Глава 3

— Для меня! — раздаётся знакомый голос моего одногруппника Артура Смолла. — Я уверен, что Лисса написала письмо для меня. Лира, тебе стоило сказать мне лично, а не вывалить чувства Лиссы на всеобщее обозрение. Это просто некрасиво. Ты же унижаешь её!

Я перевожу полный недоумения взгляд на Артура. Он выходит вперёд, криво улыбаясь и приглаживая свои торчащие во все стороны рыжие волосы.

Артур — высокий и тощий, как палка, парнишка. У него лопоухие уши и веснушки по всему телу. Лицо, руки — всё покрыто ими. Он неловкий и постоянно влипает в неприятности.

Но мы с ним действительно знакомы довольно давно — с тех пор, как я в четырнадцать переехала с родителями в квартал победнее. Семья Смолл живёт неподалёку.

— Артур… — обращаюсь я к одногруппнику. — Всё немного не так…

— Не стесняйся, — он подходит ко мне и улыбается ещё шире, показывая слегка желтоватые зубы. — Дело в том, что ты тоже давно мне нравишься, Элисса Дарен! И я рад, что всё прояснилось, пусть и таким неприятным способом. Я ведь подозревал, что между нами может быть что-то. Ты всегда смотрела на меня с особым огоньком.

Не припомню, чтобы вообще замечала Артура.

— Ну и вкусы у этих зазнаек, — раздаётся насмешливое откуда-то сбоку.

— Она точно с прибабахом, — хихикает одна из моих одногруппниц, подруга Лиры Талли.

— Ха-ха, подходят друг другу, два уродца, — смеётся кто-то ещё.

— Представь, какие страшные дети у них будут, — кто-то имитирует рвотные позывы.

— Дааа! Рыжие, очкастые, конопатые и с огромными ушами!

— И нищие!

Насмешки летят на нас с Артуром отовсюду. Особенно от тех, кому я когда-то отказалась дать списать и от подруг Лиры Талли — у неё их много.

Парочка моих подруг стоят неподалёку, опустив глаза в пол. Они скромные и стеснительные. Просто боятся сказать что-то против Лиры.

— Не обращай на них внимание, Лисса, пойдём, — Артур хочет взять меня за руку, но я не даюсь.

Тогда он хватает меня за локоть и ведёт прочь.

Все начинают расходится.

Я понимаю, что, если раньше надо мной подхихикивали только на нашем третьем курсе, теперь я ославилась на всю академию. Лира Талли возглавит травлю, направленную против меня. Я уже предвкушаю, что меня ждёт в следующие месяцы обучения.

Интересно только, почему Талли не сказала, что письмо было написано не для Артура? В самом конце листка, который было не видно на обелиске, написано имя Айрона Флейма.

Она ведь хотела унизить меня. Гораздо хуже было бы, если бы узнали, что такая как я мечтает о Айроне, а не простаке Артуре, над которым издеваются в академии.

Мы с Артуром идём прочь.

Я сдерживаюсь изо всех сил, не смотрю на Айрона, хотя кожей чувствую его удушающее внимание.

В последний момент оборачиваюсь, и вижу, что он действительно смотрит нам в след.

Его взгляд тяжёлый, злой, он растекается по моей коже раскалённым металлом.

На скулах Айрона ходят жёсткие желваки, руки он сложил на груди — широкие, мощные, под тканью рубахи отчётливо перекатываются крепкие бицепсы.

Лира Талли, вешается на него, вцепляясь наманикюренными пальчиками в эти самые бицепсы. Она что-то говорит Айрону, он усмехается, глядя на меня, а потом отворачивается и кладёт руку Лире на талию, глядя прямо на красавицу-блондинку.

Я на мгновение чувствую острую боль в районе грудной клетки и тягучую тоску.

Мысленно ругаю себя.

Так! Не надо раскисать.

Письмо-то я писала на первом курсе, когда тонула в чувствах к Айрону и не знала, куда от них деться. Я тогда вычитала где-то, что если излить всё на бумагу, а потом произнести простенькое заклинание, то можно вылечиться. Словно вытянуть из себя болезнь и оставить её на чистом белом листе.

