Глава 19

— Проваливай, придурок! — и в сторону рыжего мальчишки посыпались камни. Парочка даже попала, сбивая с ног.

— Сами придурки! — рыжий поднялся, отряхивая шестипалой ладонью пыль со штанов.

— Ну хотя б не уроды! — громко заржал патлатый пацаненок (именно он бросил первый камень). — Улепетывай, шестипалый, это наша территория!

Шайка за его спиной дружно заржала, вторя предводителю. Задиралы явно веселились. Внезапно рыжий мальчишка бросился на них, размахивая взявшейся ниоткуда палкой. Драка завязалась с новой силой. В ход пошли кулаки, и каждый норовил ударить обидчика посильнее. Для каждого из них избиение недруга — способ показать свою силу и крутость, и каждый желал показать себя с лучей стороны. Противники били сильно, но рыжий был юркий. Правда, не от всех ударов получалось увернуться.

— Пацаны, он кусается! — взвыл кто-то из шайки. — Ну все, паршивец!

До этого они нападали по очереди, давая возможность каждому из братвы позабавится с юркой игрушкой, но после злобного возгласа вся банда накинулась на мальчишку разом. Численное преимущество взяло верх, исход драки стал очевиден. Костлявые кулаки обрушивались на тощее тело, тщательно сдобренные детскими ругательствами. Вскоре в дело пошли пинки.

Разборки между оборванцами за место под солнцем тут не были в новинку, поэтому прохожие даже не думали их разнимать. Мальчишкам, по всеобщему разумению, всегда стоит выпустить пар и помахать кулаками, вот если бы была девочка, тогда другое дело…

— А ну остановитесь! — громкий мужской голос прекратил потасовку.

Мальчишки на время отвлеклись от своего, несомненно, увлекательного занятия и посмотрели на хорошо одетого мужчину, за спиной которого пряталась маленькая девочка.

— Сэр, не судите строго, — начал патлатый предводитель шайки. По внешнему виду он определил, что перед ним аристократ, и говорил вежливо, слегка заискивающе. — Этот шестипалый наше место занял, тута больше всего подают, а нам кушать хочется, вона скока нас много.

Мужчина посмотрел на детей. Все в потрепанных обносках, худые и грязные, они вызывали жалость. Но и мальчишка на дороге, сжимающий отбитые ребра, вызывал не меньше жалости. Мужчина помолчал, подумал и вытащил из кармана шелковую мошну. Отсчитав несколько золотых монет, он протянул их старшему из драчунов.

— Столько будет достаточно?

— Да вы шутите? — глаза мальчишки засветились: столько динариев он в жизни не держал в руках. — Хватит, на неделю хватит.

Остальные рассыпались в благодарностях и заверениях, что «за такую доброту великий Теивас точно сделает род благородного сэра самым могущественным». Закончив благодарить своего благодетеля, они тут же убежали в поисках ближайшего рынка. Тем временем рыжий паренек, убедившийся, что больше никто не собирается его задирать, начал подниматься. Дети, не стесненные законами Теиваса и не боявшиеся греха, били со всей силы — на смуглой коже уже начали появляться пятна синяков.

— Давай помогу, — девочка, до этого лишь выглядывающая из-за спины отца, опередила его, протянув руку.

Мальчик удивленно уставился на нее большими зелеными глазами. До сего солнца ему никто не предлагал помощи. Однако, от благородного порыва тот отказался и поднялся сам.

— А поблагодарить? — тоненьким голоском напомнила девочка. — Если бы не папа́, тебе бы было плохо.

— Благодарю, сэр, — слегка неуклюже поклонился мальчик.

— Какого ты возраста? — спросил мужчина, внимательно его оглядывая.

Мальчик был щуплый и низкий. Местами порванные одежки, явно с чужого плеча, висели на нем, как на вешалке. Жирные рыжие патлы блестели на солнце, привлекая внимания.

— Десятая пора минула, — буркнул мальчишка.

Он не собирался болтать с этим господином, и спешил скорее приступить к представлению, которым зарабатывал на жизнь. Вскоре в душе появилась надежда, что и ему дадут динарии просто так, которая вскоре оправдалась: из мошны мужчина вытащил несколько монет и кинул оборванцу.

— Этого на пять солнц тебе хватит, а как наступит четырнадцатая пора приходи работу получать, — проговорил мужчина и, не дожидаясь ответа, пошел по дороге.

— А куда приходить? — вопрос был задан в удаляющуюся спину.

— В замок герцога Сквалло, необразованный, — подсказала девочка и убежала вслед за отцом.

Мальчик так и стоял посреди улицы, сжимая в руке горстку монет. В душе его зародился порыв во что бы то ни стало устроиться к герцогу на работу.

***

Во дворе перед замком не шумели даже мыши, лишь едва слышимый шелест сорго нарушал тишину. Новенький слуга медленно подметал дорожки. Кислое выражение лица говорило о том, что это занятие ему не по душе. Когда он только устраивался в замок, рассчитывал как минимум на должность пажа, но ни к чему, кроме подметания дорожек и полов, его не признали пригодным. Это сильно задевало гордость, ведь он думал, что умеющий считать худо-бедно писать и читать парень достоин места повыше, чем подметальщик.

