Глава 11. Новый клоун

У Мики весь день слипались глаза. Настроение достигло морского дна. Ещё бы! До рассвета девочка переписывалась с близняшкой, но на дружескую беседа не походила. Споры возникали на каждом шагу.

Мика не поверила в причастность леди Деметры к нападению на отца с сестрой.

«Бабушка надменная до жути. Я иногда её боюсь. Но она — не убийца».

«Но я сама слышала».

«То есть, подслушала? Ты всё неправильно поняла».

«Ещё как правильно!»

И так по любому поводу. Вика не желала обсуждать побег. Писала, что не представляет, где спрятаться в незнакомом магическом мире. Куда бежать? Кругом море!

«Ты трусиха!» — рассердилась Мика.

«Правда?» — пришёл ответ. — «А ты? Почему не помогла Полине? Избыток храбрости помешал?»

Мика ударила ладонью по столу. Близняшка прошлась по больной мозоли. Да, девочка сама ругала себя за слабость. Но слышать это от кого-то другого обидно до слез.

Но больше всего Мику взбесили расспросы о матери. Она давно вычеркнула Доминику Ларье из своей жизни. Будто та умерла. Разговоры о ней вызывали раздражение. Хотелось вскочить и крушить мебель.

«Нельзя, чтобы мама заподозрила подмену», — объяснила интерес Вика.

«Не заподозрит», — заверила Мика. — «Ей наплевать на нас обеих».

«Почему ты такая злая?»

«Зато ты наивная. Думаешь, она примет тебя с распростёртыми объятиями и будет слушать многолетние жалобы?»

Мика сразу пожалела о написанном сгоряча. Но было поздно. Вика всё поняла.

«Ты читала мои письма? Как ты могла?!»

Мика просидела над огненным листом ещё полчаса. И даже извинилась. По-своему. Мол, перевязанная лентой стопочка случайно на глаза попалась. Но сестра не написала ни строчки. Обиделась всерьез.

— Подумаешь, какие мы нежные, — проворчала Мика. Убрала в шкаф огненные листы и задёрнула плотные шторы, чтобы лучи раннего июньского солнца не мешали спать.

В душе она понимала, что не права. Но признавать такое — выше моревийского достоинства!

…Утром плохого настроение добавил отец. Вёл себя хуже обычного. Громко пел песни, закрывшись в ванной комнате. Бабушке Анфисе пришлось пригрозить оставить его без завтрака, чтобы вышел. На кухне отец объявился в рубахе наизнанку, а за столом намазал на хлеб горчицу поверх малинового варенья. Услышав замечание старушки, вскочил и опрокинул тарелку с кашей.

После завтрака Мика позвала отца к себе, но он категорически отказался зайти в спальню и посмотреть на картину с тремя дамами. Замотал взъерошенной головой и умчался на улицу. Девочка топнула в сердцах. Она не сомневалась: снова подойти к полотну Руди Флоренса отцу мешало заклятье. Заколдованная часть сознания сопротивлялась, не давая Николасу стать самим собой.

Главные же неприятности начались после выхода из дома. На лавочке плакала женщина с сединой в тёмных волосах. Закрыла лицо ладонями, не обращая внимания на попытки других жильцов её успокоить. Худые плечи сотрясались от горьких рыданий.

— Не пугайся заранее, Вера, — посоветовала высокая соседка в ярком жёлтом платье с чёрным поясом. — Вот, увидишь, всё обойдётся.

— Правильно-правильно, — поддержала пожилая дама в красной шерстяной кофте, слишком тёплой для летнего дня. — Может, дочка твоя уехала. По работе в командировку. Иль к жениху.

— Нет у неё жениха, а на работе не знают, где она, — плачущая женщина отняла ладони от лица. Голубые глаза опухли от слёз и походили на щёлочки. — Полиночка всегда меня предупреждала, даже если задерживалась. А полиции всё равно!

— Заявление не приняли? — ужаснулся кто-то в толпе.

— Приняли, — всхлипнула Полинина мама. — Но искать не собираются. Дежурный так и сказал: не переживай, мать, дочка взрослая, вернётся. Мол, у нас на Цветочной улице все пропавшие объявляются.

