Глава 7

8 апреля, понедельник

Утром встала раньше обычного. С появлением гостя чувствовала себя некомфортно, потому как теперь, мне казалось, что он везде… наблюдает за мной, хищно ожидая удобного момента. Приготовила детям одежду и отправилась в свою спальню, ругая себя, что нужно было еще вчера собраться. Ладно, я постараюсь тихо и незаметно.

Вошла в комнату и на секунду застыла на месте, обещая себе, что больше не буду заходить, когда он спит. Эротичная картина представилась мне. Мужчина в боксерах спал на боку, закинув ногу на одеяло. Такой мощный, мускулистый, притягательный, что хотелось притронуться.

Глупая мысль, и не следовало об этом думать. Осторожно, словно мышка, как мне казалось, я подошла к шкафу и достала брючный костюм и водолазку. Накинула на плечо сумку и двинулась на выход, радуясь, что смогла быть незаметной. Уже закрывала дверь, когда встретилась с голодным взглядом мужчины, который внимательно или даже жадно смотрел на меня, не пропуская ничего.

Чуть не захлебнулась слюной, не понимая, когда он успел проснуться. Или притворялся?! Виновато нахмурила нос и, стараясь говорить беспечно, чтобы и намека не было на напряженную обстановку, прошептала:

– Прости, я за вещами…

Строгов продолжал смотреть и пожирать глазами. Кивнула и поспешно закрыла дверь, быстро направляясь в комнату. Злилась на себя за то, что вещи не приготовила и на свою реакцию на мужчину. И ладно бы он был скромным и понимающим, так нет, Стас действовал напролом, нагло заявляя о своих желаниях.

«Обойдется! Я ему не заменитель его столичных красоток. И воздержание полезно! Наверное…» – убеждала себя, совсем так не считая. Но что поделать? Нужно ведь как-то приводить мысли в порядок.

Полностью собравшись, накинула халат поверх брючного костюма, чтобы мне малыши не запачкали его, и поспешила собирать детей в сад.

Только всем налила чай, пододвинув тарелку, на которой лежали двойные печенья, скрепленные маслом, как в комнату вошел Стас. Бодренький такой, словно и не болел. Если бы сама пулю не вытаскивала, не поверила. Пожелав доброго утра, как и мы, ему в ответ, особенно сын, наблюдая за мужчиной счастливыми глазами, Строгов подошел к плите, желая налить чай, но я сказала:

– Садись. Сейчас сделаю.

Он согласился и сел на стул. Вроде не смотрела, а приметила, что он сегодня в своей одежде. В белой майке и черных спортивных штанах, чем выглядел по-домашнему и сексуально.

Отвлеклась… Нужно налить чай!

После завтрака я заплела Сонечку, соорудив корзинку на волосах, и мы дружно отправились на выход, накинув курточки. Когда уже вышли в первый холодный коридорчик, громко крикнула Стасу:

– Обед у меня с двенадцати до часу. Всегда прихожу домой. Но если долго, то микроволновка есть, голодным не останешься.

– Я тебя подожду, – довольно сказал Стас таким тоном, словно я ему не еду буду подогревать, а часовой стриптиз танцевать.

Выходила из дома последняя. Только закрыла дверь, как почувствовала захват на локте. Строгов удерживал мою руку, а потом уверенно предупредил:

– Будь осторожна! И кстати, я уверен, что мне уже можно прогуляться до твоей работы. Насколько я помню, ты же в администрации трудишься?

Была приятно удивлена первыми словами, потом ошарашена второй фразой, и хмурилась на третью. Столько возмущения, что даже не могла быстро сообразить. Но мой ответ Стас прочитал у меня в глазах или на лбу. Неважно где, главное, прочитал. Мужчина шикарно улыбнулся и заявил:

– Ты не переживай, они все равно узнают. Поэтому лучше так.

– Да неужели?! Я не переживаю! Вижу, что тебе уже лучше. И уверена, что ты можешь отправляться в столицу.

– Ну что ты, красавица. Пулевое ранение – это не просто так… Как минимум еще неделька нужна.

– Так и сиди дома! – нелюбезно выдала, намекая, чтобы не шастал нигде. Уверен он… Гляди-ка!

– Это да, но все же вечером проводить с работы нужно…

Малыши спорили, поэтому я сделала шаг ближе к нему и прорычала в шею:

– Стас, лучше не зли меня.

– Я не против узнать тебя и такую. Это даже очень интригует.

– Ты специально? Тебе не кажется, что ты перегибаешь со своим вниманием? – возмутилась.

Он в ту же секунду стал серьезным и, подтянув к себе, одним глазом поглядывая на ничего не замечающих детей, проинформировал:

– Аня, сильная моя девочка, я еще не начинал. Поверь, когда начну, ты это поймешь.

