоконник содержимое кожаного рюкзачка, вплоть до крошек на дне, что посыпались сверху на тетради, вслед за потёртыми прокладками и полудюжиной резинок, которые вечно бросаешь в сумку на всякий случай, а этот случай всё никак не наступает.

— Что-то потеряла? — Илья опёрся плечом о стену, бросив свой рюкзак рядом.

— Да, одну очень ценную бумажку, — сдув с прокладки мусор, я поспешно сунула упаковку обратно на дно сумки: Лейкин хоть и был в доску свой, и дружили мы два года, но это же не повод заставлять парня краснеть. Хотя робким я бы его ни за что не назвала.

— Помочь?

— Нет, — покачала головой, в сотый раз перелистывая тетради. — Я её, наверное, всё же дома забыла. Положила на кровать и думала, что сунула в тетрадь, а скорее всего только подумала сунуть, — вздохнула я, надеясь, что это действительно так и чёртов вексель остался на кровати (утро выдалось сложным, хорошо, что голову дома не забыла), а потом натянула на лицо улыбку. — А мы тебя со Светкой вчера вспоминали.

— Серьёзно? — удивился Илья. — Мы же видимся чуть не каждый день.

— Ну так это в универе. Мы с тобой. А в общагу ты, как съехал, так больше почти и не заходишь.

Это была чистая правда. И про то, что жили мы раньше в одной общаге, даже на одном этаже, там и познакомились. Светка перешла на второй курс, когда почти два года назад меня, абитуриентку первокурсницу, подселили к ней в комнату, Илья перешёл на третий. С того времени и дружили. И что вчера вечером Илья должен был икать без остановки — так мы его со Светкой сильно вспоминали — тоже правда. Вот только, если он спросит по какому поводу, я ни за что не признаюсь.

Но у меня есть оправдание: это не я, это Светка предложила.

Когда, обсудив жену Прегера, которая неожиданно оказалась профессором кафедры религиоведения нашего университета. (Святые инквизиторы, хоть мне эту муть не учить и не сдавать!) И дошли до того момента, где Платон сказал: «Если не хочешь, чтобы первым был я, найди того, кого тебе захочется запомнить». Светка посмотрела на меня многозначительно:

— А это здравая мысль. Попроси Илью, он тебя дефлорирует в лучшем виде. И думаю, не откажется, — хитро прищурилась она.

— Ты на что это, кукушка пестрожопая, намекаешь? — упёрла я руки в бока.

— А чего ж тут намекать-то? Он давно по тебе, кудряшка лобковая, сохнет. А ты всё делаешь вид, что не замечаешь.

— Мы — друзья. И замечать тут нечего. А баб у него и без меня хватает.

— Ну с этим не поспоришь, — хмыкнула она. — Но ты всё же спроси.

В ответ я бросила в неё пачкой чипсов — первым, что попалось под руку. А она, тварь латентная, открыла и давай ими хрустеть.

Я кашлянула, вспомнив, что Илья ждал от меня ответа.

— Давно не заходишь. Булочки не приносишь.

— М-м-м, — улыбнулся он. — Так дело в булочках? Прости, — развёл руками. — Учёба. Работа. И Светка, уверен, не сильно хочет меня видеть. Да ты и сама в кофейню перестала заходить.

— Та же херня, Илья, — запихав в сумку последние ручки, я сдунула с подоконника крошки, — учёба, работа…

Святой МРОТ, а работы-то у меня уже и нет!

Я тяжело вздохнула и прикусила губу, не зная, стоит ли ему рассказывать.

Как-то стыдно было перед ним.

Закинув на спину рюкзак, он приобнял меня за плечи и прижал к себе:

— Ну давай, колись, Хвостик! Что случилось?

Ну, раз он и так прочитал всё по моему лицу, чего уже ломаться.

— Да, так, — отмахнулась я, взмахнув тем самым хвостом на макушке, за который он меня Хвостиком и прозвал. — С работы уволилась.

