Глава 12

Ком застыл в горле. Растерялась на мгновение, отмечая, что он остановился. В считаные секунды во мне поднялась буря и я проговорила:

– Я ведь уже выплатила часть и…

– Ты поговори с нашим юристом, он тебе все объяснит. Дом на балансе сельского поселения. Мы пошли на уступки только потому, что я проявил доброту, и тебе засчитались года, когда работал Николай. Пока ты была в декрете – ничего не платила, и это не просто так поблажка, а моя забота. Хотел как лучше, а ты… Но ничего, всем по заслугам. Пришла пора отдавать долги. Если будешь покупать домик, то по рыночной стоимости.

– Которая превышает стоимость этой хибары в несколько раз? – ехидно уточнила.

– Это неважно, Аня. Неужели ты не поняла главного? Против кого пошла? Я все могу. Я для тебя на все готов был, а ты мужика нашла. Подумай здесь и сейчас. Поверь, со мной тебе не будет плохо, – произнес и протянул руку, дотрагиваясь до моего колена. – А то, что бабы говорят, пусть говорят. Надо же им о чем-то говорить! Пусть завидуют.

Довольно резко убрала его ладонь со своей коленки и отвела ногу в сторону. Не прерывая контакта, отмечая, как краснеет Сусиков от злости, обратилась с просьбой:

– Егор Петрович, не нужно.

Он только насмешливо скривился и весело осведомился:

– Как я понимаю, у тебя есть сумма?

– Я хочу прочитать документы. Все. И да, проконсультироваться с адвокатом.

– Да, пожалуйста! Денег тебе все равно никто не займет, уж я позабочусь, – самодовольно поделился он, почти угрожая.

Посмотрела на мужчину, отмечая его черты: горбатый нос, складки на лбу и под глазами, и сдержалась, чтобы не высказаться. Мне было невероятно мерзко. Это же надо? Либо спать с ним, либо освобождать место и выплачивать полную сумму за развалюху. Сволочь. Больше слов не было. Вернее, их совсем не было, лишь маты, но самые отборные.

– И если я откажусь от дома? – любезно осведомилась, пытаясь не показывать своего состояния, чтобы он не злорадствовал сильнее, чем сейчас наблюдала.

– Да, и где жить будешь? – с усмешкой спросил Егор Петрович, намекая, что дом я не куплю. Никто не поможет.

– А что, разве у нас на балансе есть сумма, чтобы выплатить за все время, что я платила?

– Не переживай, найдем. Поверь, сумма – копейки для меня.

Я замолчала, обдумывая свое положение. Незавидное. А когда оно у меня завидное было?! После того, как Давыдов встретился на моем пути, меня словно бабка прокляла.

– Так что? – грубо уточнил он через некоторое время.

Хотелось послать его куда подальше и надолго, но сдержалась. Выдавив улыбку, усердно стараясь, полюбопытствовала:

– А можно я хорошо подумаю, а то как-то после похорон не…

– Вот! Правильно! Хорошо подумай, а потом позвонишь на мой личный, а там встретимся и все обсудим.

«Какой быстрый! Он, очевидно, уже все распланировал… Посчитал, что взял за жабры. Как бы ни так!»

– Я буду думать, а не подготавливать себя к согласию, – на всякий случай сказала, отмечая, как коварная улыбка сползает с лица. Вот! Ему так больше идет, и мне комфортнее.

Усмехнувшись, вероятно, не теряя надежды, мужчина лениво потянул:

– Хорошо. Даю неделю на размышления. Уверен, этого будет достаточно! А потом жду твоего ответа. Больше не могу ждать, слишком много человек втянуто.

– А как же Давыдов? – не удержалась от вопроса. Мне очень было интересно, что скажет Сусиков. Он же трус, как интересно он решит вопрос со своим благодетелем.

Егор Петрович отвернулся, вглядываясь в поле, где стояла еще вода, а потом, не поворачиваясь ко мне, вдруг заявил:

– Ты свободная женщина, я совершенно не против, если ты будешь поддерживать связь и с ним.

Хотелось рассмеяться и… расцарапать ему лицо. Прямо невыносимо. Подлец и трус. Получается, по его словам: «Спи-ка ты, дорогая, со мной, а еще с тем и с тем, чтобы только меня не трогали». Молодец!

– Хорошо, а если допустить, что Игорь Александрович будет против того, чтобы я… поддерживала связь с вами?

