Глава 15 · Сюрпризы продолжаются

Лайэль

Над часовней кружили вороны. Я заметил их издалека, и это мне сразу не понравилось. Не помню, чтобы я кого-то приглашал.

Завидев нас, один из них сделал плавный круг и спикировал вниз. Мы обнялись с Тьярри на ходу.

— Не опоздал? — подмигнул он, кивком приветствуя Диали.

— Как ты вообще узнал? — вздернул бровь я.

— Король Антуанэль сказал. В отличие от тебя… Друг, называется, — демонстративно надулся он.

— Да ладно тебе, — мы отошли в сторонку, пока Диали о чем-то восторженно щебетала с Греттель. — Если честно, я вообще не знаю, что из этого получится…

— То есть? — лицо Ворона вытянулось в изумлении. — Ты рискуешь?

— Ну ты скажешь! Нет конечно, — я попинал ногой кротовый холмик у стены часовни и скривился. — Я не уверен, что отец подпишет отречение.

— О как! Зато предложение уже сделал и народ созвал, — он обвел рукой окрестности.

Я недовольно поморщился: жители поселка стекались к часовне со всех сторон, как муравьи на банку пролитого варенья. Не знаю, я никого не приглашал, но, кажется, об утреннем событии знает не только Медовая балка, но и близлежащие селенья.

— Никого я не звал! Я вообще не понимаю, как они узнали! По-тихому вчера договорился с жрецами. Заплатил… Думал, мы тут будем с ней вдвоем.

Ворон скрестил руки на груди и причмокнул губами:

— М-да, конфуз! Как собираешься выкручиваться?

Я взглянул на него. В глаза не смотрит, а куда-то в сторону. Вижу, что ему смешно, и руки сразу зачесались ему врезать.

— Ворон, ты сюда зачем явился? Поддержать или позубоскалить?

— Ну что ты! Поддержать, конечно, — он улыбнулся и приобнял меня за плечи.

— Вот и поддерживай! — я нервно скинул его руку. — А то не знаю даже, как бы не пришлось теперь отвечать, если не сдержусь и напинаю такому вот могучему королю!

Тьярри захохотал.

— Ты прав, у рыбака могли бы быть проблемы…

Я уже начинал нервничать. Народ все стекался, жрецы мялись у алтаря, вопросительно посматривая на меня, а на запястьях Диали все еще сияли проклятые браслеты! Это значит, что отречение так и не подписано, а я все еще принц, о чем Ворон мне сейчас так ненавязчиво напомнил!

Гонец не появлялся, и меня начала разбирать знакомая злость.

— Что там происходит? Ты там был? — я ухватил за грудки безмятежно насвистывающего что-то себе под нос Ворона и как следует встряхнул. Бесит, что я весь на нервах, а этот будто получает удовольствие!

— Где? Во дворце? Лайэль, да я и так нигде не успеваю…

— Говори! — я прижал его к стене часовни. — Вижу по твоей довольной роже, что не договариваешь что-то! Ты же видел отца, раз прилетел!

— А какая шлея тебе под хвост попала, что ты в ночь сюда помчался? — зашептал он, потому что на нас уже поглядывали с удивлением. — Довел бы дело до конца, и вместе с утвержденной бумажкой бежал бы сватать! Нет, приспичило тебе! Хотя… — он хитро ухмыльнулся, — я понимаю.

Понимает он… Конечно, понимает! Сам женился втихаря, боюсь представить, как давно. Явно на завтра не откладывал. Я вздохнул и выпустил его.

Он передернул плечами, поправляя помятый сюртук:

— Да не психуй, я сверху видел — они рядом…

Они? Я только рот открыл, чтобы задать ему вопрос, как народ загомонил и расступился. Раздалось ржание лошадей, и из-за леса появился экипаж. Не так ожидаемый мною одинокий гонец, а, мать его, королевский экипаж с гербами и торжественными флагами! Следом вырулил второй, затем третий и завершал шествие небольшой отряд королевской охраны при полном параде!

Я тихо взвыл. Только отца тут не хватало! Чуть не прибил сияющего Тьярри, когда понял, что всю процессию сопровождают его вороны. Он с ними заодно!

Меня отвлекла Диали, которая в ужасе повисла у меня на руке. Ее трясло так, словно этих воинов прислали, чтобы схватить ее и немедленно казнить.

— Лайэль…

Психовать при девушке было глупо. У нее, бедняжки, и так ни кровинки на лице. Хотел же сделать все по-тихому! А сейчас что получается? Всемирный праздник или грандиозный скандал?

Экипажи остановились. Из второго тут же вылетел Ваффель: в помпезном парадном камзоле, на деревянных каблуках и в напомаженной прическе. Спотыкаясь от волнения, подбежал к первому экипажу, распахивая дверцу.

