Глава 28

Женя

Права бабушка! Моя неугомонная натура доведёт меня до беды.

Вот она и пришла! Беда.

Целовашки с боссом – это раз, наличие у него невесты и приезд грозной родственницы- это два, так я ещё и увлеклась мистером Совершенство.

Всё! В монастырь!

Это ж надо так опуститься, что полезла с поцелуями к практически женатому человеку.

Он сам был не против! И даже больше!

Во! Голос моего грехопадения! Ищет себе оправдания. Только со мной этот номер больше не пройдет!

И пусть сейчас Мирский в простой одежде и с лохматыми волосами выглядел как милый домашний котик, это лишь мираж.

В понедельник на работе всё будет как всегда. Всё, кроме меня.

Чёртова командировка!

Пока шеф переваривал «радостную» новость о приезде его бабули, я решила слинять в дом обходным путём. Подальше от мужчины.

– Женя, а ты далеко собралась?

Вопрос вдогонку.

Это его «Женя» пробивало мозг и дальше шло через позвоночник.

Махнула рукой в сторону дома, не останавливаясь. За спиной послышались быстрые шаги, так что тоже прибавила ходу.

Как можно незаметнее.

– У тебя сто процентов разряд по спринту на короткие дистанции, – раздалось сзади, и в это же время произошел жёсткий захват моего запястья. – Притормози, садовая фея.

У Мирского тоже, по всей видимости, разряд, так как этот гад даже не запыхался.

– Я не фея. Я дизайнер, – решила поправить начальство. – Не надо заблуждаться на мой счёт.

– Не сомневаюсь. Только поговорить придётся в любом случае.

Мы стояли напротив друг друга, желающие абсолютно противоположного. Меня держали его жёсткие пальцы, и уйти я смогу, если только устрою борьбу.

Сомневаюсь, что буду в ней победителем.

– Слушаю вас, Матвей Романович.

– Прекрати. Мы сейчас не на работе, а в огороде. И с учётом вчерашнего этот официоз уже неуместен.

– Значит, на работе всё будет… уместно?!

Знакомое начало песенки. Интрижка. Брр …

Мужчина тяжело выдохнул. Хорошо, что ему этот разговор тоже мало нравится. Быстрее закончим.

– Женя, нам просто нужно спокойно всё обсудить. Уладить все недопонимания, – спокойным тоном вещал босс, но я уже знала этот приемчик.

– Ну, уж нет! Не надо со мной как с душевнобольной разговаривать. И мне не пять лет, чтобы я не смогла понять очевидного.

Мирский нахмурился. Не понимает начальство, на что это я намекаю.

– Вам просто захотелось сменить лошадку на вечерок. Вчера жизнь вас изрядно потрепала, и нужен был стимул для самоутверждения.

Сказала, но сама не поверила. Вот что-то мешало причислить Мирского к разряду сволочных кобелей. Зато для отмазки само то!

Босс оскорбился.

– Теперь мы всё выяснили. И забыли! Так что, может, отпустите мою руку?! Мне надо идти к бабушке.

– Я …

Что именно хотел так страстно сказать мне шеф, теперь я не узнаю. Раздались громкие аплодисменты.

Мы оба, как дрессированные собачки в цирке, повернули головы на звук.

– Да неужели это мой внук?!

Импозантная женщина в годах с седыми волосами в косе вокруг головы, солнцезащитными очками, бриллиантами в ушах, элементами шкуры леопарда в одежде и знакомой ухмылкой на ярких губах.

Это точно бабушка Мирского. Тут ошибиться просто невозможно. Ад.

– Аделаида Львовна, как неожиданно и рано для вас.

Мою несчастную конечность отпустили, но вместо того, чтобы дать поскорее уйти, закрыли. В натуральную.

Босс встал передо мной, и теперь я могла только лицезреть его широкую спину и слушать диалог родственников.

Может, у бабушки проблемы со зрением, и таким образом он меня прячет?!

– А я сегодня и не ложилась. Как можно?! Внук пропал!

– Я не пропал. Тебе, между прочим, это прекрасно известно, иначе вместо тебя тут бы отряд быстрого реагирования расположился. Обложил этот огород со всех сторон.

– Много ты знаешь!

– Вас, милая леди, достаточно!

Это называется ссорой?! Я никак не могла понять этих интеллигентов.

– В любом случае милая девушка Женя любезно рассказала, где пропадает мой дорогой внучок.

– О! И тебя это так впечатлило, что ты в шесть утра уже стоишь у чёрта на куличках?!

– Не выражайся, дорогой!

Ого! Это уже называется «выражаться»?! Надо бы проследить, чтобы эта чудная бабушка не встретила местное население. Иначе инфаркт.

