56 глава

Я стою у окна с Анфисой на руках и смотрю на город. На автомобили, что гирляндами тусклых огней растянулись по дорогам. Нужно собираться в командировку. Раньше бы эта новость очень обрадовала, а сейчас мысль о предстоящем перелете совсем не воодушевляет. Вот совсем. – Как думаешь, у Жени точно все в порядке? – спрашиваю у Вики, которая сидит на полу и вместо меня аккуратно складывает вещи в чемодан. – Конечно, в порядке. Если бы что-то было не так, Миша бы сказал, – спокойно отвечает она. Не хочу показаться тревожной истеричкой, но я не понимаю, какие могут быть внезапные дела. Тем более ведь заранее предупредила Женю о командировке, а не за пять минут до отъезда. Он обещал проводить, а утром вдруг сообщил, что у него появились важные дела за городом. Позвонил Мише и попросил его отвезти меня в аэропорт. Семья Тоника приняла меня тепло, бабушка и вовсе как родную. Однако тревога не отпускает, на душе тяжело. Какие дела? Он даже объяснить не смог. Опять задержание? Или что-то похуже? Может, из-за Оли снова проблемы, а Вика с Мишей молчат, чтобы не расстраивать меня? От нее какая-то странная тишина, и это беспокоит. – Ты не о том переживаешь. Главное, чтобы Оля ничего не узнала, – произносит Вика, явно намекая на мое положение. – И отцу пока не говори. Чем дольше удастся скрывать, тем лучше. Это же такая радость – сразу двое! Офигеть! Надо себя поберечь. Я машинально провожу рукой по животу. Он еще не сильно округлился, точнее, совсем не округлился, но мысль о том, что Оля может узнать раньше времени, заставляет напрячься. – Я никому не скажу. Пока беременность не станет очевидной. – Вздыхаю. – Только живот скоро начнет расти, втянуть его точно не получится. Вика смеется. Застегнув чемодан, она поднимается с пола. – Все наладится. Ну не станет же Оля вечно портить вам жизнь. Тем более эмоционального отклика она не получает. Надоест. Вот увидишь. Если у нее есть мозги, а они у нее есть, то поймет, что может и свою жизнь пустить под откос. – Хорошо бы, – тихо отвечаю я. Стоит только представить, что Оля может появиться в самый неподходящий момент, если уже что-нибудь не выкинула, и становится не по себе. Я ведь никому не хотела делать больно. Так хочется проснуться в том дне, когда между нами не будет никаких недоразумений. Жаль, что это невозможно. Каждый раз, выходя из подъезда, я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, нет ли ее где-то поблизости. Неприятно думать о сестре как о какой-то ужасной злодейке, но невольно такие мысли проскальзывают. – Настроение сегодня странное. – Я отворачиваюсь к окну и наблюдаю за каплями дождя, скользящими по стеклу. – Ну вот, еще и дождь. Днем ведь было солнце… – Пойдем чаю попьем с твоими любимыми сырниками? Я целую упаковку привезла. А там и Миша приедет. Кстати, я никогда не была в Хабаровске и с удовольствием бы слетала. – А я бы с радостью поменялась с тобой местами. – Ты давно разговаривала с отцом? – интересуется Вика. – Сегодня. Мы договорились увидеться после моего возвращения. Он очень настаивает на встрече. Надеюсь, что с хорошими новостями. – Ты свои только придержи. – Ну естественно, – хмыкаю я. Время за чаем пролетает быстро. Анфиса, как маленький хвостик, всегда рядом. Симон тоже. Не выпускает ее из виду, даже спит теперь в той же комнате, где она копошится. Мы болтаем о мелочах. Вика шутит, что пушистых суетологов теперь двое и она еще много раз подумает, стоит ли брать котенка от такой парочки. – Конечно, стоит. Потому что потом я планирую Анфису стерилизовать. У Жени какая-то маниакальная идея. Он никогда не видел новорожденных котят, а я в деревне на них насмотрелась. Утолю его любопытство, пристрою малышню, и на этом все. – Как-то несправедливо. Кошку на операцию, а Симона нет? – Да ты прямо борцом за справедливость стала, – фыркаю я. – Хорошо, назначаю тебя крестной матерью. Будешь принимать все ее роды и пристраивать потом котят. – Нет-нет, – смеется Вика и машет руками. – Беру свои слова обратно. Через час за нами заезжает Миша. Беспокойство не отпускает. Мало того, что улетаю в неизвестность, так