Глава 19
Женя
Вот и настал этот день. Командировка!
От босса эти дни старалась скрываться. Общались преимущественно через почту – он мне задания, я ему решения.
С одной стороны, мне было стыдно после своего концерта. НО ничего менять я не хотела. Повторите всё заново, и я снова выйду выступать.
С другой – каждая наша встреча завершается очередной моей глупостью. Мне нравилась эта работа, так что чем меньше контакта, тем меньше риск увольнения.
От поездки мне никак не отвертеться, так что план на этот день чёткий. Подальше от босса, побольше работы, побыстрее вернуться назад.
Первый пункт плана массивно пострадал ещё вчера вечером.
– Женя, босс просил передать, что поедешь с ним на его машине.
Вкусный свежий огурчик с моего бутерброда застрял в горле. Чего-чего???
– Алло, Жень! Алло-о-о … ты там от радости язык что ли проглотила?!
– Почти … – прокашливаясь, подала признаки жизни, пока мне тут скорую помощь не вызвали.
– Ого! Нифига тебя проняло! Так счастлива?!
– Безмерно, Кать. И хватит, пожалуйста, ржать. Я, между прочим, чуть действительно не задохнулась.
Мой голос ещё хрипел, как будто жуткая ангина. Есть уже перехотелось. Пришлось недоеденный бутерброд завернуть в плёнку и убрать в холодильник.
– Ты там ешь что ли?! В холодильнике в девять вечера?! А как же соблюдение режима, лишний вес?
– У меня повышенный метаболизм. Я могу и в три ночи пирожные лопать.
Девушка в ответ завистливо простонала.
– Если честно, я не парюсь насчёт веса и правильности питания. Вот только спать на голодный желудок вообще не могу. Хороший и крепкий сон для меня важнее, чем вес на пару килограмм меньше.
– Тоже верно. Ладно, мне пора. Мирский прибудет в восемь утра. Советую без пяти уже стоять внизу наготове.
– Хорошо. Спасибочки.
– И побольше радости в голосе. Это честь.
– Честь?! Уверена? Провести пару часов в состоянии воздушного шарика, а вокруг будто шипами обложили. Одно неверное движение и конец!
Катя засмеялась. Ну, вот чего смешного?!
– У нас почти вся женская половина не против прокатиться на его шикарной машине, да ещё с ним. Это как американские горки – страшно, но хочется!
Пересела с табуретки на подоконник. Солнце уже шло на закат, и небо было прекрасным. Я бы лучше вечность смотрела на закат, чем ехала с Мирским на его суперкаре.
Ну, не съест же он меня?! Или?
Фу, Женька! Несёшь всякую глупость. Утро вечера мудренее.
Вот только утром я не поумнела. Длительная поездка с боссом напрягала до ёжиков внутри живота. Наверное, именно из-за этих игольчатых я забыла дома сумку с провизией, кошельком и походным набором для рисования.
Ринулась обратно на свой этаж, но эта проклятая дверь в очередной раз отказалась работать. Хозяйка моей квартиры ещё в начале аренды обещала сменить дверь. Ага, три раза. Даже замок не поменяли. Всё! Вернусь из поездки, сама куплю и заменю.
Вышла я с запасом, но, пока бегала за моим спасателем дядей Борей, время незаметно ушло. Мужчина, слесарь на пенсии, жил этажом ниже и иногда мне помогал. Он узнал, что я художник и попросил оформить ему стену в гостиной. Деньги я не взяла, так что он расплачивался со мной такого рода услугами.
Как только противная дверь была открыта, пулей метнулась в коридор и обратно. На обратном забеге мне показалось, что что-то звякнуло. Обернулась …
– Соловейчик!
Матерь Божья! Я запнулась за порог и чуть не выронила связку ключей.
Мирский в облике ангела мщения стоял на площадке.
– Простите, Матвей Романович!
– Вы там не могли зонтик под цвет сумочки подобрать?!