– Он не узнает, – уверенно прогрохотал Сусиков.

«Какой уверенный! Удивительно наивный, когда хочет. Естественно, Давыдов узнает – от меня!»

– А как же кумушки?

– Хорошо, мы постараемся…

Больше я не слушала. Было противно и мерзко. Хотелось прямо сейчас закричать ему, чтобы собирал сумму, что отдала за дом, и я сразу же перееду. Но куда тут переедешь? Даже к родителям не могла. Хотелось, действительно, сбежать отсюда, но вот куда?

– Егор Петрович, я прошу вас отвезти меня на работу.

– Может, мы поедим… – начал он, но я перебила:

– Я хочу на работу и домой. Устала.

Мужчина вздохнул и завел машину. Через семь минут я была в своем кабинете. Немного отошла от информации и с сожалением подумала о том, что ни на кого нельзя надеяться. Ведь и Сусиков мне обещал, что все решено, только нужно платить и меня никто не выгонит. А оказалось, его слова – наглая ложь.

Не знала что делать, но нужно было что-то предпринимать. Одна неделя… Что делать? Допустим, мне отдадут деньги, но это копейки для покупки дома, нужен кредит. Или… сертификат. Последнее очень заманчиво, но не хватит. Если все же будет возможность занять, как отдавать кредит? И еще есть вопросы с вещами, с садиком и многим другим. Что делать?

Виски сдавило с невероятной силой, и я только смотрела перед собой, но ничего не видела.

Посмотрела на сотовый телефон и задумалась. Вроде как он сегодня выходной. Быстро, пока не передумала, набрала его номер. Пошли гудки, но никто не отвечал. Я еще раз попробовала и услышала голос сестры:

– Что хотела?

– Привет, Оля. Где папа?

– Он с детьми. Я спать хотела, а ты не даешь, – заносчиво пробурчала она. Как всегда – все виноваты и мешают.

– Я думала, что ты в городе.

– Батя денег не дает, а там без них делать нечего. Знаешь, я все-таки жалею, что наши родители не миллионеры, так бы бед не знали.

– Не в этом счастье.

– В этом! Без денег и мужика – жизнь дерьмо. Вот ты поставила на себе крест, а я жить хочу, и чувствовать себя молодой.

– Ты с последним… рассталась? – уточнила у нее.

– Да, но кредиты на себя взяла. Любовь – жестокая штука. Теперь все хорошо. Можно вновь жить.

– Папа взял на себя кредит! – гневно напомнила я, поражаясь ее наглости. Она хочет жить, а родители будут горбатиться на ее кредит.

– Ну и что?! Я их дочь. Им что, трудно помочь?! У меня трое пацанов, я не работаю. А у них деньги есть.

– Так работай.

– Ты за собой смотри, прежде чем мне что-то говорить. В дерьме по горло, а все советует. В твоей дыре и мужиков нет, так одна и сгниешь, никому не нужная. Даже мне тебя жалко.

– Не нужно. Чем жить как ты, лучше одной.

– Да что ты понимаешь? Ничего! И вообще о чем разговор, они сами предложили помочь – это их обязанность. Или ты подумала, что тебе помогут? Обойдешься! Мне нужнее – у меня трое детей.

– Я с папой хотела поговорить.

– Он с внуками в магазин пошел, так что успокойся.

Понимая, что даже если он стоит рядом, она не даст нам поговорить, проговорила:

– Пока.

– Пока, и не звони, когда вздумаешь! Я привыкла днем спать.

– Ну конечно, как по-другому, – выдала и положила трубку.

Понимая, что бесполезно с ней говорить, я позвонила знакомой, Алисе Веселкиной. Учились вместе. Отличная, веселая и всегда поддержит. Редко общаемся, но метко, когда все же это случается.

– Ой, Ань, привет. Я на работе. Говори быстрее, что хотела?

– Слушай, Алис, скажи, я смогу купить квартиру на свой сертификат?

Она призадумалась на секунду и деловито протянула:

– Если только в деревушке какой-нибудь. А в районе – нет.

– Точно?

– Да, а кому нужно?

– Мне, – ответила ей четко, надеясь, что она подскажет и поможет мне.

