Глава 49. Помпезное пребытие

Ларитта принялась уговаривать немедленно примерить наряд, но Снежана не спешила. Она, вообще, не знала, что с этим платьем делать. Принять подарок? Но не воспримет ли это принц как знак благосклонности с её стороны? Может, лучше отказаться — вернуть подарок назад? Но Снежана не знала тонкости местного этикета. Вдруг такое поведение расценивается тут как неуважение к королевской особе со всеми вытекающими последствиями?

Советоваться с Лариттой Снежана тоже не считала хорошей идеей. Не настолько она доверяла южанке, чтобы рассказать, что подарок от принца. Ларитта как-то сама обмолвилась — всё, что будет сказано девушкам-участницам фестиваля, может быть использовано против тебя. Поэтому Снежана не придумала ничего лучшего, чем повесить пока платье в шкаф.

Ларитта была разочарована, но недолго. Вскоре и её внимание, и внимание Снежаны привлёк шум, раздающийся с улицы — торжественный вой фанфар. Они обе прилипли к окну.

— А вот и Бьютрис пожаловала, — усмехнулась южанка. — Что я говорила? Приедет последней и сделает из этого целое представление.

То, что происходило за окном, действительно было похоже на помпезное шоу. Одна за другой во двор въезжали кареты — ярко красные, под цвет заходящего солнца. Все лошади, запряжённые в кареты, были как на подбор — одной породы. Чёрные с золотистыми гривами. В цвет гривам позолотой блестели эмблемы рода, на дверцах карет.

В первом экипаже прибыли музыканты с фанфарами. Они выставили длинные трубы, украшенные флагами, прямо из окон и исполняли туш, такой громкий и торжественный, что мёртвых поднял бы из могил.

Вторая карета с открытым верхом была заполнена циркачами. Они виртуозно жонглировали шарами, булавами и кольцами. Несколько следующих карет занимали дамы в изысканных нарядах.

Все прибывшие выстроились у входа во дворец, образовав живой коридор. И только после этого во двор въехала ещё одна карета. Самая большая, самая кричащая. Несколько слуг подскочили к двери, как только карета остановилась.

Снежана не сомневалась, что Бьютрис покажется именно из этого пафосного транспортного средства. Воображение тут же нарисовало образ — высокая красотка с яркими выразительными нагловатыми чертами лица и вызывающей манерой поведения.

Каково же было удивление, когда поддерживаемая слугами из кареты вышла виновница всей этой шумихи. Маленькая, максимум полтора метра, девушка, с лицом фарфоровой куклы. Вернее, она была бы похожа на милую куклу, если бы ей глаза побольше. А так её мелкие черты лица больше ассоциировались с птичьими. И хоть образ совсем не совпал с тем, что рисовало воображение, всё же блёклой её назвать было нельзя. Правда, это из-за внешней мишуры — ярко-красного платья и дорогих украшений.

Бьютрис встретили овациями и новой порцией трубного рёва. Если она хотела, чтобы весь дворец наблюдал её приезд, она своего добилась. Снежана была уверена, что большинство придворных и все поголовно девушки-участницы фестиваля сейчас прилипли к окнам и с любопытством созерцают шоу.

— Моё задумчивое высочество, не хотите взглянуть на представление? — позвал Мёрфиль с подоконника.

Твинсен нехотя подошёл к окну. Увидел примерно то, что ожидал: кони, люди, кареты и звезда представления — Бьютрис. Всё пёстрое до рези в глазах и звонкое до рези в ушах.

Но Твинсена спектакль оставил равнодушным. Сегодня у него было хорошее настроение, и даже шумное прибытие Бьютрис не испортило его. Твинсен с недавних пор обнаружил, что затея с фестивалем перестала его раздражать. Теперь ему было даже интересно. Он знал причину — Анабель, эта дьявольски красивая северянка. Утончённая, умная, дерзкая. Он уже три ночи подряд провёл с мыслями о ней.

Твинсен всё ещё не мог понять, что делать со своим влечением. Ему хотелось флирта, ухаживаний, игры. Ему хотелось вызвать в ней ответное влечение. Воображение рисовало тайные встречи, прикосновения, поцелуи. Запретные будоражащие отношения…

Твинсен чувствовал приятное предвкушение от завтрашнего открытия фестиваля, которое завершится балом. Он сможет танцевать с Анабель. Одной рукой сожмёт её ладонь, другой будет касаться открытой спины. Она сделает высокую причёску — поднимет волосы, и у него будет возможность смотреть на её тонкую шею и соблазнительные ямочки возле ключиц.