– Нет! Я сегодня без него, – зачем-то ответила я, закидывая обе сумки на плечо и одновременно закрывая входную дверь.
Вопрос начальства, скорее всего, был риторическим.
– Даже странно! Тогда я не понимаю, что вас могло так задержать, что мне пришлось подняться.
– Вы могли бы просто позвонить, – предложила я в поддержание беседы, на самом деле молясь, чтобы дверь нормально закрылась.
Дядя Боря уже ушёл, а босс вряд ли знает, с какой стороны отвёртка в руку берется.
– А я и звонил, только вы не отвечаете.
Чёрт! Точно! Телефон был на беззвучном. Вот я дурёха!
– Дааа … а я не слышала. У меня тут одна маленькая неприятность случилась … с дверью.
Думаю, надо попробовать оправдаться, пока Мирский не записал моё имя в блокнотик плохого поведения.
– Да неужели?! Вроде бы, с вашей дверью всё в порядке.
– Ну, дядя Боря уже починил и …
– Понятно. Давайте просто спустимся и тронемся в путь. Иначе совсем выбьемся из графика.
Мужчина с каменным лицом направился в сторону лифта. Я следом.
– Простите, Матвей Романович, но лучше по лестнице. В это время лифт периодически застревает.
Послышалось приглушенное рычание. Оглянулась, но собак не увидела. Наверное, мне показалось.
Мужчина широким шагом свернул к лестничному маршу, и я видела только его спину в дорогом замшевом пиджаке и да … достаточно красивую попу в светло-голубых джинсах.
Когда вышли на улицу, то нас приветствовал лазерный прицел бабушек- наседок. Наш дворовый патруль не дремлет. Наверное, даже ночью кто-нибудь несёт вахту.
– Снова вы, шалопаи?! – гневно воскликнул босс.
При нашем появлении дворовые мальчишки кинулись в рассыпную. Они любовались машиной начальства.
Я была посредственным ценителем автопромышленности, но смотрелась красиво. Уже когда оказалась в салоне, то поняла, что это явно нечто дорогое. В машине, кажется, даже пахло деньгами, ну, кроме парфюма Мирского.
– Матвей Романович, всё в порядке?
– Изумительно. Волшебно. Солнечно.
Его ответ не соответствовал действительности. Босс больше походил на грозовую тучу, чем на ясное солнышко.
– Мне этот район не нравится, – добавил Мирский, отъезжая от моего дома.
Район был вполне обычным. Это просто некоторые сегодня не стой ноги встали.
Матвей
Надо было вообще отменить эту дурацкую поездку.
Вон мой ландшафтный дизайнер и так натворила чудес. Заказчики, увидев предварительные макеты, выразили неописуемый восторг и в тот же день любезно внесли на счёт фирмы солидную сумму аванса.
– Вы давно были в этой глуши? Сколько лет назад?
Девушка слегка нахмурила лоб, и, кажется, даже кончик носа задумался. Выглядело это всё очень … курьезно.
Колибри на пассажирском сиденье смотрелась маленькой нахохлившейся птичкой на тонкой ветке. Взъерошенные волосы, выпавшие из русой косы, без макияжа, в сарафане в горошек и кедах она больше напоминала модель в деревенском стиле, чем офисного сотрудника. Девочка-лето с запахом свежих домашних яблок. Ещё в детстве я был в гостях у друга моего одноклассника. Кирпичный домик, георгины с бархатцами и много-много яблонь. Этот сладко-кислый аромат и вкус, оказывается, остались глубоко в памяти.
– Около трёх, максимум четырёх.
Я забыл, о чём спросил. Ах, да! Сколько лет назад.
Спрашивается, зачем я начал этот бессмысленный разговор. Но в продолжение темы вспомнил, что девушка довольно много отразила на своих работах мелких особенностей ландшафта – низины, спуски, лесные массивы.
– Давно. До сих пор не забыли расположение?
– У меня фотографическая память, и склероза, слава богу, ещё нет.