– Так, тебе, – задумчиво протянула она. – Знаешь, есть несколько домиков, которые продавцы мечтают продать, но там нужен капитальный ремонт, а во втором придется побегать с собственниками. Мы обычно даже не предлагаем, но раз такая ситуация. Стоимость, естественно, выше, но мы предоставим рассрочку. Максимум – на полгода, и то, тебе – как огромному исключению, обычно три месяца – потолок, потому что нам это совсем не выгодно. Мы ведем все документы и вот нам совсем не нужно…

– Алис, я все понимаю, но у меня неделя, – сказала, понимая, что одноклассница сейчас выскажет все, что думает. Она никогда не была корректной, но это даже лучше.

– Неделя? У тебя осталась неделя и ты только сейчас мне об этом говоришь? Слушай, а что за день до события не сказала? Ну а что?! – с возмущением рявкнула Веселкина, показывая свое недовольство.

– Просто Сусиков…

– Глава ваш? У которого имеется привычка считать себя богом?

Усмехнулась. Так и есть. Добродетель.

– Да. Он высказался, что у меня два пути: спать с ним, либо он выдает выплаченные мной деньги, и я должна буду освободить дом и должность для молоденькой практикантки.

– Вот же тварь. И что?

– А что?

– Прямо серьезно? Или припугнул немного?

– Серьезно.

– Да уж, у тебя всегда так весело, – протянула она, а потом я услышала грохот двери и через секунду посторонние звуки: гул машин, шорохи ветра, детский плач.

– Похоже, что мне весело? – с грустью заметила.

– Ань, ты, конечно, прости, но у тебя никогда не весело. Зачем ты вообще замуж вышла за этого участкового? Сразу было понятно, что он маменькин сынок. На черта поехала в эту дыру?

– Как будто ты в городе, – буркнула, напоминая ей, что тоже в районе живет, и вроде как разница с городом катастрофически большая.

– Я в районе, живу в трехкомнатной квартире и в ус не дую. У меня все удобства и плюс – я хорошо получаю. Так что живу припеваючи, пусть и одна. С мужиками не везет – вечно хотят из меня сделать домашнюю прислугу. Только требования и запросы, а отдачи никакой. Так что пошли они. А вот у тебя, когда замуж выскочила за своего доброго и ласкового Николашку, сразу все через одно место. А ведь были достойные варианты.

– Поезд ушел, нечего говорить, – проговорила, и, посмотрев на фотографию детей в рамочке, вздохнула и добавила: – Алис, ты же знаешь, как мне тяжело просить, но мне очень нужна твоя помощь. Я в отчаянии. Сама бы я справилась, а двое детей – нужны нормальные условия.

– Понимаю. Еще как понимаю. Кстати, а что Сусиков так взъелся на тебя? Хвостом ударила по его самодовольной мордашке?

– Ммм… я приютила раненого и мы…

– Ого. Ань, ну ты даешь. Я в шоке. И что у тебя с ним? Любовь?!

– Да какая любовь? Не смеши меня. Так…ему – переспать, пока в столицу не вернется к своим утонченным красавицам, а мне – для здоровья, – смущаясь пробурчала.

– А ты у нас страшилище первоклассное, выходит?

– Ну я… мать двоих детей и кроме них… ничего у меня нет, да и…

– Знаешь, я даже слезу готова пустить. Подумаешь – с детьми. Бывает! Было бы странным в 26 лет быть девственницей и не иметь никаких отношений. И нормальные бесхозными не бывают – свой багаж проблем и, как правило, дети.

Рассмеялась, удивляясь, почему я с ней так редко общаюсь. Отличный человек. Хотя знаю ответ на свой вопрос – она занята, как и я.

– Алис, ты скажи, есть шанс мне помочь?

– Да, но слушай: сертификата одного не хватит, если в районе, ты сама должна понимать, что нужно как минимум еще триста-четыреста тысяч. Сколько Сусиков тебе вернет?

– Даже ста не будет. Около того.

– Ой, Анька, когда уже ты будешь отдыхать, а решать насущные вопросы за тебя будет мужик?

– Ну видишь… не везет мне.

– Короче, я сегодня переговорю с Олегом, он все знает у нас, и может, что придумаем.

– Спасибо.

– Пока не за что. Но Ань, ты должна знать, если не будет вариантов, то вот никак.

– Тогда рассматриваем вариант – деревня.

– Любая?

– Любая. Просто только не здесь.

– Понимаю. Ладно, посмотрю, что можно придумать и по кредиту. Ой, Логинова вечно ты.

– Спасибо тебе.