Мика задрожала с головы до ног. Вот и обнаружилось исчезновение Полины. Правильно мама волнуется. Чувствует, дело плохо. Но разве теперь поможешь…

— Что случилось?

Мика не заметила появления рыжих друзей и вздрогнула, услышав голос Тёмы. Но щёки порозовели по другой причине. Мальчик встал слишком близко. Расстояние — меньше шага.

— Вик? В чём тут дело? — в нетерпении спросила Таня, вытягивая шею. — Это мама Полины из торгового центра? У них горе?

— Полина пропала, — прошептала Мика и досадливо сжала кулаки. Вспомнилось ночное обвинение сестры. — Никто не знает, где она. Домой вчера не возвращалась.

Тёма присвистнул.

— Интересно, бабушка Серафима в курсе? Опять начнёт рассказывать про опыты и колдовство, — мальчишка сделал большие глаза, но быстро примолк. Нехорошо шутить, когда рядом горюет чья-то мама.

В торговом центре таинственное исчезновение Полины стало темой дня. А как

иначе? Ушла в неизвестном направлении в разгар рабочего времени. Сумку оставила и униформу не сняла. А, главное, покинула магазин загадочным образом. Продавщицы шептались, что окна охранников, которые «запоминали» все события, не показали уход Полины. Мику это не удивляло, ведь бедняжку увели не через двери.

Увы, девочка не учла важную деталь, и чуть не прокололась. Друзья не успели проработать и часа, как к ним подошла Тамара Ильинична.

— Виктория, — проговорила она тоном, как у леди Малены. — Камеры записали, что ты заходишь в служебный коридор вслед за Полиной. Оттуда она больше не выходила. Что там произошло?

Тёма с Таней изумленно переглянулись и уставились на Мику.

— Я… я… — принялась заикаться девочка. — Я не видела Полину. То есть, внутри не видела.

— Почему ты за ней пошла? — голос начальницы становился всё суровее.

— Хотела поговорить… — Мика замялась, придумывая на ходу правдоподобный обман. — У меня вчера начался насморк. Я хотела спросить Полину, будут ли у меня неприятности, если сегодня не выйду на работу. Но я быстро поправилась.

Таня с Темой помрачнели. Они-то знали, что никаких недомоганий у подруги накануне не было в помине.

— Что случилось дальше? — продолжила допрос начальница.

— Ничего, — Мика глядела в пол. — Я не успела. Полина скрылась в кабинете. Там написано «директор». Я услышала голоса и ушла.

— Голоса? — с интересом переспросила Тамара Ильинична. — Чьи голоса?

— Полины и другой женщины.

— Какой женщины?

Мика решила сказать правду.

— В мужском костюме и галстуке. Полина зашла с ней в служебный коридор.

Начальница раздраженно всплеснула руками.

— Не говори глупости, — велела она, лицо перекосилось от гнева. — Что за дети пошли? Человек пропал, а у них шуточки. Женщина в галстуке!

— Но…

— Хватит! — прикрикнула Тамара Ильинична. — Камеры всё записали. Полина зашла внутрь одна. Не было рядом ни женщины в мужском костюме, ни мужчины в женском платье. Живо работать! Не прекратите ерунду болтать, выставлю вон!

Начальница удалилась, громко стуча каблуками, а Мика застыла, не замечая вопросительных взглядов друзей. Девочка ничего не понимала. Она же ясно видела, как колдунья уводила Полину. Получается, «окна» не показали блондинку? Но почему «увидели» Мику? Она, как и странная женщина, родом из магического мира. В чём разница между ними?

Ох, сплошные загадки…

— Почему ты соврала про насморк?

Вопрос Тёмы застал врасплох. Мика несчастно посмотрела в глаза мальчика — тёмные и настороженные.

— Я сказала первое, что пришло в голову, — пояснила она, перебирая пальцами рюши на клоунском костюме. — Не хотела признаваться Тамаре Ильиничне. Я удивилась, что Полина общается с той странной женщиной. Хотела за ними проследить. Но они внутри спорили. Я испугалась, что мне влетит, и сбежала.