И снова тишина. Обычно мне нравилось это состояние. Сегодня же раздражало. Обычно Соловейчик – мисс Великая Говорливость, а тут словно каждое слово через силу. Мою силу.
Наверное, ей просто непривычно и надо дать время. Немного.
Спустя двадцать минут бешеной тишины и прибитого состояния девушки я не выдержал.
– Евгения, у вас какие неприятности или, может, что-то болит?!
То ли от неожиданности, то ли ещё отчего её руки, до этого сцепленные в замок на коленях, взметнулись.
Красивые руки. Пальцы пианиста. Моя бабушка любила такие тонкие кисти с прозрачной на солнечном свету кожей.
«Матвей, вот это ген благородства, истинного дворянства», – говорила Ад, указывая веером на картины художников эпохи Ампир.
Я не спорил. Эта женщина, как говорят, собаку съела в вопросах принадлежности к высшему свету»
Длинные пальцы с короткими ноготками вцепились в подол сарафана, безжалостно сминая ткань.
Интересно, с каких пор женские руки меня стали волновать больше, чем колени и прочие округлости?!
– Матвей Романович …
Соловейчик не решилась. Неужели есть что-то такое на этой бренной земле, что способно тормознуть напор этого создания?!
– Я не кусаюсь. Почти.
Фу, как пошло. Самого стошнит. Трёп малолетнего дебила.
– Да говорите уже, – прорычал я, злясь на самого себя и её неуместную скромность.
– Может, вы помедленнее будете ехать?!
Что?!
– Нет, я понимаю, что по моей вине мы, наверное, опаздываем. Но … я не люблю скорость. Совсем, – глядя строго на свои руки, призналась Соловейчик
Взглянул на спидометр и тоже немного удивился. Трасса была новая, и в пылу своих размышлений я не заметил, что перевалил за сотку.
Нажал на тормоз, скидывая скорость до сотки, а потом и до девяносто километров. Пальцы выпустили из смертельного захвата юбку.
– Спасибо большое, – с огромным облегчением выдохнула Евгения.
– Мы не опаздываем. Учитывая вашу склонность к приключениям, я выехал заблаговременно.
Это, вроде, я её успокоил.
Колибри подарила свою знаменитую улыбку «мечта рекламы зубной пасты». Надел солнцезащитные очки, чтобы не ослепнуть сразу от двух солнц в моей машине.
– Вы любите быструю езду? Может, гоняете по ночам? Тайком?!
О! Она вернулась. Ну, теперь я знаю стопроцентное средство от излишней болтливости моего дизайнера. В тачку и под двести. Будет как шелковая.
Голубые глаза ждали ответа. Даже не подумаю открыть рот.
– Нет. Не люблю.
Вот кто, спрашивается, это сказал, спросил у меня мой мозг. Честное слово, от этого создания у меня сразу начинается раздвоение личности.
В ответ на моё признание – взмах удивления бровями. Сейчас, естественно, последует вопрос о том, какого чёртая тогда так гнал.
– Как здорово. Значит, теперь будем в среднем темпе двигать к пункту назначения.
И всё?! А как же вынос мозга через ухо?!
– Кстати!
ООО! Это уже пугает!
– Моя родная деревня тоже в той стороне. Я говорила?!
– Возможно. Вы иногда очень много говорите.
Сейчас бы Бабуля пригрозила мне укорочением языка. Меня и правда тянуло на … глупости что ли.
– Ой, я знаю! Меня родители зовут пчелкой и частенько просят не жужжать без надобности.
Девушка снова широко улыбнулась и наконец-то отвела взгляд в сторону. Хотя я делал вид, что слежу за дорогой – абсолютно ровной и прямой, но чувствовал, как она изучает мою реакцию. Жук под микроскопом.
– На пчелу вы не похожи.
Да что сегодня с моим языком?! Неужели нельзя просто заткнуться?!
– Правда?! А на кого тогда? Чувствую, у вас есть ответ.