еще и Тоник снова недоступен. Вика и Миша весело переговариваются в машине. Я собираюсь подключиться к беседе, но потом понимаю, что не хочу. Смотрю в окно на город. Почему же так грустно? И тревожно. – Все нормально, Ками? Ты неважно выглядишь, – замечает Миша, глядя на меня через зеркало заднего вида. – Все нормально, – киваю. – По крайней мере у меня. А вот у Жени… Миша переглядывается с Викой. – Все у Жени в порядке, – заверяет он. Но почему кажется, что не в порядке? Или это уже паранойя? В аэропорту Миша помогает с чемоданом, и мы с Викой направляемся к стойке регистрации. Эва Александровна как раз тоже появляется. – Позвони, как долетишь, – говорит Вика, крепко обнимая меня. – За зверинец свой не переживай, присмотрим. Все будут целые и невредимые. Они с Мишей передают меня в руки Сабитовой и уходят. – Мы почти одновременно, – улыбается Эва Александровна, получив посадочный талон. – Кофе или чай? Или уже ничего не будешь в ночь? – Ничего не буду. Почти восемь часов лететь… – бормочу недовольно. В ожидании нашего рейса мы идем в бизнес-зал. Я не фанат ночных перелетов. Потом весь день ходишь разбитая, как сонная муха. Но в этот раз по-другому никак. Я видела расписание Эвы Александровны на следующую неделю. Бешеный ритм. Не знаю, как она все успевает. Я бы уже давно выгорела. Через сорок минут объявляют посадку. Заняв свое место, кладу руку на живот. До сих пор не верится, что я беременна. Пока, кроме тошноты, никаких признаков нет. Однако дети, два крошечных создания, уже есть. И это знание умиротворяет. Первые несколько минут смотрю в окно, на бескрайнее ночное небо и огни города, а потом засыпаю. Когда самолет приземляется и появляется сеть, первым делом проверяю, доступен ли Тоник. Онлайн! На душе сразу становится легче. Перед полетом я буквально вздохнуть не могла спокойно. – Ты как? – Эва Александровна трогает за плечо, когда меня немного ведет в сторону. В последнее время стоит чуть понервничать, как начинает кружиться голова. Может, все-таки рассказать Сабитовой про беременность? Тем более она врач, и я ей доверяю. – Просто сидела в неудобном положении. Все хорошо, – убеждаю ее, решив придержать новость до вечера. Пока ждем багаж, я набираю номер, который знаю наизусть, но в ответ – тишина. Даже сообщения не прислал. Это вообще законно? Зачем заставлять беременную женщину так волноваться? А если Оля что-то устроила? Тоник, ну ответь! Голова все еще гудит – от долгого перелета или от беспокойства, куда запропастился Женя. Как хочется его отругать! Но все же для начала узнать, что у него все хорошо. Качу за собой чемодан и звоню снова. Тишина. Хотя гудки идут! Какое-то издевательство над моей психикой. – Камилла, – окликает Эва Александровна и кивает на толпу встречающих. Я пробегаюсь глазами по лицам и замечаю знакомую фигуру. Женя. С огромным красивым букетом и табличкой в руках, на которой всего три слова. Вчитываюсь в них, и сердце замирает. Женя ведь должен быть в Москве, а он здесь, и его глаза светятся от радости. Выходит, прилетел раньше, чтобы… Он подходит, обнимает меня и касается теплыми губами щеки. – Надеюсь, ты ответишь «да», Ками? За секунду я разбиваюсь на осколки от нежности. Открываю рот, как рыба, выброшенная на берег, но от шока не могу вымолвить ни слова. – Я понял, что не могу ждать. А придумать что-то незабываемое и романтичное, что было бы в духе нашей истории, оказалось не так просто. Хотя судя по твоей реакции, у меня получилось? Женя достает маленькую коробочку и под одобрительные аплодисменты становится на одно колено прямо в зале ожидания, на виду у всех. Не разрывая зрительного контакта, он зовет меня по имени. – Ками, – произносит мягко, но уверенно, как может только он. – Ты выйдешь за меня замуж? Мир вокруг будто становится на паузу. Все, что я слышу, – это биение собственного сердца и свой бесконечный шепот: «Да, да, да…» Женя встает, и я бросаюсь ему на шею, сама не своя от счастья. Тройного. Пусть связь с отцом и сестрой потеряна, но теперь я создам свою собственную семью, которая обязательно будет крепкой, любящей и большой!