Брат с сестрой снова переглянулись. Таня сделала Тёме большие глаза.

— На видео Полина одна, — проговорила она, поворачиваясь к Мике. — Можешь объяснить, как так получилось?

— Не могу, — буркнула самозванка. — Понятия не имею, почему окна… то есть, камеры не заметили ту жуткую даму. Я знаю, что видела!

Таня нахохлилась, собираясь высказать что-то нелицеприятное, но брат её опередил.

— Уверена, что тебе не померещилось? — спросил он аккуратно. — Вик, в последние дни ты ведешь себя странно. Ты точно здорова?

Мика поспешно закивала.

— Просто понимаешь… — Тёма растерялся, став пунцовым от смущения.

Пришлось объяснять Тане.

— Вика, твой папа болен.

Мика с трудом удержалась, чтобы не поправить рыжую подругу. Папа не болен, а заколдован. Но вовремя сдержалась.

— Ну и что? — спросила девочка, насупившись. Ей не пришёлся по душе заговорщицкий вид друзей.

— Ну… — протянула Таня. — Некоторые болезни передаются по наследству.

Мика не сразу поняла, что подруга имеет в виду, а потом возмущенно вскрикнула. Вот оно что! Лавровы решили, она сошла с ума, как бедный Николас!

— Я в порядке! — объявила Мика, тряся кулаками. — А вы… вы…

Подходящие слова на ум не пришли, и девочка отправилась раздавать буклеты в гордом одиночестве. Она спиной ощущала тревожные взгляды друзей, но не оборачивалась из принципа. У благородной леди из колдовской страны целое море самолюбия! Сердясь на весь свет, Мика совала покупателям цветные бумажки и думала о многочисленных трудностях.

Но размышления не помогали. Самозванка понятия не имела, что делать дальше. Сестра, которой полагалось спасти ее от участи мастера фантазий, сама вляпалась в «трясину». Мерзкому королю Эдуарду зачем-то понадобилось похищать людей из Обыкновении, а Лавровы решили, что у Мики не всё в порядке с головой. Теперь не соврёшь о потерянной памяти. Не поверят. И о колдовстве не расскажешь. Для брата и сестры это станет последним доказательством безумия.

Вот бы вернуться домой, где проблемы решаются при помощи заклятий!

— Ох, — тяжело вздохнула Мика, чуть не порвав яркий буклет от обиды.

Домой нельзя. Там еще опаснее. Да и не попасть в Моревию. Три дамы не пускают, а пейзаж в торговом центре, наверняка, ведет в королевский замок — место, которого девочка страшилась всю жизнь.

Будь неладен этот портал! Не ровен час, дама в мужском костюме объявится в поисках новой жертвы для обожаемого короля.

Вспомнив похитительницу, Мика нервно огляделась. Колдунью не обнаружила. Как и Таню с Тёмой. Лавровы ушли работать на другой этаж. Зато появился кое-кто другой. Незваный и нежеланный. На втором этаже возле движущейся лестницы стоял Юра Никольский и, прищурившись, следил за Микой. Взгляд не предвещал ничего хорошего, пальцы напряженно стучали по перилам. Мальчишка явно задумал новую пакость. Считал своим долгом отомстить за Свету.

Мика хмыкнула, ни капельки не испугавшись. Юра далеко. Не дотянется и ничего тяжелого не докинет.

Она жестоко ошибалась.

— Кукла! — прошипел кто-то совсем близко.

Девочка обернулась и…

В лицо брызнула вязкая жидкость. Мика завизжала от страха, оттирая щёки, но увидела, что ладони пожелтели, и перепугалась насмерть. Закрутилась на месте, истошно крича. Вдруг она теперь неизлечимо больна?!

Рядом раздался заливистый мальчишеский смех.

— Получила, кукла?

Девочка, протяжно всхлипывая, протёрла глаза и увидела Семёна Павлова. Он веселился от души. Показывал на Мику пальцем, держался за живот и хохотал. Круглые очки, того гляди, свалятся с крючковатого носа.