– Прости! Это эмоции! Удивительно просто, как быстро ты добралась. Неужели вызвала свой самолёт?!

– Ну, конечно, нет. Я на машине. И прекрати менять тему. Зачем прячешь девушку?!

Ой! Всё! Со зрением у старушки явно всё отлично.

– Я не прячу.

Да неужели?!

– Это я от тебя защищаю. Вдруг и её возьмёшься воспитывать, – продолжил босс.

Мне стало неудобно скрываться, так что хотела шагнуть в сторону, но фиг.

У этого человека глаза, наверное, и на затылке имеются. Как только дёрнулась, тут же задвинули обратно.

Как мебель в угол.

– Ну, всё! Матвей, прекрати мучить девочку. Я не кусаюсь.

Женский голос звучал вполне миролюбиво. Так что решительно оттолкнула мужскую руку.

– Доброе утро. Женя, – на всякий случай ещё раз представилась.

– Доброе, моя дорогая. Очень приятно. Аделаида Львовна. Будем теперь знакомы.

Ага, будем. Вот только к добру ли это знакомство?!

Самый верный вариант – это отделаться как можно скорее от обоих господ Мирских.

– И мне очень приятно. Сожалею, что вам пришлось ехать в такую даль. Матвей Романович просто очень спешил. У него срочные дела.

Да-да. Это с моей лёгкой подсказки эта женщина решила спасать внука. Она хотела узнать, как у него дела, а я предложила забрать несчастного босса.

– Да всё замечательно. Я хоть немного проветрилась, выбралась из четырёх стен, – немного с грустью в голосе успокоила меня Аделаида Львовна.

Стало немного её жаль. Наверное, не такая уж она светская львица.

– Бабуль, ты три дня назад как вернулась из Эмиратов. Неужели уже запылились в своём пентхаусе?!

Я удивлённо посмотрела на женщину, потом на шефа. Она врала. Я же всегда чувствую ложь!!! Или теперь нет?!

– Она актриса, и по ней плачет сцена. Не ведись, – это уже сказано было мне. – Значит, Евгения, мне тебя благодарить за организацию выезда?!

Ой! Пристальный взгляд мужских глаз меня беспокоил. Внутри я видела знакомый огонёк расправы надо мной!

Значит, пора линять!

– Всё, что ни делается, – всё к лучшему! Не буду мешать вашим сборам, – и резко понеслась по узкой дорожке в дом.

– Далёко собрались, Евгения Ивановна?

Мирский упрямо меня преследовал. Бабушку он бросил в огороде и, практически дыша в мой затылок, зашёл следом в дом.

– Далеко. Не нужно меня преследовать, – как можно убедительнее попросила я.

– И не собирался! Иду забрать свои вещи. Жду вас через пятнадцать минут на улице, а потом прихожу помогать.

– В смысле?!

Я почти запнулась за коврик. Причём тут я?!

– В прямом! Ты едешь со мной в город. Никаких отговорок. – прихватывая свой портфель, босс пошёл обратно на выход. – Пятнадцать минут. Время пошло.

Громко возмутилась, топнула ногой, но сочувствия получать было неоткуда. Даже бабушка пропала.

Я ещё мало знакома с противным боссом, но попой чувствовала, что если не выйду сама, то из вредности он вынесет меня из дома на плече.

Если данное представление увидит кто-нибудь местный, то слава на год вперёд мне обеспечена.

Уж лучше сама!

– Бабуль!!! – позвала свою неугомонную старушку, высовываясь наполовину в окно. – Ты где???

– Угадай.

От неожиданного ответа чуть не выпала наружу.

Мирский, как моё личное проклятие, как раз проходил мимо.

Символично указательным пальцем показал на свои часы. Вроде как, время тикает.

Фыркнула и спряталась в доме. Начальник великий! Вот как расскажу всем про его побег от якобы гризли в русском лесу …

Поскорее переоделась и, чуть не забыв свои баулы- сумки, выскочила во двор. Пропажа моей бабули меня сейчас волновала больше угроз шефа.

Как бы она не пошла встретить городскую гостью!

Ой, чего будет-то!

Забежала в огород, но и там ни одной живой души, кроме птичек и бабочек. Зато с улицы доносились громкие голоса. Женские.

Не чувствуя земли под ногами, понеслась на шум.

От увиденного за воротами у меня даже рот приоткрылся. Кажется.

На фоне ярко жёлтой машины – кубика стояли женщины прошлого века и отчаянно спорили.

Босс, закрыв глаза ладонью, опирался задней точкой на капот чудо-агрегата. Кажется, он изображал статую.