— А вот и наш рыжик, — прозвучавший за спиной голос не вызвал никакой эмоции.

Руки подошедшего сзади человека вцепились в плечи, резким движением повернув собеседника лицом к их обладателю. Это был Барибель, сын местного управляющего, высокий русый парень, отчего-то решивший, что он несет ответственность за всех новых слуг замка.

— У меня имя есть, — недовольно пробубнил оторванный от работы слуга, разозленный таким обращением.

— Так скажи его мне, — дружелюбно заулыбался Барибель.

От этой показушной улыбки сводило скулы, только не у самого Барибеля, а у того, к кому он обращался. Подметальщик не ответил, только оскалился и снова вернулся к работе. Знакомится со всякими не имевшими никаких перспектив дураками он не собирался.

— Эй, ты должен мне ответить, — Барибель снова повернул его к себе, только в это раз схватил за воротник.

— Ничего я тебе не должен, — неприязненный взгляд зеленых глаз заставили Барибеля отпустить ворот одежды. — Думаешь, миледи Камилия обратит на тебя внимание, если ты будешь приставать ко всем со своим показушным добродушием? Ни гуськи ты ей не сдался.

Возможно, говорить такие слова было неправильно, учитывая взрывной характер Барибеля и его полную уверенность в своей неотразимости. Но разве можно упустить шанс поддеть неприятного типа, собаченкой бегающего за старшей дочерью герцога?

— Что ты сказал? — взревел Барибель. — Не делай из меня дурака!

— Никто из тебя дурака не делает, в этом ты полностью самостоятелен.

Как и ожидалось, неприятная правда разозлила дурака. Перспектива драки даже порадовала парня: лучше получить по роже, чем прожить очередной скучный день. Барибель уже занес кулак, чтобы как следует вмазать по и так некрасивому лицу обидчика, как услышал девичий голос:

— Что здесь творится?

К ним приближалась младшая из дочерей герцога Сквалло, Эрения, и, судя по всему, она была настроена ни в коем случае не допустить драки. Кулак Барибеля все же врезался в не успевшего увернуться парня.

— Барибель, мне стоит позвать господина Маеда, или ты прекратишь избиение? — выразительный взгляд серых глаз уставился на драчуна.

Упоминание отца вынудило Барибеля отступить. Он только бросил на обидчика злой взгляд, процедив сквозь зубы:

— Понарожают уродов.

Это замечание нисколько не задело. До поступления на службу в замок Сквалло, парень слышал измывательства и похуже. Что поделать, если внешностью он не удался, а окружающие не терпят «шестипалых убожеств». Однако, каждое подобное обзывательство сохранялось в голове.

— Сильно болит? — Эрения подошла ближе, аккуратно приложив шелковый платок к губе, чтобы вытереть выступившие капельки крови.

Парнишка удивился: обычно леди любых возрастов предпочитали не подходить к нему близко. Не то чтобы его это не устраивало, но к вниманию женского существа он не привык.

— Благодарю, миледи, — проговорил парнишка, перехватив платок из ее рук. Позаботиться о себе он мог и сам.

Эрения мило улыбнулась, поправляя выбившуюся из прически светло-коричневую прядь. Ее взгляд устремился к руке, сжимающей метелку.

— Я помню тебя, — она радостно улыбнулась, будто это было что-то удивительное и выдающееся, — ты тот мальчик, которому папа́ помог отбиться от драчунов. Я ведь верно угадала?

Парень кивнул. Он тоже помнил девчушку, выглядывавшую из-за спины герцога. Правда, тот факт, что юная леди запомнила такой неприятный эпизод его жизни слегка удручал.

— Как звучит твое имя? — продолжала расспрашивать она.

В ее вопросе не было ничего необычного — господам положено знать имена своих слуг — но парень вздрогнул от неожиданности. Тем не менее невыполнение просьбы хозяйки было недозволительно, даже если повеления во фразе не было.

— Циллар, — ответил он, возвращая платок. — Благодарю за помощь.

***

Дождь начался со слабых брызг, а теперь приходилось выжидать момент, чтобы не попасть под струи ливня. С каждым солнцем земля получала все меньше тепла, на рынке вышедшие из водоемов двиры снова стали торговать рыбой, наступила пора Вод. В честь этого король Йохан устроил в Кадринесе ярмарку, на которую были приглашены все аристократы Труиза. Герцог Сквалло с дочерями и сыном тоже.

В отсутствие хозяев замка жизнь тянулась обыденной чередой. Подъем, трапеза, работа, отбой — Циллар повторял это каждое солнце, и внешний его уклад ничуть не изменился без Эрении. Зато внутри… Внутри ощущалась пустота.

С того момента, как младшая герцогиня подала ему платок, прошло не больше двух лун, Циллар не думал, что этого времени хватит, чтобы привязаться к Эрении. Ошибся. Молодая герцогиня, не интересующаяся играми с малым братом и не допускаемая старшими сестрами до их досуга, проводила в разговорах с Цилларом от утренней трапезы до вечернего отдыха, изредка прерываясь на занятия с учителями. Циллар не видел в этом ничего раздражающего, напротив, дружба с доброй и веселой Эренией была ему выгодна. Кто же знал, что жаждая поиметь свой золотой угол, он так сильно привяжется к Эрении?

