11 глава

Итак, что мы имеем? Меня влечет к почти незнакомому парню. И если не остановиться, то закончится все это тем, что я превращусь во влюбленную дуру, которая потеряет остатки мозга. А могла бы заниматься своей жизнью и строить свое прекрасное будущее, о чем мечтала с четырнадцати лет. Выходит, путь один: отказаться от работы с Алями. Нужно перестать подкармливать живность внутри, которая устраивает беспредел, стоит мне увидеть Евгения. И ладно увидеть! Когда он ко мне прикасается или целует, впору записываться на какой-нибудь конкурс, где мои светлячки и бабочки, скорее всего, возьмут всевозможные награды – и за количество, и за технику исполнения танцевальных движений. Сравнения, конечно, забавные, однако в реальности хорошего мало. Или я слишком загоняюсь, а надо бы расслабиться и получать удовольствие… Вот его бы мы все как раз и получили, если бы я не убежала от Тоника. Пару дней назад была бы такая деятельная, а теперь поздно. Точно клиника: я уже ругаю себя, что не пустила Женю домой? Может, от того, что много учусь и нагружаю мозг, в нем произошли какие-то необратимые процессы? – Мяу. Симон появляется в прихожей, где я уже минут десять стою перед зеркалом, смотрю на свое отражение и занимаюсь откровенной бредятиной. Лучше бы учебник в руки взяла. Хватит наделять важностью такой малозначительный эпизод жизни. Хотя на малозначительный он, конечно, не тянет… – Мяу, – снова возвращает меня в реальность Симон и уже трется оногу. – Проголодался, обиженка? – Опускаюсь на корточки и глажу пушистого суетолога. Улыбаюсь, вспоминая Вику. Это она придумала коту прозвище. Кстати, про нее. Я достаю телефон из сумки и набираю подругу. Гудки идут, но она не отвечает. Тогда пишу СМС: «Как дела? Перезвони». Обычно Вика что-то сама сто раз на дню напишет, а тут почему-то подозрительная тишина… Неужели она до сих пор с этим Мишей?.. Мысли опять возвращаются к Жене. Господи, да за что мне это! Резко встаю и встряхиваю головой, будто это поможет выбросить мысли о Тонике. Но не помогает. Как не помогают ни душ, ни учебник, ни приготовление ужина, ни Симон, ни сериал. Ничего! Проклятье какое-то! Еще и занимаюсь всякой ерундой, когда могла бы получать яркие, незабываемые эмоции. Я захлопываю книгу и иду на кухню пить компот из смородины. Осталось еще немного ягод, и они уже слегка потекли. Думала выкинуть их, но жалко… Открываю гугл и смотрю, как приготовить пирог с начинкой. Это действительно отвлекает, и я наконец перестаю думать о Тонике. Пью чай, ем пирог и настолько погружаюсь в сериал, что даже не сразу слышу стук в дверь. Симон подрывается с дивана и бежит в прихожую. Никто его этому не учил, но с первых дней появления в квартире он так делает. И это каждый раз вызывает улыбку. Какой-то котопес мне достался. Подойдя к двери, смотрю в глазок. Когда я вижу, кто за ней, кровь в венах воспламеняется, а светлячки и бабочки от эйфории валятся в короткий обморок. Отойдя от шока, они начинают свою несанкционированную вечеринку: накрывают стол, вешают гирлянды, на всю врубают музыку. Первый порыв – защитная реакция. Сбежать в спальню и притвориться, что ничего не слышала, не видела, и это вообще мне снится. Но днем мы подобное уже проходили. Либо буду не спать полночи и думать о Тонике, о том, что надо было открыть ему, либо же… Вот второй вариант мне и всем моим насекомым нравится больше. Подключаюсь к их вечеринке, открываю дверь и впускаю главного гостя на порог. Тоник стоит, прислонившись к косяку, держит в руках телефон. – Ками, – улыбается он своей фирменной улыбкой и выразительно смотрит на меня. Жаль, полумрак в прихожей и на лестничной площадке не дает увидеть всю красоту его голубых глаз. – Я уж думал, не откроешь. Спала? – Собиралась. Симон рядом издает какие-то непонятные звуки, чем-то похожие на рык. – Сторожевой пес, не меньше, – смеется Тоник и в ответ шипит на кота. Симону это не нравится, а мне – безумно… Хоть Женя и ведет себя как самоуверенный нахал, но ему это идет. Или это вовсе не образ, а он такой и есть? – Впустишь, Ками? – Мне бы не хотелось, – отвечаю честно и предпринимаю еще одну попытку свернуть пошлый шабаш бабочек и светлячков. – А мне как раз наоборот, – напирает Женя. – Сначала свидание, – настаиваю я. – Уверена, что хочешь сейчас куда-то идти? Я совершенно ни в чем не уверена и не хочу никуда идти. Но сдаться вот так просто второй раз подряд… Это точно не начало шизофрении? Или какой-то другой психической проблемы. Может, я нимфоманка? Ну ведь