— Опять? — усмехнулся он.

И это увы, было справедливо.

Первый мой опыт увольнения был в его кафе. Кафе, где он работал баристой. Там, правда, была совсем другая ситуация. Никто ко мне не приставал. И работа мне нравилась. И часовые у меня были самые большие из официанток. Но там попалась такая сука директор… Девки говорил, она приревновала Илью ко мне. Вроде у них были шуры-муры, а как я устроилась, он к ней охладел. Приезжал со мной, уезжал со мной, в одни смены вставал со мной. Что кстати, было логично, если учесть, что жили мы, считай, через стенку. И удобно. Но она, коза кривоногая, озверела, стала списывать на меня недостачи, втихаря подсылать клиентов, которые уходили не заплатив. И я бы выдержала, она позлобствовала-позлобствовала, да успокоилась, тем более, что у нас действительно ничего не было с Ильёй. Но она стала строить козни ему. И я ушла ради него. Хотя Илье назвала какую-то дурацкую причину, типа очень устаю, не справляюсь, учёбу запустила. А он всё равно уволился и пошёл работать в кофейню прям при университете, где и до сих пор работал.

— Не опять, а снова, — гордо вздёрнула я подбородок.

После этого у меня было ещё две попытки работать в «общепите»: официанткой и промоутером в магазине чая. Но из ресторана пришлось уйти — лето закончилось, второй курс в институте был трудным, учиться приходилось много. А в магазине чая был такой агрессивный маркетинг, когда за дегустацию заставляли вымогать деньги, если посетитель ничего не покупал, что я сбежала при первой возможности, как Одиссей от Калипсо, сверкая пятками.

— Что в этот раз?

Я аккуратно сняла с себя его руку.

Идти с ним в обнимку было сложно: при его метре девяносто и моих метре шестьдесят в прыжке или ему приходилось семенить, или мне делать такие широкие шаги, что трусы в задницу впивались. В общем, идти рядом было удобнее и… спокойнее что ли.

— Не сошлись характером с менеджером, — натянуто улыбнулась я.

— Ясно, — кивнул он и, слава Будде, не стал настаивать на подробностях. — И что теперь?

— Снова ищу работу.

— Давно?

— Со вчерашнего дня.

Я посмотрела на экран телефона, загудевшего сообщением. Какая-то рассылка оператора. А я ждала хотя бы пары слов от Светки. Она с утра встала заплаканная и всю ночь явно не спала. Я слышала, как под утро она выходила в кухню говорить по телефону.

— Костю избили, — сообщила Светка сухо, на меня не глядя, и разревелась.

Я ждала, что, она хотя бы напишет или позвонит как он, но Светка упрямо молчала, а сама я боялась названивать — мало ли где она и что там у неё. Написала ей сообщение, но она его даже не прочитала.

— А с чего ты взял, что Светка не хочет тебя видеть? — спросила я, убирая телефон в карман.

Мы дошли до гардероба. Мне выдали мою любимую белую курточку.

Чёрная кепка, капюшон чёрной толстовки сверху на неё, белая куртка поверх всего — к высадке на Северный полюс готов! Неделю на улице стояла жара, днём плюс двадцать, солнце припекало как летом, а сегодня опять — снег с дождём, холод. Май называется!

Илья свою куртку достал из рюкзака. Надел. Застегнул.

И поправил на мне капюшон, натянув его поглубже.

Мы с ним рядом смотрелись как Лиам Хемсворд и Майли Сайрус.

Он и был похож на Лиама, особенно в роли Гейла Хоторна из «Голодных игр». Высокий русоволосый голубоглазый красавец с интеллектуально задумчивым, серьёзным выражением лица, и я — вечно глупо хихикающая, как цирковая обезьянка, едва выглядываю из-за его плеча.

И с чего Светка решила, что я ему небезразлична?

— Вы поссорились что ли? Со Светкой? — когда он так и не ответил, уточнила я.