— Его Величество король Антуанэль Лаури Лапидус дила монд Алайя и Ее Величество королева Адриана Силиция! — запыхавшись, представил он и поклонился мне.

Ну ладно. Этого выскочку я уже простил. Тем более, что Диали за него сама вступилась. Ваффель лез из кожи вон, стараясь мне понравиться, потел, утирал лоб платочком и готов был расшибиться в своем стремлении всем угодить.

Отец вальяжно вышел из кареты, поправляя повязку на больном плече, и подал руку матери. Та, сощурившись на солнце, подмигнула мне и, поддерживая юбку, спрыгнула прямо на траву. Народ охнул и попадал ниц. Такого тут никто не ожидал. Даже жрецы обалдели и не сразу сообразили, что они хозяева часовни, а значит, им и предстоит встречать гостей.

Король важно поприветствовал публику и подошел к нам с Диали. Та, бледнея, вцепилась в мою руку. Могу ее понять, я и сам не знал, чего сейчас нам ожидать. По сути, отец имеет право арестовать даже меня по обвинению в измене государству.

Я сдержанно молчал, соображая, как себя вести, одновременно прикидывая, хватит ли мне сил справиться с охраной. Тем временем дверцы экипажей отворились. Из одного вырулила парочка важных шишек из Совета, а из другой, споря и ругаясь на ходу — госпожа Барбарель и баба Шуша.

Одного взгляда на двух последних мне хватило, чтобы успокоиться. Вряд ли они так разнарядились бы на мой арест. Госпожа Барбарель красовалась в длинном атласном черном платье в алую розу, на голове прическа в виде двух гугулек, украшенных такими же розами и мушка над губой. Хоть сейчас на сцену! Баба Шуша не отставала: яркая — вырви глаз — юбка и шляпа, которая полами застряла в проеме кареты. Именно она и стала причиной их ссоры, ибо чуть не испортила прическу госпожи Барбарель.

Позади меня послышалась возня и возмущенное сопенье:

— Охраняй фланги, Ларри, и вон того длинного с хвостом держи на мушке! Это главный громозуб, хитрый и опасный, он в прошлый раз похитил Диалику!

Ваффель испуганно забегал глазами и обреченно полез за платочком.

— Руки прочь от принца! — раздался возмущенный детский голосок. — Лайэль, ты не волнуйся, мы тебя спасем и никому не отдадим!

В толпе охнула Греттель.

— Этьелен, Ларри! Святые эллины! — она выбралась из кучи народа и теперь бегала вокруг нас, пытаясь поймать сорванцов. — Иди сюда… отдай эту железку! Ваше Величество, простите!

Вмешательство пацанов разрядило обстановку. Отец белозубо улыбнулся.

— Я с миром! — он шутливо вскинул руки в примирительном жесте. — Завидная охрана у тебя, Лайэль!

Пришлось прийти на помощь Греттель:

— Отряд! Занять позиции у часовни! — рявкнул строго, и пацаны резво бросились исполнять, а я повернулся к родителям. — Здравствуй, отец. Мама… — я кивнул головой, приветствуя Силицию.

Диали едва смогла что-то сказать в знак приветствия, все норовя спрятать лицо за моим плечом. Я крепко сжал ее пальцы.

— Отец, если ты приехал сказать, что передумал, то я все равно…

— Я знаю, — перебил он, улыбаясь. — Я слишком хорошо тебя знаю, сынок, чтобы не догадаться, что ты все равно поступишь по-своему…

— Но ты не подписал мое отречение! — я сжал запястья Диали, продемонстрировав их королю.

Отец невозмутимо развел руками.

— Я счел, что ты тоже должен присутствовать при столь значимом для Алайи событии. Поэтому… Ваффель!

Распорядитель тут же возник по правую руку от короля, вместе с пажом, который заботливо держал в руках деревянную подставку и перо.

— Не будем задерживать уважаемых жрецов, — отец поднял голову в небо, с наслаждением вдохнув ароматы леса, пощурился на солнышке и махнул рукой Ваффелю: — Прошу вас, приступайте!

Ваффель вытянулся в струнку и развернул позолоченный свиток.

— «Сим удостоверяю свое добровольное отречение от престола королевства Алайя в пользу своего сына принца Флориана Лайэля, которого после подписания сия документа приказываю именовать королем!» — громогласно провозгласил он и важно добавил: — Согласно законам Алайи последний приказ правителя пересмотру и отмене не подлежит.

Пока я вместе с оглушенной публикой ловил ртом воздух от изумления, не в состоянии вымолвить ни слова, Ваффель расстелил указ на подставке пажа, и король подмахнул его пером.

