47 глава

Вроде Тоник – мой мужчина, и он открыто об этом заявляет, а я все равно чувствую себя так, будто забрала его у другой. Абсурд, конечно. Женя ведь не вещь. Как же изматывают переживания. Я даже не предполагала, что возможны такие эмоциональные качели, пока сама с этим не столкнулась. Хорошо, что у меня есть внутренняя поддержка. Светлячки и бабочки пытаются отвоевать сердце у разума, потому что он сейчас точно не на моей стороне. Если его слушать, можно дойти до невроза. Что было бы неудивительно – такой прессинг со всех сторон. Чего Оля хочет добиться? Окончательно меня сломать? А Женя? Разве когда по-настоящему любят, творят подобную дичь? – Все, Ками. – Он тянет меня с танцпола. – Поехали домой. Мы оба на взводе, выпившие. С провокацией я явно переборщила. Надо как-то снизить градус напряжения. Только как это сделать, если ехать порознь – не вариант? Таксист вряд ли обрадуется, если пассажиры займутся сексом на заднем сиденье его машины. Мы прощаемся с Викой и Мишей и идем вниз. Не хочу возвращаться домой, не хочу просыпаться завтра. Хочу остаться в этом мгновении, когда я максимально расслаблена и одновременно возбуждена. Мозги отключены, а тело на пределе – интересная комбинация. Жаркая прелюдия продолжается в такси. У обоих сдержанность летит к чертям. Мне мало Жениных рук, мало его прикосновений. Хочется еще. – Таксист влепит нам единицу и будет прав, – шепчу между влажными поцелуями Жени. Его руки уже подбираются к самым запретным местам. – Ты бесстыжий, – выдаю я сдавленно, сгорая от страсти. Боже, когда уже дом? Тут ехать-то всего ничего, а кажется, что вечность прошла. Надо было пешком идти! И заняться сексом в какой-нибудь подворотне. Наконец, машина останавливается у подъезда. Женя накидывает таксисту чаевые, просит не снижать нам рейтинг и выходит, придерживает дверь для меня. В лифте все продолжается. Разговоров почти нет – только страстные касания и обжигающие поцелуи. Когда с третьей попытки все-таки удается вставить ключ в замок и войти в квартиру, желание становится таким сильным, что мы занимаемся сексом прямо в прихожей. Толчки Жени жадные и непрерывные, а мне все мало. Хочу еще и еще. Чтобы до краев наполниться приятными эмоциями и забыть об Оле. Мы кончаем одновременно. Я прижата щекой к стене и не вижу лица Жени, ноги дрожат, а между ними пульсирует его член – и это самое лучшее ощущение. Судорожно втягиваю воздух, когда Тоник выходит из меня. Силюсь вернуть себе контроль над телом, но тщетно. Шатает. Я бреду в ванную и, встав перед зеркалом, улыбаюсь. Взъерошенная, с припухшими губами, словно их пчелы покусали, но счастливая. И была бы еще счастливее, если бы не наши проблемы. Женя оказывается рядом через мгновение. Он касается поцелуем моего плеча, ловит в отражении взгляд. Молчит. Хотя я и без слов чувствую, как нам хорошо вместе. Но ведь так не может быть всегда… – О чем задумалась? – Тебе не понравятся мои мысли. Женя пристально смотрит на меня и кивает, словно предлагая поделиться. С ним можно говорить обо всем на свете. И о страхах, и о глупостях, и о серьезных вещах. Ноль процентов осуждения и сто процентов понимания. Это подкупает ничуть не меньше, чем наш потрясающий секс. – Столько всего творится вокруг… События накладываются одно на другое. Я чувствую себя выброшенной в огромное море, в шторм. Вроде выныриваю ненадолго, и тут новая волна накрывает с головой. А вода такая соленая, и ее слишком много… – Ками… – Женя обнимает меня за талию, сжимает так, что кажется, хрустят кости. – Представь, что я твой спасательный круг, и держись за меня. Но это ведь не совсем правильно. Когда один слишком долго вытаскивает другого, рано или поздно тому это припомнят. Или устанут его спасать. Партнеры должны взаимодействовать и дополнять друг друга, а не становиться обузой. Очевидно, что сложившаяся ситуация ненормальна. Оля будто обезумела. Когда она успокоится – неизвестно. И успокоится ли вообще? Хотелось бы жить без оглядки на ее чувства и поступки, но не получается, потому что отовсюду прилетает. – Давай уедем на время? Завершу кое-какие дела, смотаемся в командировку, а потом на отдых. Предложение хорошее, но пока не отвечаю. Страшно утонуть вдвоем. Я в панике и просто делаю вид, что могу плыть сама, а на самом деле – заглатываю воду. Мысли о будущем с