нормальные девочки так не поступают… Хотя откуда взялись эти понятия и нормы? Общество определило? Установки с детства? А не спать ночью и думать о том, что могло бы быть, но не будет из-за каких-то навязанных принципов – нормально? Кажется, я окончательно запуталась. И совершаю сейчас огромную ошибку. Но я одна, а трепещущей живности явно больше. Делаю шаг назад, и Тоник заходит в квартиру. Симон спасается из прихожей бегством. – Свидание не обещаю, а ужин – да. – Женя протягивает руку с пакетом. – За романтический, конечно, не сойдет, но если у тебя есть свечи… – Есть. По крайней мере, где-то оставались… Недавно свет отключали… Какая-то авария… – Не знаю, зачем я об этом рассказываю, это ведь не важно. Он ставит пакет на комод и приближается. Обнимает за талию, и внутри начинается самый настоящий чувственный пожар. – Ками… – выдыхает Тоник мне в шею. Отстраняется и изучает мое лицо своими красивыми глазами. Все сомнения отступают. Может, неправильно, может, не вовремя, но это так желанно! Он прижимает меня к стене и целует, отчего ноги мгновенно слабеют. Обхватываю его за шею и отвечаю. Потрясающе! Это будто я и в то же время не я. Такое поведение и отклик и впрямь мне несвойственны. А я сегодня, между прочим, трезвая. Да и в прошлый раз не сказать чтобы много пила. В момент близости алкоголь был лишь в крови, голова-то ясно соображала. Хотя разве то, что мозг выдает сейчас, – это ясно? Женя ненадолго прерывает поцелуй и смотрит в глаза. Скользнув рукой ниже, кладет ее на ягодицы и сжимает их. Сдвигает пальцами трусы. Гладит складки, растирая смазку, и будто упивается тем, что я так на него реагирую. – Если бы ты не впустила, пришлось бы пробираться через балкон. Умолял бы соседей открыть мне дверь и лез бы с этим пакетом по карнизу. – Ты бы так не сделал… – Хорошо, что ты не стала подвергать меня опасности. Двадцатый этаж, Ками, а я без страховки. Даже мокрого места не осталось бы. Ну и до слез я по-другому могу тебя довести. Он целует глубоко, жадно, а затем, подхватив на руки, несет в спальню. Все-таки Женя благоприятно влияет на мою самооценку… и установка, что приличные девочки не спят с первым встречным, стираются словно ластиком. Сердце сходит с ума и пульс гудит в ушах, когда Тоник опускает меня на кровать и придавливает собой сверху. Не помню, как мы избавляемся от одежды, и всхлипываю от удовольствия, кричу, ощутив первый толчок и аккуратное проникновение. Эмоции от секса, как и в ту ночь, по нарастающей. Женя словно на самом деле задался целью довести меня до слез. От удовольствия. Друг от друга мы отлипаем лишь спустя несколько часов. Нет сил пошевелить даже пальцем. Тоник уходит в душ, а я закрываю глаза и проваливаюсь в беспамятство. – Ками… Легкие поцелуи опаляют шею, ключицу, грудь. Это так приятно. – Я поехал. Закроешь за мной дверь? – доносится тихий шепот. Несколько секунд пытаюсь понять, где я и что тут делаю… За окном уже утро. Я в своей постели. Перед глазами, словно кадры на перемотке, мелькают последние события. Может, мне все приснилось? – Ками, – опять зовет Женя и идет в прихожую. Нет, не приснилось. Через мгновение слышится его ругань. Обмотавшись простыней, растрепанная, я выхожу из спальни, точнее выползаю, и наблюдаю забавную картину. Пакет с едой, который привез Женя и о котором мы забыли, валяется на полу, ботинки незваного гостя изгрызены, а запах… Кажется, Симон еще и кое-что похуже сделал. Вот же мелкий пакостник! – Я оторву твоему пушистому уши. – Тоник оглядывается в поисках кота. – Кис-кис… Симон выходит из укрытия и, распушив хвост, смотрит на Женю, всем своим видом показывая, что будет защищаться, отстаивать границы нашего жилища, и не потерпит в нем чужака. Похоже, мой кот – единственное разумное создание в этой квартире, которого обошла стороной дофаминовая вечеринка. – Брейк, мальчики. – Становлюсь между ними, не в силах подавить смех. – Тебе, похоже, придется задержаться на завтрак, – тычу пальцем Жене в грудь. – У меня есть пирог из смородины и вкусный чай. В качестве моральной компенсации. Ну и тапочки комнатные одолжу, раз такое дело. – А ты… – Я беру Симона на руки и несу в гардеробную. – …наказан. С гостями так нельзя. Закрыв кота, возвращаюсь в прихожую, чтобы найти Жене подходящую обувь. Не босиком же его отпускать. – Моральная компенсация, говоришь? – улыбается он и оглядывает меня, не скрывая своих желаний. – Ну давай. Тоник хватает меня в охапку, закидывает на плечо, словно я пушинка, и опять тащит в спальню.