Глава 12

— На мою готовку ещё никто не жаловался. Невероятных деликатесов не обещаю, но от несварения не умрешь.

— Ага, ты же травку от желудочных хворей кладёшь вместо приправы, — улыбнулся муж. — Умно.

— Я рада, что тебе нравится.

Я улыбнулась, источая позитив и дружелюбие, как кусок радиоактивного изотопа — заряженные частицы.

Муж отпил ещё чаю и потянулся за последним бутером.

— А знаешь, это действительно вкусно. В жизни бы не подумал в еду лекарственные травы сыпать.

— Для профилактики! — важно подняла палец вверх я. — Если честно, у нас просто всегда так готовят...

— А у вас — это где, кстати? Ты меня сама в мужья выбрала, должен же я знать, у кого приданное спрашивать. Хотя я был в такой ситуации, что это мне за тебя впору выкуп платить.

— Обойдёмся взаимозачётом, — рассмеялась я.

— А серьёзно, я бы хотел узнать о своей жене побольше. Например, что же тебя подвигло на такой отчаянный шаг. Какой у тебя срок?

— Чего? — вытаращилась я на этого... Мужа.

— Какой у тебя срок? Или ребёнок уже родился?

— Почему ты так решил? — спросила я.

— А какой резон? На мне нигде не написано, есть ли у меня деньги или нет и в каком количестве. Значит, причина в другом. Ты очень хорошо одета, носишь золотые серьги, ручки чистенькие, без мозолей и шрамов, как разжигать плиту, не знаешь. На кухонную утварь смотришь круглыми глазами, зато безошибочно узнаешь недешёвый тросниковый сахар и ещё спрашиваешь, пью я с ним чай или нет. Да для половины Вельты отвар ягод с сахаром — напиток богов.

— Ну, вот такая я, к жизни не приспособленная, — развела руками.

— Короче, на отчаявшуюся бедную вдову ты не похожа. Богатенькие наследницы по площадям казней одни тоже не шляются. И обычная горожанка не таскает за собой сумку со своими пожитками. В такое чудо, как эксцентричная путешественница, которая заглянула посмотреть казнь и пожалела несчастного осуждённого, я не поверю. А вот в то, что кому-то надоела содержанка, или любовница неожиданно понесла и стала слишком много требовать, вполне. Девица спасает репутацию, бастард получает имя рода, а преступник — жизнь.

— Ну, честный обмен так-то, — кивнула я. — Но нет. Я не беременна и меня никто не выгонял.

— А свою репутацию испортила и вышла замуж ты от нечего делать?

— А может, я, как это, действовала без корыстных мотивов, сугубо из альтруистических побуждений?

— Я в такие сказки не верю.

И он откусил от очередного румяного гренка. Вот же проглот!

— Тебе плохо не станет? Столько жареного на пустой желудок...

— Не должно. Тему не меняй, Алиса. Зачем?

— А что, если правду не узнаешь, то пойдёшь и голову сам в петлю засунешь? Или если тебе мои мотивы не понравятся, то побежишь явку с повинной писать?

Что-то у меня от усталости язвительности прибавилось.

— Нет, конечно. Просто я сегодня собираюсь покинуть этот гостеприимный город, и от твоих мотивов зависит, какова будет твоя дальнейшая судьба.

Я подобралась. Нож, которым я нарезала ветчину, лежал на тумбочке за спиной. Встать, шаг, рукоять ложится в ладонь. Хват прямой без киношных вывертов.

Трой отпил чаю.

— Удивляешь, — хохотнул он.

— А ты меня пугаешь, — призналась я.

И подумала: «Чего ещё ждать от уголовника», — но оставила эти слова при себе.

— Убивать я тебя не планировал. Был вариант отвезти в одну тихую деревушку, где у моей семьи неплохой дом. Или дать отступных и разойтись, как в море корабли. Ну, или забрать с собой. Семейную жизнь и всё такое не обещаю, но я бы нашёл тебе жильё, помог с работой, а там бы каждый устроил свою жизнь по собственному разумению.

— Звучит разумно, — кивнула я.

Я расслабилась и опустила нож, но пока не вернула его на место и осталась стоять, прислонившись к тумбе.

Помолчали.

— Трой, — тихо начала я. — Ты что-нибудь слышал о теории множественных вселенных?

Ага, нашла, Алиса, что спросить. Да еще у вора-домушника. Да тут ещё законы Кеплера, наверное, не открыли.

Муженёк аж чаем поперхнулся.

Прокашлявшись, он посмотрел на меня полными слёз глазами.

— Алиса?

— Тут я назвалась Алисой Лидделл, как та девочка, прототип героини Кэррола, которая прыгнула в кроличью нору и нашла там целую Страну чудес. Я никуда не прыгала, конечно, но пришла из другого мира.

А брови-то поползли вверх, и глазки округлились у бедолаги. Удивляется человек. Да, шок — это по-нашему.

— Не читал?

— Не-а. Ты это, ножик положи, дорогая.

— Думаешь, я сумасшедшая?

— Знаешь, если женщина с ножом в руках рассказывает, что взяла имя героини сказки и пришла из другого мира...

Я рассмеялась.

Трой дёрнулся.

Вернула нож на тумбочку.

— В общем, дело было так. Я пошла на свидание с одним парнем в парк. У нас это нормальное, приемлемое поведение. Но он стал вести себя странно, нёс какую-то ахинею, а потом я потеряла сознание. И очнулась здесь. Вот, почти двое суток уже мотаюсь по городу...

Трой хмыкнул.

— И у вас там в ходу наряды по моде Вельты?

— И близко нет. Короче, дело было так...

На тебе, дорогой, правду, кушай и не обляпайся. Ты там обещал защищать и всё такое, вот и приступай.

По мере моего рассказа у муженька даже несколько раз даже дёрнулась щека.

— В общем, кто из нас больше влип — это дискуссионный вопрос, — с улыбкой завершила свою историю я.

Трой сидел за кухонным столом почти что в позе Роденовского мыслителя. Темная прядь красиво падала на лоб. Градус пафоса снижал лишь надкушенный кусок жареного хлеба на тарелке.

Я молчала, давая мужчине осмыслить ситуацию. А параллельно не только разглядывала его, но и анализировала реакцию на свой монолог.

И те выводы, к которым я приходила, мне очень не нравились, настолько, чтобы незаметно сместиться поближе к отложенному в сторону кухонному ножу.