— Эй, пацан! — крикнул незнакомый мужчина в коротких штанах, вроде тех, что носил Николас. — Это что за дела?!

— Хватайте хулигана! — взревела его жена в красном платье, облегающем полную фигуру.

Но охранников поблизости не оказалось, а никто другой ловить Семёна не спешил.

— Ой, не могу! — мальчишка, смеясь, отскочил подальше от участливых покупателей. Глянул на Мику с превосходством и крикнул, победно вскидывая кулак. — Желтушная!

Сработали инстинкты. Пальцы девочки сами коснулись кулона-капельки.

— Берегись, — процедила Мика сквозь зубы, плохо понимая, что творит. Сейчас её больше волновало, что с лица капает жёлтая мерзость.

Мальчишка насторожился. Не забыл подругу Свету, загремевшую в больницу. Кинулся наутёк, шустро перебирая ногами. Но зачарованная морская вода послушно отозвалась на призыв юной колдуньи.

Со стороны выглядело, будто Семён поскользнулся. Подошвы кроссовок проехали по полу, как по льду. Тело бросило вперёд, словно от толчка. Мальчишка с размаху приземлился на живот и красочно проехал несколько метров. Только край зеленой футболки развивался, демонстрируя оголенную спину.

Бум!

Наглый мальчишка, увлекаемый колдовством, врезался в ноги покупательницы. Она вскрикнула и выпустила нагруженную пакетами тележку, нечаянно изменив траекторию её движения. Мика в ужасе прикрыла уши ладонями. Тяжелая тележка въехала в витрину под звон разбитого стекла и визг продавщиц.

Но не это стало главной бедой Семена Павлова. Из рук выскочила злосчастная банка. Пролетела пару метров и с грохотом приземлилась на пол. Краска брызнула, как по заказу, на Тамару Ильиничну, вывернувшую из детского отдела.

— Ну, всё! — процедила Микина начальница, вытирая с костюма желтую жижу, но только сильнее размазала её по синей ткани. — Ты мне за всё ответишь, поросёнок! За все проделки дружков!

****

Мика не помнила, когда в последний раз чувствовала себя столь счастливой. Ну и пусть, на лице и волосах остались следы жёлтой краски. Дома всё отмоется. Зато Светкин прихвостень Семён надолго запомнит гадкую выходку! Он стоял вместе с Микой в кабинете Тамары Ильиничны, несчастно опустив голову. На локтях и правой щеке красовались ссадины. Рядом сидели его родители. Миниатюрная мама нервно поправляла кудрявые каштановые волосы. Отец выглядел непробиваемым, как скала. Лишь неулыбчивые губы гневно сжимались.

Тамара Ильинична успела переодеться, но смыть с кожи жёлтую краску, как и Мика, не сумела. Начальница напоминала бульдога. Глаза налились кровью. Вот-вот кинется и вцепится так, что не оторвёшь.

— Надеюсь, вы понимаете серьезность ситуации, — объявила она родителям Семёна. — Мы могли вызвать полицию, и вашего хулигана-сына поставили бы на учёт. Не в первый раз здесь бедокурит с приятелями. Однако я предлагаю решить вопрос полюбовно. Вам придётся оплатить ущерб. Вот, — женщина взяла со стола исписанный лист и протянула матери Семёна. — Здесь всё указано: разбитое стекло, мой испорченный костюм, платье промоутера. Тележка врезалась в три манекена. Два сломаны. Порваны две блузки. Скажите спасибо, что стекло никого не порезало. Иначе пришлось бы оплачивать лечение пострадавших.

Мама наглого мальчишки громко всхлипнула и принялась рыться в сумочке в поисках носового платка.

— Вы не понимаете, — проговорила она плаксиво. — Сёма — хороший мальчик. Но такой внушаемый! Это его так называемые друзья виноваты. Уверена, они тоже были здесь.

— Может, и были, — кивнула Тамара Ильинична. — Но они промоутера краской не обливали и погрома не устраивали.