Колибри.
– Ошибаетесь. Я вас совсем не знаю, чтобы давать какие-либо прозвища.
Лжец.
Она не поверила. Видимо, от дальнейших расспросов её останавливала только моя должность.
– Возможно, Матвей Романович, вы и правы. Мне показалось.
Точно не поверила.
От двойного диалога в моей голове в висках заныла тупая боль. Кошмар. Глубоко выдохнул, стараясь расслабиться. Мне в эти выходные надо бы точно сбросить напряжение и избавиться от постоянного стресса.
Обязательно! В первую очередь! Убить Соловейчик! Уволить у меня как-то не выходит, так что больше вариантов не осталось.
– Матвей Романович, если не секрет, а чему вы улыбаетесь?
Представляю, как придушу тебя в очередной душевный кризис.
– Секрет.
Колибри подарила добрую улыбку и продолжила изучать пейзаж в окне.
Мне даже стало совестно. Совсем немного. Капельку.
Дальше двигались в тишине, иногда обмениваясь короткими мнениями насчёт увиденных красот природы и деталях сегодняшней встречи.
А вскоре нормальная дорога закончилась и пошла настоящая русская мостовая.
Скорость сорок км в час, но при этом часть ухабов и ям просто не объехать стороной. Соловейчик вцепилась в ручку двери, словно от этого зависела её жизнь.
– Матвей Романович, а вы уверены, что ваша машина …. Ну, справится с такими трудностями?
Очки я уже давно снял, так как тёмные стёкла мешали выискивать сюрпризы дороги.
Вместо ответа просто выразительно на неё посмотрел. И въехал колесом в глубокую яму.
И если Евгения почти достала макушкой потолка, то я ощутимо приложился.
– Господи, Соловейчик, не отвлекайте меня глупыми вопросами.
Хотя, как стал работать движок, мне не нравилось. Скорее всего, из-за резких и частых торможений и ударов что-то в системе очень напрягалось. Я не имел представления, что именно, так как машины я умел водить, но не чинить.
– Долго ещё? – раздражённо спросил я, желая окончания этого пути.
Кажется, у меня желудок скоро через ухо выпрыгнет. Вдали виднелся посёлок, но навигатор в этой глуши нормально не работал.
– Нет, километра три.
Уверен, что эти три километра мне покажутся расстоянием отсюда и до Милана.
– Первым делом надо уговорить этих предпринимателей заняться дорогой.
– Ну, не сразу, – как бы, между прочим, поправила меня девушка.
– Это ещё почему?
– Матвей Романович, ну, вы же знаете, что потом грузовые машины, краны напрочь снесут весь асфальт.
Да, это точно. Снесут! Я сюда буду на вертолёте летать. Надо будет договориться с братом Поли. У него, вроде, и вертолёт есть, и сам он пилот.
На душе от принятого идиотского решения полегчало. Я люблю комфорт во всём! Это моя маленькая слабость.
Насчёт «дороги на Милан» я был прав. Когда вышел из машины, то хотелось пойти в кустики и знатно блевануть. Удержало только воодушевлённое, да что там, радостное лицо моего дизайнера. Колибри была готова порхать с цветка на цветок.
– О, Матвей Романович, смотрите, кажется, наши прибыли, – почти пропела девушка.
– Да неужели, – пробурчал я, усмиряя позывы желудка. – Я счастлив.
– Пойдёмте скорее тогда. Так сказать, раньше начнём, раньше поедем домой.
О бог! Снова ехать по этой дороге!
– Я сейчас, а вы, Евгения, идите, встречайте. Мне надо один звонок сделать.
Ага! Позвонить в ближайший куст сирени.
– Тут плохо ловит. Лучше вооон на тот холмик поднимитесь.
Соловейчик махнула рукой куда-то в сторону и поскакала горной ланью к нашим клиентам.
Я же потащился в поисках подходящего укромного местечка. Ненавижу деревню!