каждым днем удручают все больше. Один честный и искренний диалог с сестрой, наверное, мог бы разрешить проблему. Но возможен ли он, когда разум одной из нас ослеплен злобой и обидой, а другой – любовью? Вопреки ожиданиям, что после душа ляжем спать, секс повторяется. Почти всю ночь мы не можем насытиться друг другом. Под утро я иду на кухню выпить воды. Женя давно уснул, а я не могу, хотя измотана и морально, и физически. На подоконнике сидит Симон, выглядит он грустным. Смотрит на полоску света на горизонте. Быть может, отдыхает от наших громких стонов. Подогрев чайник, я наливаю в стакан воды и подхожу к коту. Чешу его за ушком, но реакции нет. – Опять обиженку из себя строишь? – говорю, слегка улыбаясь. Симон косится на меня своими зелеными глазами. – Сейчас допью воду и насыплю тебе корма. Хочешь? Несколько минут мы вместе смотрим на рассвет. Поглаживая кота, я снова думаю о том, что происходит в моей жизни. Все сейчас в кучу. Еще и уснуть не получается. Зато светлячки и бабочки дрыхнут, уставшие. Чмокнув Симона в нос, насыпаю ему корм и возвращаюсь в постель к Жене. Он обнимает меня во сне, и я наконец засыпаю, хоть и с трудом. Снится Оля – она ломится в дверь, крича, что Талмазов принадлежит только ей, а я для него – никто. Просыпаюсь ближе к полудню, рядом пусто. Жени нет, хотя, кажется, он будил и говорил, что уходит. Всплывают воспоминания о прошедшей ночи, и становится легче – пусть на мгновение, но я полностью отключилась от всего. Только реальность снова накатывает, как холодная волна. Работу решаю прогулять. Все равно скоро уволят. Свой день я начинаю как обычно: небольшая пробежка, кофе. Однако не отпускает странное чувство, будто должно произойти что-то еще. Ближе к вечеру осознаю, что бездействие мучительно и зря я не пошла на работу. Поэтому беру заказ посидеть с детьми, чтобы хоть как-то отвлечься до приезда Жени. После ужина я наблюдаю за тем, как он пытается наладить контакт с Симоном. Тот демонстративно фырчит, что вызывает у меня громкий смех. Тоник на полном серьезе уговаривает Симона принять его в семью, но мой кот непреклонен. * * *Неделя пролетает незаметно и, что удивительно, довольно спокойно. Больше никаких встрясок. Тишина. Или затишье перед новой бурей. Работа становится спасением. Записи, пациенты со своими вопросами и проблемами – все строго по расписанию. В такие моменты кажется, что я наконец-то держу жизнь под контролем. Люди меняются один за другим: кто-то волнуется перед процедурами, кто-то уходит с надеждой на успешное ЭКО. И со всем этим вскоре придется расстаться. Кто бы мог подумать, что атмосфера центра, Эва Александровна и ее дело так сильно затронут мое сердце? От этого невыносимо грустно. Не хочу прощаться с мечтой. – Фух, еще одна процедура прошла удачно, – с облегчением говорит Эва Александровна в конце дня. – Это приносит мне удовлетворение. И я заметила, что тебе тоже. Я киваю, но тут же снова погружаюсь в свои мысли, ведь до увольнения остались считаные дни. Каримов мог бы закрыть глаза на выходки Оли, как наверняка закрыла бы Эва Александровна, если бы ей было позволено принимать такие решения. Но она сама, по сути, плененная пташка. Недавно на прием приходила супружеская пара. Похоже, о ней тогда шел разговор в кабинете Каримова. Каждый раз, когда эти мужчина и женщина здесь появляются, напряжение буквально висит в воздухе. Эва Александровна тратит уйму нервов, пытаясь держать себя в руках. Это заметно невооруженным взглядом. – Ладно, сегодня по домам. Завтра продолжим. Мне еще нового человека искать, обучать всему с нуля, – вздыхает она. – Спасибо, что согласилась помочь. Опять все ложится на мои плечи… – Все нормально. Я введу нового сотрудника в курс дела, не переживайте. – Спасибо, – благодарит Эва Александровна. Как только я выхожу из здания после работы, вновь возникает неясная тревога. Через пару шагов понимаю почему. На крыльце, скрестив руки на груди, стоит Оля и выжидающе смотрит на меня. – Привет. – Ее голос звучит слишком тихо, даже как-то ненатурально. – Ты, наверное, не ожидала меня здесь увидеть? По позвоночнику пробегает дрожь. Зачем сестра приехала? – Привет, – отвечаю я спокойно, хотя сердце сжимается от нехорошего предчувствия. – Что ты тут делаешь? Оля хмуро улыбается и делает шаг вперед: – Думаю, нам стоит поговорить.