Мика мстительно улыбнулась. Она бы не возражала, если б наказали и Юру Никольского. Но едва Семён опростоволосился, приятель шустро унёс ноги. Предпочел не дожидаться, пока охранники и до него доберутся.

— Решайте сами, — Тамара Ильинична сложила руки на груди. — Либо платите, либо позовём полицейских.

Мать мальчишки застонала, а отец, не сказавший до этого ни слова, яростно ударил кулаком по столу.

— Не дам ни копейки! Нашкодил, пусть сам отрабатывает. Вы ведь берете на работу подростков?

Мика ахнула от негодования. Только Семёна здесь не хватало! Мальчишка испуганно попятился, не веря ушам, а мама начала заикаться, умоляюще глядя на мужа:

— Н-н-но П-п-петенька… К-к-как же т-т-так…

— Я всё сказал, Инна! — отрезал отец сурово, и сразу стало ясно, кто в семье главный.

Тамара Ильинична раздумывала с минуту.

— Хорошо, — объявила она решение. — Пусть отрабатывает. С понедельника. Посмотрим, как на нём сидит костюм клоуна. Но предупреждаю: один промах, и сдам инспекторам по делам несовершеннолетних.

Выходя из кабинета в компании начальницы и семейства Павловых, Мика невольно посмотрела на соседнюю дверь с надписью «Директор». За ней девочка в последний раз слышала голос Полины. На душе снова заскребли крабы. Что же сейчас делает с бедняжкой король Эдуард Четвёртый? Представить страшно!

Неожиданно дверь приоткрылась. Мика застыла на месте, уверенная, что в коридор выйдет колдунья в мужской одежде. Девочка понятия не имела, как поступить. Показать пальцем и крикнуть: «Держите похитительницу»? А если она всех заколдует? Или, что ещё хуже, утащит в картину Руди Флоренса?

Но из кабинета вышла не жительница магического мира, а директор торгового центра — пожилой человек в светлом костюме и туго затянутом галстуке. Мужчина не замечал удушающего неудобства. Как и хлебных крошек, застрявших в густых седых усах.

— Здравствуйте, Валерьян Леонидович, — поприветствовала его Тамара Ильинична, внимательно разглядывая «украшение» на лице, но директор не отреагировал.

Женщина пожала плечами, мол, что с начальства взять. Мика насторожилась. Что-то с Валерьяном Леонидовичем не так. Взгляд рассеянный, глаза мутные. На мгновение в них почудились жёлто-чёрные искры. Неужели, колдовство?! Вдруг блондинка-похитительница наложила чары, чтобы беспрепятственно проникать к картине?

Тёма и Таня ждали возле детского отдела. Мика хотела гордо прошагать мимо, обида на брата с сестрой не прошла. Но передумала. Иначе пришлось бы возвращаться домой одной, а самозванка боялась ходить без сопровождения. Вчера одна самодвижущаяся карета остановилась с визгом в двух шагах. У Мики чуть разрыв сердца не случился. Честное слово, перемещаться на летунах гораздо безопаснее!

— Родителей поросёнка заставили заплатить? — спросила Таня с любопытством. Глаза сверкали от радости.

Мика устало вздохнула.

— Нет. Семён будет работать с нами.

— Что?! — вскричали брат и сестра, но самозванка не услышала.

На втором этаже возле движущейся лестницы Валерьян Леонидович столкнулся с пожилой женщиной в ярком цветастом платке. Девочка узнала бывшую владелицу трёх дам Серафиму Фёдоровну. Старушка приготовилась обругать невнимательного мужчину, но в ужасе отпрянула и прижала сморщенную ладонь к губам. Бочком отступила на верхнюю ступеньку и, не дожидаясь, пока та доедет до первого этажа, торопливо засеменила вниз.

Когда Серафима Фёдоровна стрелой пронеслась мимо троих друзей, Мика расслышала тревожный шепот:

— Жёлтые искры, чёрные искры. Опять-опять они!

Тёма с Таней прыснули.

— Во бабушка Серафима даёт, — протянул мальчик, закатывая глаза.

Но Мике было не до смеха. Старушка явно знала о похищениях больше остальных.