– Если получится в районе, то может, устрою тебя ко мне в недвижимость. Получать тут можно, правда, бегать нужно как умалишенной савраске.

– Я хоть куда, главное, выползти отсюда.

– А этот… Давыдов?

– А что он?

– Палки не будет в колеса вставлять? – вдруг спросила она.

Пожала плечами и честно проговорила:

– Вероятно, будет.

– Эхх, начальник не любит ругаться с такими людьми, поэтому нужно все по-тихому. Сегодня все сканы документов скинь мне, чтобы мы просмотрели. Давай. Жду.

– Хорошо. Спасибо – сказала и положила трубку, закрывая глаза.

«А вдруг что-то получится? Надеюсь…»

Дальше полностью ушла в работу, пока не поняла, что нужно спешить в детский садик. С ужасом посмотрела на часы и даже охнула – через десять минут он закроется. Даже не верила, что я полностью отключилась от всего, забыв про время. Начала закрывать все программы, как вдруг услышала веселые голоса своих детей. Не поверила своим ушам, нахмурилась, но детские щебетания раздавались все ближе и ближе. Дверь открылась, и в комнату вбежали мои малыши, и за ними вошел Станислав.

На мгновение лишилась дара речи. Вот совсем. Только хлопала ресницами, пытаясь принять, что они здесь. Дети подбежали с криками, целуя в щеки, и я стала приходить в себя.

– Мамочка, а нас дядя Стас забрал, – радостно воскликнула Сонечка, показывая на мужчину, лениво прислонившегося к косяку. Он лишь молчаливо наблюдал.

– Он такой классный! И даже покатал нас на машине, – рассказал сынок, с восторгом посматривая туда, куда и дочь.

– И обещал нам покататься, когда заберем тебя.

– Мы хотели порадовать тебя – сделать сюрприз!

– Самый лучший сюрприз, – с придыханием сказала дочка.

– Тебе понравилось? – с волнением поинтересовался Олег.

– Конечно, мне очень понравилось. Спасибо, мои хорошие! – весело проговорила и посмотрела на мужчину, который напряженно, даже гневно смотрел на меня.

И это он на меня?! После того как забрал моих детей из сада и явился на работу. А ведь я просила не совершать таких ненужных затей. И теперь мы вроде как обычная семья. Что за черт?

И кстати, кто ему разрешил забирать моих детей? Там воспитатели совсем ослепли и отдают детей каждому, кто назовет себя моим женихом? Или только моих готовы отдать неизвестно кому?!

– Как тебе отдали детей? – спросила сухо, стараясь, чтобы мой голос не дрожал и не выдавал агрессию.

– Коробка конфет, обаяние, и я их вежливо попросил, чтобы сделать сюрприз, а дети подтвердили.

Сразу видно, что у мужчины детей нет и не было. Сюрприз удался, и результат – у меня появилось желание побежать к воспитателям и начать выяснять, почему они отдают маленьких детей без ведома родителей.

Сглотнула и, выключив все программы и компьютер, поднялась, между прочим предлагая:

– Так, тогда сейчас быстренько собираемся и едем домой.

– А кататься? – с такой надеждой прошептал сын, и я кивнула, считая, что нельзя показывать огорчение и недовольство. Сейчас все хорошо, и это важно, а в будущем я постараюсь, чтобы подобного больше не случалось, во всяком случае, без моего предупреждения. В моей жизни все может случиться, а сказать можно многое.

Мы вышли из здания администрации через пять минут. Когда спускались по лестнице, нам встретилась Вера Николаевна. Мой любимый главный бухгалтер. Ох, с каким же она взглядом сканировала Стаса, не пропуская ничего, чтобы в подробностях всем рассказать о том, что увидела.

Я же старалась вести себя как обычно, будто ничего особенного не произошло. Поздоровавшись и попрощавшись, мы прошли к машине. Кружили вокруг деревни полчаса, а потом заехали в магазин, где Строгов, несмотря на мое пожелание сходить одной, быстро сбегал за мороженым. А потом уже приехали домой.

Дети попросили еще погулять на улице, поэтому, переодевшись, мы вышли и наблюдали за детворой, стоя у небольшого заборчика. Мне все не терпелось поговорить со Стасом, но знала, что мой голос может привлечь внимание детей, поэтому ждала удобного момента. Но каково же было мое удивление, когда тот, кто должен объясниться, грубо уточнил:

– Куда ты ездила с Сусиковым и зачем?