Ему захотелось, чтобы на балу она была в таком же платье, как его юношеская любовь — дева с иллюстрации в книге. Он дал портнихам задание. Они работали без сна и справились в срок. Твинсен чувствовал лёгкое волнение, когда отправлял лакея передать подарок. Ещё никогда в жизни ему так сильно не хотелось, чтобы подарок пришёлся по душе.

Фанфары грянули с новой силой, вырвав Твинсена из его фантазий.

— Как вам представление? — Мёрфиль улыбался.

— Если цель этого зрелища — собрать как можно больше зрителей, то Бьютрис можно поздравить с успехом.

— Думаю, она старалась в основном для одного, — Мёрфиль закинул ногу на ногу.

— Имеешь в виду меня?

— Естественно. Тут все охотятся за вашим сердцем.

— Тогда она избрала неправильную тактику. Охотники не создают шума, наоборот, маскируются — подбираются к жертве незаметно.

Мёрфиль рассмеялся.

— Сегодня вы неожиданно глубокомысленны и остроумны, моё философское высочество. Но позвольте заметить, что тактика бывает разной. Я тоже ярок и звонок, — шут потряс головой, и бубенцы на его колпаке послушно зазвенели. — Но именно яркий маскарад иной раз чудесно усыпляет бдительность.

— Это ты про свою способность подкрасться незаметно?

— Это я про то, что не стоит недооценивать охотничий инстинкт соперника.

Твинсен знал, что Мёрфиль ничего не говорит просто так. Но на этот раз не стал расшифровывать его шараду. Как только фанфары замолкли, голову снова непроизвольно заняли мысли об Анабель.

Крайдан сидел за столиком в таверне «Вечер у камина». Именно это тихое дорогое заведение для высших слоёв знати было указано в записке, которую ему передали. Это произошло, когда он проводил Снежану до дверей её покоев. Не успел наведаться к себе, как лакей остановил его и вручил послание.

Крайдан сразу понял, что записка от женщины. Тонкая бумага розового оттенка — на ней ровные витиеватые буквы. Автором послания оказалась Жулина, подруга супруги. Он пробежал строчки глазами. Жулина просила о встрече, объясняя тем, что у неё важный разговор касательно Альмиры.

Первым порывом Крайдана было перенести встречу. Ему не хотелось уезжать из дворца, отменять ужин со Снежаной. Ему хотелось пообщаться с ней. Он ждал этого разговора. Предвкушал его. Чувствовал, что она хочет рассказать ему много важного. Ему нужно было узнать, как провела она эти три дня. Узнать во всех подробностях, чтобы убедиться, что ей ничего не угрожает — он ведь теперь её опекун. Хотя кого он обманывает? Дело не только и не столько в опекунстве. Он соскучился. Просто хотел побыть с ней. Смотреть, слушать, чувствовать.

Там, в пещере Коэна, он поклялся себе, что будет пытаться относиться к Снежане как к сестре. Как к близкому человеку, нуждающемуся в помощи брата. Но стоило ему увидеть её, все данные себе обещания были нарушены. Он смотрел, как Тельмар посвящал её в целители, и не мог разглядеть в ней сестру. Она осталась для него желанной женщиной. Сильной, непреклонной, дерзкой. Её развевающиеся под порывами ветра волосы, её обнажённое плечо и спина, нежная кожа, едва проступающие трогательные позвонки будили в нём плотские желания. Разлука только усилила их. Пещера Коэна вывернула душу наизнанку, но не излечила от запретных чувств.

Но Крайдан считал себя достаточно сильным, чтобы справиться. Он не может задушить влечение, но он сможет не проявлять его внешне. Он быстро написал Снежане записку, что срочные дела мешают быть на ужине, и передал с лакеем.

Крайдан должен был пойти на встречу с Жулиной. Он терзался тем, что так быстро забыл о супруге, которая сейчас в одиночестве оплакивает потерю. На его последнее письмо она ответила так немногословно и так туманно. Написала, что никак не может пережить то, что произошло, и хочет пока остаться в обители. Возможно, она на грани душевного срыва. Кто как не близкая подруга может поведать, что же на самом деле происходит с Альмирой. Именно поэтому Крайдан сейчас здесь.

Жулина подъехала к таверне «Вечер у камина» в крытом двухместном экипаже.

— Ты знаешь, что делать, — сказал ей спутник в длинном сером плаще, накидывая капюшон на голову. — Я подожду тебя здесь.