Растерялась, замечая в его глазах обещание, а потом освободила руку и проговорила:

– Как-нибудь обойдусь. Ладно, нужно идти, а то опоздаем.

Даже не посмотрела, прошла по деревянному полу, в котором три доски сгнили, и, взяв детей за руки, мы спустились с крыльца. Они оборачивались, кричали слова прощания, а я шла вперед. Как танк. Старалась не поворачиваться и никуда не смотреть. Но это я так, а он…

Мужчина прожигал своим взглядом, отчего не могла спокойно идти, чувствуя, как реагирует тело. Хотелось встретиться с этими наглыми глазами, чтобы показать свое возмущение, но не стала. Еще решит, что заигрываю.

«Это сейчас он так… От скуки. Пойдет на поправку и тогда сразу же поймет, что не стоит здесь задерживаться», – думала про себя, кивая малышам, спрашивающих, приду ли я за ними пораньше. Обязательно приду. Сегодня по идее сокращенный день. Надеюсь, он пройдет спокойно. Ведь не будет же Давыдов в свой день рождения мчаться сюда, чтобы поругаться со мной, напомнив, какая я грубиянка с двумя детьми. Так что все должно быть нормально.

* * *

Вынуждена была наблюдать за тем, как все готовятся к мероприятию. Почему-то каждому бухгалтеру нужно было зайти ко мне и поинтересоваться, что я надену на праздник. Они так на Новый год не интересовались и не волновались, как сейчас. Слыша мой сухой ответ, женщины открывали рты и уходили. Правильно! Могли и не заходить.

На обед домой я быстро сходила. Через полчаса была на рабочем месте, наливая себе чай. Дома нагрела суп и второе, поставив на стол, а потом пошла на выход, объясняя, что нет аппетита и к тому же много дел. Стас, естественно, понял, что я сбежала, но корректно промолчал, лишь спокойно выдал мне: «До вечера, милая». Вроде ничего такого, а вот в его голосе звучало предупреждение и обещание. И вообще, обычно больные себя скромнее ведут, а он совсем не соответствует. Напирает и не дает времени подумать. А так нельзя…

Да и что тут размышлять? Все понятно. Ему пора к себе… Нечего задерживаться больше положенного, раз такой выносливый и здоровый.

Только вроде как все сплетницы и подхалимки заглянули, и я обрадовалась, как вдруг дверь открылась, и показался Сусиков.

«Отлично. Мне только его не хватало для полного счастья. С бравыми убеждениями и общественными взглядами на жизнь. Конечно, ведь Давыдов – святой человек, так много сделал для… него».

Посмотрела на мужчину с деловитым видом прищурившегося, и спокойно проговорила:

– Егор Петрович, я надеюсь, вы пришли не для того, чтобы напомнить мне о великих заслугах именинника.

Руководитель сельского поселения нахмурился, а потом, почесав затылок и, сдвинув на переносице густые брови, начал:

– Ань, но ты же понимаешь…

– Что я понимаю? – уточнила, чтобы иметь представление о том, что я должна понимать по его мнению.

– Так нельзя…

– Конкретно, пожалуйста, – вежливо попросила, чувствуя, что меня начинает одолевать раздражение. Мало того, что я любовалась платьями, которые все притащили на работу, и вместо основных обязанностей занимались сплетнями и обсуждениями моды, так еще вынуждена выслушивать поучения, куда мне ходить и как это важно.

«Кому важно?! Не мне – однозначно».

– Это ведь Давыдов, – гордо напомнил мужчина. – С такими людьми не ссорятся. Ты должна…

Сразу злость взяла. Надо же… теперь он мне собирается рассказывать о том, что я должна, а что нет. Посмотрела на Сусикова, сдерживая себя от желания проинформировать его о своих обязанностях и желаниях, и любезно поинтересовалась:

– И что же я должна?

– Аня, ничего не случится, если ты съездишь и поздравишь человека, – успокоил меня мужчина, решив за всех. Молодец! Никогда не теряется. Хорошо хоть не советует, чтобы я была поласковей с Игорем Александровичем, и в какой-нибудь из вечерочков переспала с ним для всеобщей пользы, чтобы мужик успокоился. Ему же хочется и он не скрывает своих желаний. Что выпендриваться? С меня не убудет.

– Уточню: поздравить – это когда от души желаешь человеку здоровья и всех благ, а я… кроме как проклятий на голову Давыдова больше ничего не могу придумать.

– У меня тоже есть такие люди… – пошел другим путем мужчина, поставив своей целью – отвезти меня на мероприятие.

И как интересно. Главное, он сам подкатывает, намекая на интимную связь, и переживает за Давыдова. Какой сердобольный и предусмотрительный! Даже слов нет… одни эмоции.

