23 глава

Я любуюсь цветами, смотрю то в небо, то себе под ноги. Чаще под ноги, потому что уже дважды поскользнулась на камнях и чуть не упала. Оба раза от падения удержали крепкие руки Каримова, а глаза Жени тут же были устремлены на меня. – Все, сейчас будет привал, – доносится сзади голос Эдуарда Викторовича. Когда люди много времени проводят вместе в почти экстремальных условиях, это сближает. – Хорошо, пора бы уже, – вздыхает Оля, садясь на ближайший камень. – Кажется, у меня высотная болезнь. Голова кружится, – грустно произносит она. – Если так и дальше продолжится, начну жалеть, что пошла. Может, это и красиво… – Сестра взмахивает она рукой. – Но явно не стоит здоровья. – А ты как себя чувствуешь, Камилла? – интересуется Каримов. – Нормально. Моя бабушка родом из Карачаево-Черкесии. Мы часто к ней ездили. Из окон ее дома было видно вершины гор, правда, очень далеко… Но мне всегда нравилось. – Интересно, – хмыкает Эдуард Викторович. – А поподробнее, если не секрет? – Не секрет. Бабушка из… – Какого-то села рядом с Домбаем, – колет сестра своей вставкой. – Село имени Коста Хетагурова, – уточняет отец и, повернувшись, строго смотрит на Олю. Я уже и так поняла, что быть внебрачной дочерью, тем более младшей, – это плохо. Особенно при законнорожденной старшей. Молчу, глядя себе под ноги. Что тут скажешь? Если, не дай бог, месячные не придут, а Женя женится на Оле, и у них тоже родится ребенок, в чем-то я повторю историю мамы. Становится тошно от этой мысли, и голова тоже слегка кружится. Наверное, это психосоматика. Или на самом деле высотная болезнь. – А я из Пятигорска, – говорит Каримов. – С твоим отцом пересеклись однажды в Знаменке. Так и подружились. – Совсем рядом, – тихо произношу я, не желая развивать тему. Наконец, мы доходим до первой стоянки и устраиваем привал. Аппетит разыгрался не на шутку, да и жажда сильная. – Много не пей. Лучше восполни углеводы, – поучает Женя, вставая передо мной, и протягивает бутылочку с темной жидкостью. – Что это? – Обычный кофе. Только холодный. С недоверием смотрю на бутылку. – Опять какой-то секретный ингредиент? – Обычный дешевый кофе из пакетика, с сахаром и добавками. Пей, – настаивает он. – Оле тоже предложил? Женя сжимает челюсти. – Не буду! – Я отталкиваю его руку. Мы испепеляем друг друга взглядами. – Камилла, где твоя фляжка с водой? – спрашивает Каримов. Женя стреляет в него глазами и будто становится еще недовольнее. – Вот она. – Отлично. – Эдуард Викторович берет фляжку. – Здесь в километре горная река, спущусь, наберу воды. – Я с вами. – Преодолевая слабость в ногах, поднимаюсь с травы и иду за ним. Глупость совершаю, но Женя будит какие-то неведомые чувства. Совсем не могу себя контролировать. Лучше держаться от него подальше. Каримов быстро спускается по тропинке, но все время оглядывается и держит меня в поле зрения. Видно, что он в теме и активный отдых – его конек. Да и по крепкому телосложению это заметно. Когда Эдуард Викторович без строгого костюма, не в образе сурового начальника, он выглядит моложе. Особенно если в этот момент держит на руках дочь. Мы доходим до небольшого ручья, и я не могу сдержать улыбку. – Думала, будет настоящая река, а это почти лужа… – Будут еще реки. А следующая стоянка вообще у озера, там и разобьем лагерь. – Каримов смотрит в небо. – Нужно успеть до заката. – Неужели мы проведем в горах все четыре дня? Он улыбается: – А что, уже хочется обратно? – Да нет, все нормально, это я так. Эдуард Викторович набирает воду и протягивает мне фляжку. – Сразу всю не пей. Нужно продержаться несколько часов до следующего привала. – Можно я его прямо здесь устрою? – Сажусь на траву у реки. Каримов садится рядом. Пьет мелкими глотками и смотрит куда-то вдаль. Через пару минут поворачивается. – Не пойму, зачем отец вас потащил. Видно же, что неподготовленные. – Я, например, всегда хотела попробовать. А Оля, может, и не знала, что будет так тяжело. – Не складываются у вас с ней отношения? Вопрос ставит меня в тупик. Не сразу нахожусь с ответом, а потом говорю как есть: – Не особо. Да я не обижаюсь на нее… Но иногда мне нужно, как детям: все и сразу! Хорошее отношение, общение, понимание. Работа тоже… – Бросаю взгляд на Каримова. Офигеть, он ведь мой начальник! – Темп московской жизни только способствует этой жадности. Так что учусь замедляться, стараюсь давать себе время на осмысление любого опыта, потихоньку взрослея и принимая реальность без прикрас. Нарочито хорошей я быть не хочу. Когда перестала изображать пай-девочку, из окружения многие люди отсеялись… Поэтому, наверное, и с Олей так себе складывается. – Как детям: все и сразу, – повторяет Каримов и ухмыляется. – Точно. Это и к Светленькой относится. – А у вас разве не так? Не создается впечатление, будто за день неделю проживаете? – Иной раз кажется, что за день месяц прожил. Хотя появление ребенка многое изменило в моей жизни. – Вы воспитываете дочь один? – Один. И Марфа Васильевна помогает. – Я тоже иногда подрабатываю няней… – Твой отец подробно о тебе рассказывал. – Улыбка Каримова становится шире. Боже… Так Женя не ошибся? Я вспыхиваю до корней волос. – Зачем? – Потому что я интересовался. Хочется вскочить на ноги и бежать куда глаза глядят. – Вчера за ужином на закате Светленькая всех восхитила своими танцами. Твой отец упомянул, что ты была бы в полном восторге от моей дочки. Ну и в ответ на вопрос «Почему?» выложил про тебя всю подноготную. Словно гора с плеч падает. Я-то думала… Фух, глупая! И Женя этот… выдумщик! – Ладно, Камилла, идем. Путь наверх – это тоже время, а тебе еще нужно отдохнуть. Вы с Олей еле ползете, и я с вами в конце плетусь. Правда, вид со всех сторон открывается потрясающий. Сильно смущаюсь. Каримов намекает, что у меня красивая задница? А следом он еще больше шокирует: поднимается с травы и протягивает руку. Смотрю ему в лицо, опускаю глаза на огромную, широкую ладонь. Эдуард Викторович – ходячий эталон мужской красоты. Только мои бабочки словно в мертвой спячке. Лишь некоторые поглядывают на этого великана и уныло вздыхают. Ну красивый, харизма так и прет. Но крылышки-то от него не трепещут! – Да, идемте. Игнорируя протянутую руку, я тоже встаю и ухожу вперед. Теперь постоянно буду думать о том, что Каримов рассматривает мою задницу.