Его эмоции за рукой и на расстоянии я толком рассмотреть не могла. То ли плачет, то ли смеётся? А может, вообще спит.

– Бабуль … – осторожно позвала свою любимую родственницу, делая пару шагов в сторону спорящих.

Женщины, словно по команде «фас», развернулись в мою сторону. Даже мой мраморный шеф оживился, открывая лицо. Замученное, но с горящими глазами.

Ужас!

– Ба-аб, а чего происходит?! Что за крики? Сейчас полдеревни соберётся. В зрители, – как можно спокойнее начала я, хотя хотелось обратного.

– Ничего, внучка. Вот с Адой беседуем.

– С Адой? – как тормозок переспросила я, всё ещё не понимая настроения бабушек.

– Ага. С Аделаидой Львовной.

И снова тишина и изучающие взгляды. Обе женщины смотрели на меня так, словно оценивали и взвешивали перед продажей и покупкой. Ещё бы подошли, зубы и ногти проверили да хвост покрутили. Хороша ли кобылка?! Молода ли?! Здорова?!

– Агафья Прокопьевна! – не выдерживая этих смотрин, я ринулась в бой. – Чтобы ты там ни задумала, немедленно прекрати и выкинь из головы, пожалуйста! Иначе …

– Иначе что? – оживилась моя родственница, складывая руки на груди.

Она не любила, когда ей угрожали.

– Иначе … – я не знала, чем посильнее уколоть сильную и независимую. – Иначе правнуков не покажу.

Вот! И тоже сложила руки на груди. Если верить матери, то характером я пошла в бабку.

– Вот видишь, Ада! Вот она неблагодарная молодежь! В наши времена такого не было.

– И не говори, Агафья! Беспредел! Мы в юности перед старшими лишь головы в почтении склоняли, даже взглядом перечить не смели. А теперь и угрозы, и неповиновение. Сплошная смута. Мой-то тоже хорош! Ну, ты ж вот слышала.

– Ну, у тебя хоть мужик. Ему, вроде как, положено перечить, а тут ты ей слово- она тебе два в ответ. Девка на выданье, а на уме одна работа.

Бабульки, теряя интерес ко мне, сконцентрировались на проблемах воспитания нынешнего поколения. Периодически поминая своих неблагодарных внучков.

Пребывая в тихом шоке, тихо подгребла к начальству.

– Это что за фигня? – спросила у него, продолжая наблюдать за дамами.

– Старческий маразм, – как-то грубовато ответил он. – Я точно скоро рехнусь.

Посмотрела на мужчину. Он выдохнул и устало потёр переносицу.

Неожиданно накатила жалость, такая, когда видишь несчастного маленького котёнка под дождём. Его бросили, и он теперь не знает, как дальше жить.

– Матвей Романович, вы не волнуйтесь. Я сейчас разберусь, – повинуясь рефлексу защиты обделенных, я легонько погладила мужское плечо.

Горячая голая кожа обожгла мои пальцы, так что сразу отдернула руку.

– Я сейчас, – смущаясь своего жеста, отошла в сторону.

Надо бы закончить это представление.

– Итак, дорогие мои партийные старушки! Обсасывание наших с Матвеем Романовичем хлипких натур объявляю завершённым! – громко заявила я и решила начать со своей родственницы. – Бабуль, солнце уже встало, а огурцы ещё не политы. Сгорят ведь малохольные!

И снова все взгляды на меня. Прокаженную.

– Боевая такая! – то ли восхитилась, то ли поругала меня Аделаида Львовна.

– Женя у нас такая! Настоящая русская девушка, не то что некоторые … городские … без обид, Ада.

Та хмыкнула, наверное, подтверждая, что не обижается.

Господи, боюсь, тараканов этих двух сумасшедших ни одним средством не возьмёшь.

– Ладно, Агафья. Поедем мы. Я теперь адрес знаю, скоро заскочу, – попрощалась Мирская, целуя мою старушку в морщинистую щёку.

– До встречи, Ада.

Я только руками развела. Это ж когда они успели?! Подружиться до поездок друг к другу?!

– Ну, что, молодежь, в машину. Рванем в город с ветерком.

– Вот в эту машинку?! Все?!

Мое удивление просто выскочило из меня, как салют в день Победы.

– Да, дорогая. А что?! Привыкла ездить на лимузине?

Я ответить не успела.

– Действительно, почему это сегодня ты без своего?! – это в диалог вступил мой шеф.

– Водитель ещё спал. Рано же, я же не зверь, – тут же пояснила женщина.

– А заставить меня ехать с тобой в этом кубике – не зверство?!

– Всё будет отлично!

Аделаида Львовна нас подбодрила и сама активно пошагала за руль.

Что-то страшно мне!