Он поджал губы, словно не знал, что же мне сказать.

— Скажем так: мы авантажно игнорируем друг друга, — пожал плечами, засунув в карманы руки. У меня от этого жеста мурашки побежали по коже. И почему меня так заводят эти мужские руки в карманах на узких бёдрах? Это лёгкое движение широких плеч? Куда больше, чем эти его словечки для высоколобых. Сразу ноги ватные и такая слабость, что хочется разухабисто воскликнуть: «Ах, где мои нюхательные соли?» и неизящно грохнуться в обморок — непременно в эти руки.

Я даже чуть не забыла, что это же Илья.

Не став углубляться в сложности их странных взаимоотношений со Светкой, а то, честное слово, мне уже подумалось, что между ними нечто большее, чем мне кажется, я закинула сумку на плечо и вдруг поняла, что мне… некуда идти.

Не в том смысле, что я бездомная, но после единственной пары, что обычно была у нас по субботам, я твёрдо намеревалась поехать в банк, спросить про чёртов вензель и это было моими планами, но раз забыла вексель на кровати, то как бы идти надо обратно в общагу, то есть возвращаться домой. Да ещё по такой погоде. И с Ильёй почему-то расставаться не хотелось. Вернее, я видела, что не хочется ему. Поэтому как-то неловко было попрощаться и его бросить. Но он ведь пришёл не ради меня? Или?..

— Ты на работу?

Он отрицательно качнул головой.

— А здесь что делаешь? — развела я руками, показывая вокруг. И прищурилась: а не расставить ли все палочки над «Т» сразу. А то эта флюрограмма лупоглазая Светка что-то совсем смутила меня своим «сохнет». — Это же здание биологического факультета, а ты историк.

— То же, что и всегда, — склонил он голову на бок, глядя на меня снисходительно.

— Ждал… меня? — стараясь превратить коварный вопрос в шутку, кажется, перевыполнила я на сегодня план по глупым вопросам.

— Да, — кивнул он, заставив моё сердечко подпрыгнуть, как семечку на горячей сковородке. — Это не очевидно? — улыбнулся, словно поймал моё выпрыгнувшее сердечко и… вернул его мне в руки со словами: — А заодно сдавал журналы в библиотеку.

Святые Кирилл и Мефодий! Вот я дура: кому поверила! Светке! То есть это… Как я могла забыть, что в этом корпусе библиотека! Вот что значит ей не пользоваться!

— Серьёзно? — слегка пристыженная, что слишком много о себе возомнила (придушу эту Кантимирову!) и вспомнив, что всегда беру повышенные обязательства, пошла я на рекорд, задав очередной глупый вопрос: — А что читал?

— Вестник Академии Наук. Архивные номера, которые нельзя скачать на сайте. Для диплома.

Я мысленно ударила себя ладонью по лбу. Кажется, со вчерашнего дня, я и правда значительно поглупела. Нет, я, может, и обычно не блещу. Но после вчерашних потрясений и вовсе словно носков обкурилась.

— Точно. Ты же в этом году заканчиваешь! Конечно, у тебя диплом. А потом что, магистратура?

— Я думаю над этим, — ответил он как всегда сдержано, немногословно и с достоинством.

— И о чём же пишут дипломные работы на факультете истории? — пошла я за ним, когда Илья кивнул на выход.

— Кто о чём. Я — о духовно-рыцарских орденах в историческом аспекте.

— Святые доспехи! — воскликнула я слишком громко. Голос эхом разнёсся по вестибюлю, заставив меня стыдливо остановиться и продолжить почти шёпотом: — Это же вот эти самые? Тамплиеры там всякие, госпитальеры?

Он кивнул и как-то странно посмотрел поверх моей головы.

Я, конечно, обернулась.

И, конечно, лучше бы этого не делала.

— Илья?!

Прямо за моей спиной стояла жена Платона Прегера, испепеляя Илью взглядом.