Глава 2

Айрон Флейм — мечта любой дракорианки. Он высокий, два метра ростом. Темноволосый, с резкими, словно высеченными из камня чертами лица. Красивый настолько, что от одного его взгляда перехватывает дыхание. В его облике есть нечто дикое, первобытное и неукротимое.

Ещё бы… он старший сын и наследник самого императора Андраксии. В нём течёт кровь богов-драконов.

Айрон умный и расчётливый. И с самой первой встречи в далёком детстве мы словно были обречены соревноваться и проверять друг друга на прочность. Если нас что-то и связывает, то только непримиримая вражда.

Но я не заметила, как влюбилась.

Не заметила, что именно благодаря Айрону и его недюжинному уму, сама начала тянуться к знаниям с ранних лет. Раньше я думала, что просто хочу поставить Флейма на место, но какое-то время назад поняла, что просто восхищаюсь им.

Только вот Айрон Флейм меня ненавидит и презирает. Считает уродливой, никчемной и недостойной. Он никогда не увидит во мне девушку. Однажды он сам сказал — я для него бесполое существо. Просто нелепое создание, постоянно встающее у него на пути.

И кто скажет, что он не прав?

Айрон — самая яркая звезда на небосклоне высшей аристократии Андраксии.

А я… просто серая мышь из обнищавшей семьи. Лира Талли сказала жестокую правду.

Я очкастая, тощая, ничем не примечательная. Всё, что во мне есть — ум и язвительность. Благодаря Айрону и нашему соперничеству, сейчас я могла бы назвать себя лучшей ученицей академии.

Только вот что толку?

После этого случая надо мной будут потешаться все, кому не лень.

Я и так особой популярностью не пользовалась с лёгкой руки Лиры Талли — она невзлюбила меня с тех пор, как мы впервые встретились. Плюс моя тяга к знаниям сделала меня в глазах одногруппников зазнайкой.

— Ты язык проглотила, очкастая амёба? — закатывает глаза Талли.

— Да, это моё письмо, — я высоко задираю подбородок.

Отступать и врать не в моих принципах. Я отвечу за свои слова и поступки. Какого позора мне бы это не стоило.

Безумно хочется рыдать, но я не пророню ни слезинки. Потом буду бичевать и наказывать себя. Сейчас главное держаться и не растерять остатки гордости.

Улыбка моей врагини похожа на оскал.

— И кому же ты написала это письмо, уродина? — щебечет она, искоса поглядывая на Айрона.

Я тоже перевожу на него взгляд.

Он смотрит на меня каким-то озверевшим, абсолютно диким взглядом.

Сердце падает в пятки. Стучит заполошно, будто вот-вот остановится.

Неужели, он всё понял?

Конечно, ведь в письме сказано, что «мы знакомы столько лет, ты великолепен, а я замухрышка»… Всем понятно, про кого я написала.

Какой стыд.

Он столько раз называл меня невыносимой, дерзкой, спесивой — будто я заноза под его кожей, от которой невозможно избавиться. И теперь станет презирать меня ещё сильнее.

Поэтому у него такое выражение лица. Любовь такой, как я, не повод для гордости.

— И правда, кому же ты написала письмо, заучка Лисси? — спрашивает Айрон, глядя на меня в упор.

Его голос — отдельный вид пытки. Низкий и тягучий, будто острый стальной клинок, обёрнутый в бархат.

Поджимаю губы, отвечая Айрону таким же прямым взглядом.

— Я написала это письмо… — начинаю я.