Она была особенной девушкой в его глазах. Не потому, что была богата и красива (ее сестры были также прелестны и обеспечены, да и герцогини Сквалло были отнюдь не единственными обаятельными аристократками Труиза), не потому, что была добра и благосклонна к «шестипалому уроду» (Циллар обходился без доброты десять пор жизни и обошелся бы дальше). Дело было не в этом, дело было в необыкновенном шарме, который Эрения источала каждым словом и каждым жестом. Каждый раз его сердце начинало биться в разы сильнее, стоит ему взглянуть на лёгкую улыбку младшей герцогини, увидеть её издалека или просто услышать её нежный голос, который был таким успокаивающим и приятным.

Без Эрении замок казался Циллару пустым. В нем будто бы не хватало жизни. Циллар не думал, что может по кому-то тосковать, но за десять солнц, в течение которых проводилась ярмарка, он убедился в обратном. Поэтому когда герцогское семейство наконец вернулось домой, Циллар воспользовался первым же представившемся шансом на встречу с Эренией. Нашел он ее в крытом цветнике, где она по обыкновению коротала часы.

— Поездка понравилась Вам, Ваша Милость? — на самом деле, ему было глубоко плевать на поездку, главное, услышать ее голос.

— Милый Циллар! — Эрения, до этого погруженная в размышления, будто заново родилась. — Поездка прошла великолепно! Ярмарка — такое дивное событие, как жаль, что ты не смог насладиться им со мной.

Дальше она рассказала ему обо всех чудесах королевской ярмарки: и о шутах, и о веселых плясках с более приличными танцами, и об устроенном представлении. Циллар слушал и не слушал ее одновременно, наслаждался голосом, не обращая внимание на детали. В раннюю пору своей жизни он видел много нищенских ярмарок (хотя ни в одной так и не смог поучаствовать) и не думал, что аристократы в то дело привнесут какую-либо новизну.

— А еще мной заинтересовался наследный принц, — слегка угасшим голосом закончила Эрения.

— Наследный принц? — Циллар выловил из потока ее речи только это слово и зацепился за него. — Вы рады этому?

— Не знаю, — Эрения пожала плечами. — Отец говорит: «Даже маленький камень может взлететь в небеса, если его подбросит правильная рука». Принц Эльрос — моя рука, и я не должна упускать свой шанс.

Краешком туфли она поддела валявшийся под ногами камешек и пнула его, отчего тот слегка подлетел, прежде чем снова упасть на землю.

— Меня волнует только один вопрос, — продолжила она, глядя под ноги, — буду ли я любима, если выйду за принца? Милый Циллар, мне бы так хотелось быть любимой и любить в ответ. Вот бы меня любил прекрасный мужчина, — она мечтательно прикрыла глаза, — я бы без раздумий вышла бы за него, даже не дожидаясь брачного возраста, веришь мне, милый Циллар? — она посмотрела на него, заглядывая в самую глубь зеленых глаз.

— Ваша Милость, я верю Вам, — Циллар не удержался, и поднес ее руку к губам, — и более того, Вы всегда можете рассчитывать на мою любовь.

Он не знал, что признаться будет так легко, слова будто сами собой соскочили с языка. Он не знал, как Эрения отреагирует, но надеялся, что положительно.

— Милый Циллар, благодарю тебя, — она весело рассмеялась, явно не воспринимая произнесенные слова всерьез. — Не стоит утешать меня, я в этом не нуждаюсь. До брачного возраста еще много лун и пор, принц Эльрос может и полюбить меня.

Циллар только собирался объяснить ей серьезность своих чувств, как в цветник вошла служанка, извещая о прибытии учителей. Эрения вынуждена была отправиться на занятия, а Циллар — мести дорожки. К счастью, дождь уже прошел, и в ближайшее время не помешает.

«Раскрыл рот, а откусить не смог, слишком большой для тебя кусок», — корил себя Циллар, машинально водя сорго из стороны в сторону. Отказ, а точнее невосприятие Эренией его признания, не злил его, а только заставлял расстроиться. И то, в большей степени Циллар расстроился из-за себя, чем из-за Эрении. Он прекрасно понимал, что голодранец без гроша в кармане и с дырявой крышей над головой совершенно не нужен блистательной младшей дочери герцога.

Эрения, бесспорно, заслуживала лучшего мужчину: состоятельного, обладающего не последним местом в мире. Однако, от этого понимания желание обладать сердцем Эрении никуда не улетучилось, оно только увеличилось до желания обладать деньгами и положением. Сколько себя помнил, Циллар никогда не имел четкую цель перед собой, живя одним днем. Теперь же цель обогатиться ради любимой маячила перед ним золотым динарием, и Циллар во что бы то ни стало намеревался этот динарий поймать.

— Ты будешь моей, Эремина, — шептал он себе перед сном, — рано или поздно, и я сделаю для этого все.