Вот я и написала письмо. Отправлять я его не собиралась.

После этого я и правда перестала так сильно мучиться. Будто тяжёлый камень убрали с шеи: я могла смотреть на Айрона без того жгучего жара в груди.

Чувства не исчезли до конца, но они будто притупились и стали терпимее. Лишь иногда напоминали о себе, как старая зажившая рана.

Сработала сила простенького заклинания, которое я вычитала в глупом журнале, или просто самовнушение, я не знаю. Но я верила, что пока существует листок, я смогу держать чувства в узде.

Письмо лежало у меня среди старых вещей, глубоко в сундуке под кроватью.

Кто мог найти его?

Соседка по комнате вечно ворчащая Эби? Или кто-то из работников академии, кто делает редкую генеральную уборку в комнатах адептов? Недавно как раз у нас убирались.

А может, сама Талли каким-то образом смогла порыться в моих вещах? Вскрыла комнату? Звучит дико.

— Лисса, — Артур останавливается у фонтана на первом этаже академии, его щёки покрываются красными пятнами. — Я так рад, что всё прояснилось! Я ведь влюблён в тебя уже так давно! Как я рад, что тоже нравлюсь тебе… Послушай, я хочу пригласить тебя на свидание. Сходим в зерноварню? Выпьем кофе.

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Как мягко отказать? Как не задеть его чувства? Артур смотрит на меня так искренне, что сердце щемит от вины.

Я, как никто знаю, каково это любить безответно.

К тому же за все мои двадцать три года меня ещё ни разу никуда не приглашали. Я не умею правильно отказывать парням.

— Я всё оплачу, — быстро добавляет Артур, видимо решив, что проблема в золоте. — Матушка прислала мне немного денег. Угощу тебя вафлями… хочешь? — его голос дрожит, в глазах мелькает надежда, смешанная отчаянием.

Думаю, в первую очередь нужно прояснить, что письмо я написала не для Артура. Так будет правильнее.

Я кусаю губу:

— Артур, прости…

— Какая милая сладенькая парочка, — Лира Талли идёт прямо к нам, каблуки звонко отбивают шаги по каменному полу. Пропитанным ядом, но таким нежным голоском она говорит:

— Надо поговорить, очкастая уродина.

— Хватит оскорблять мою девушку! — неожиданно выпаливает Артур, выпрямляясь и сжимая кулаки. — Как ты смеешь?!

Мне хочется сказать, что вообще-то я не его девушка, но момент не самый подходящий. Насмешек будет ещё больше.

— Уходи, Талли, — я прохожусь по своей давней неприятельнице ледяным взглядом. — Скоро магическая зоология начнётся, опоздаешь.

Лира приподнимает тонкую бровь, уголки губ тянутся в ехидной усмешке:

— О, точно! Как раз твой предмет, Лисса. Может, наконец узнаем, к какому виду уродливых тварей относишься?

Её подруга прыскает со смеху, прикрывая рот ладонью.

— Точно не к тем, которые жалят исподтишка, словно гадюки, — бросаю я, не сводя с неё пристального взгляда. — Предпочитаю честный разговор. Подлость никого не красит.

Лира зло поджимает губы. С лица её подружки исчезает улыбка, и она принимается голосить:

— Это ты нас назвала гадюками? Вы посмотрите на неё! Крыса помойная! Не зря Лира поставила тебя на место. Меньше будешь умничать, зазнайка очкастая!

— Хватит, Мадлен. Не будем опускаться до уровня… — Лира Талли не договаривает, кривит губы и смеривает меня презрительным взглядом. — Так что, поговорим наедине, Дарен?

— Иди, Артур, чуть позже закончим разговор, ладно? — я мягко выпроваживаю беднягу.

Как только Мадлен — подруга Лиры — удаляется, красавица склоняется ко мне ближе. Меня обдаёт сладким запахом дорогих духов.

— Ты ведь поняла, что я не рассказала кому именно предназначалось письмо не просто так? — усмехается она.

Моё сердце пропускает удар. Конечно, я так и думала, что всё неспроста.