– Но из-за них же родного вам человека не находили в лесу мертвым? Правда?! – спросила, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды, отчаяния и злости. Надоело…

Сусиков замолчал, обдумывая мои слова, а потом недовольно проговорил:

– Анна, не выдумывай.

– А что мне выдумывать?! Я знаю.

– Как бы там ни было, имей в виду, что у него большие связи.

– И что? Как этот факт связан со мной?

– Он может сделать, чтобы ты не работала здесь, и тогда я…

– Уволите меня? – раздраженно уточнила, зная, что так и будет.

Мужчина нахмурился, лихорадочно соображая, что он не так сказал. Решив, что неважно, энергично развернулся и направился к двери, деловито заметив:

– Не говори глупостей. Будешь работать. По крайней мере я сделаю все, чтобы работала.

– Спасибо, – поблагодарила, совсем не ожидая таких слов.

– Сочтемся, – тут же произнес Егор Петрович таким зазывающим голосом, что стало неприятно. Все впечатление испортил. Провела пальцами по клавиатуре белого цвета и спокойно проговорила:

– Меня еще не уволили, и могу точно сказать, что любовницей быть не собираюсь.

– Хочешь в жены?

– Если за любимого человека, – отчеканила, чтобы он понял, что ему не светит. Мужчина нахмурился и вышел, так ничего конкретного не сказав. Вообще, зачем приходил? Чтобы почитать правила хорошего тона? Без него в курсе.

Через час никого в администрации не было кроме меня. Когда охранник поднялся, сообщил, что сегодня сокращенный день и ему нужно закрыть дверь, попросил поторопиться. Была рада. Не работалось… Столько сегодня выслушала.

По дороге зашла в магазин и купила продукты. Забрала детей, слушая их счастливые крики, что они первые сегодня, и мы направились по дороге к своему дому. Только вышли на родную улицу, как увидела иномарку, стоявшую рядом с нашим забором.

«Давыдов… собственной персоной».

Оставалась несколько метров до калитки, и я попросила детей бежать первыми, объяснив, что задержусь и приду чуть позже. Они счастливые рванули к дому, соревнуясь, кто первый, а я… шла и надеялась, что Давыдов проспит нужный момент. Но нет, водительская дверь открылась, и я увидела Игоря. В черном костюме, белой рубашке и с роскошным букетом белых роз в руках. Протянул мне и торжественно выдал:

– Шикарной женщине!

Смотрела на красивые цветы и думала, что они не виноваты и, вероятно, нужно взять, но не могла. Не могла и все! Я считала, что этот мужчина виноват в смерти моего мужа, так почему я должна его букетики принимать? Пусть забирает и убирается. Мне от него ничего не нужно!

– У меня аллергия, – нагло заявила, совсем не стараясь быть расстроенной. Зачем?

– На розы? – со злостью уточнил он.

– На все, – резко выдала, чтобы не сомневался, что ничем подобным не страдаю. У меня аллергия конкретно на него. От одного взгляда хочется убежать подальше.

– Выбросить? – спросил он, махая перед моим носом розами.

– Думаю, подарить той, у кого нет аллергии.

Давыдов сцепил губы в тонкую линию и швырнул букет на асфальт. Наступил и несколько раз помял ботинком, растаптывая шикарные бутоны. Было жалко. Очень. Сволочь. Так с цветами…

– Довольна? – процедил Игорь Александрович, очевидно, рассчитывая, что я сейчас расплачусь за такую несправедливость к красоте.

– Нет, – в тон ответила и уточнила: – Если это все, то я пойду. Мне некогда.

– И что, даже не поздравишь? – рявкнул он, хватая меня за руку, разворачивая к себе.

– С праздником, – выдохнула и, понимая по его дикому взгляду, что он задумал плохое, сухо произнесла: – Уходите!

Он не слышал ничего, желая обнять. Я пыталась оттолкнуть, но мужчина от моего сопротивления будто озверел, и начал дергать на себя, цедя мне:

– Это не поздравление. Хочу нежности и страсти!

Упиралась, как могла, чувствуя, что меня начинает трясти от прикосновений его ладоней к плечам, бедрам. Вырывалась, пока его пальцы не вцепились мне в лицо, не давая возможности двинуться. Он дернулся ко мне и только накрыл губы, как мгновенно отлетел в сторону, падая в грязь, где еще недавно стояла лужа.

Выдохнула и с ужасом посмотрела на Строгова, а, вернее, на его спину. Стас закрыл меня, полностью загораживая своим большим телом, и гневно чеканил:

– Еще раз до нее дотронешься, я тебя уничтожу. Понял?

Он не говорил, рычал. Такой ярости в голосе я не слышала от него, поэтому предположила, что Строгов сейчас в бешенстве, тем более он с такой силой сжимал свои пальцы в кулаки, что захотелось закричать.

«Проклятье. Что же теперь будет?!»