— Для вступления закона в силу нужен свидетель, который заверит документ. Некое высокопоставленное лицо, обладающее высоким титулом или независимой магией. Кто может? — обратился к массам Ваффель.

— Я могу!

Тьярри только сейчас показался на публику. Завидев его, Ваффель побледнел, потом покраснел и вытянулся в струнку.

— Король Кавьердера и Меридора Тьяурус кьер Дикас! — представил его важно, но заикаясь от волнения, и отвесил низкий поклон.

Народ замер, потом загомонил, раздались восхищенные вопли. Такого количества королей за раз в Медовой балке отродясь не видели. Боюсь, теперь об этом дне тут будут слагать легенды, а эта часовня станет местом особого поклонения.

Тьярри приветствовали так, что мне даже завидно стало. Он и освободитель, и благодетель, и вообще по всем статьям красавец! Ох, доберусь я до этого благодетеля, возможно, прямо сегодня! Чтобы неповадно было вертеть интриги у меня за спиной!

Под моим уничтожающим взглядом Ворон вальяжно подошел к Ваффелю и взял перо.

— Его Величество король Флориан Лайэль Лапидус дила монд Алайя! — помпезно представил Тьярри, подмахивая документ, и хищно улыбнулся, глядя на меня.

Паж поднес указ членам Совета. Те шлепнули на нее печать, которая тут же засияла голубым.

— Зачем, отец? — только и смог вымолвить я, все еще до конца не осознавая того, что произошло.

Он положил руку мне на плечо.

— Лайэль, мне пора на покой. Настало время уступить место молодым. Куда мне тягаться вот с ним, например? — он дружелюбно кивнул на Тьярри. — А тебе он по зубам. Я видел вас с ним в деле, далеко пойдете. Вас ждут великие дела. А меня отпусти. Дай хоть немного пожить для себя. Развести сизоуток, спокойно поохотиться в лесах…

Я с удивлением вздернул бровь:

— Не знал, что у тебя такие увлечения.

Отец засмеялся:

— А ты думал, откуда у тебя твое пристрастие к рыбалке? Я хочу просто тихо посидеть на берегу с удочкой… Выпить с любимой бокал вина на закате, ни о чем не волнуясь и зная, что королевство в надежных руках…

Мать обняла его, прижавшись к боку.

— Не спорь, Лайэль, все равно уже поздно, — мягко улыбнулась она. — Мы с отцом приняли это решение еще тогда, увидев тебя у постели Диали. А уж когда появился Тьяурус, наши сомнения рассеялись и вовсе.

— Это пример истинной дружбы на доверии, — поддержал ее отец. — Короли веками добивались этого. Мы с Кьергором и Скарольдом всю жизнь пытались и не смогли. А вам с молодым кьер Дикасом понадобилась лишь минута… Это ли не показатель того, что вы достойны?

Мы с Вороном переглянулись. Вроде и хвалят, а почему-то хочется сбежать. Тот тоже постоянно поглядывал на небо, и я решил закончить этот неудобный разговор.

— Спасибо за доверие, отец.

Я поклонился родителям и повернулся в сторону часовни. Под моим взглядом все, даже жрецы, склонились. Диали смотрела на меня как на привидение и теперь боялась прикоснуться. Я взял ее за руки.

— Не знаю, насколько для тебя принципиально, Ди, — улыбнулся ей. — Но вынужден внести поправку в свое предложение. Ты выйдешь замуж за… короля?

Она замерла, вцепившись в мои пальцы. По-моему, даже говорить не может, только глаза на мокром месте, отсюда слышу, как ухает ее сердечко. Только и смогла, что утвердительно кивнуть и сразу разрыдалась.

Толпа облегченно выдохнула. Раздался гул, восторженные вопли, кто-то, наоборот, рыдал от переизбытка эмоций. Греттель утирала уголки глаз платочком, сдерживаясь, чтобы не зареветь.

Диали вскрикнула, пытаясь вырвать руки, но я удержал. Знаю, милая, просто потерпи. Лиловые наручи вспыхнули огнем, обжигая кожу, а потом плавно испарились. Ди застыла, глядя на меня огромными испуганными глазами и, казалось, не дышала.

— Все, моя родная, а теперь за дело, — я кивнул жрецам.

Всю церемонию я не сводил с нее глаз. Просто не мог поверить, что все позади, и она теперь моя. Только зачем нам столько посторонних? Сейчас лишними казались и родители, и Ворон. Больше всего хотелось схватить ее, убежать, скрыться, чтобы остаться наедине. Осталось только дождаться…

— Протяните руки на алтарь, Ваше Величество, — замогильным голосом проговорил жрец, и я подчинился.

— Ч-что это? — Диали стала белее мела, пошатнулась, едва не теряя сознание, а жрец выронил ритуальный амулет. По толпе прошелся рокот удивления, глаза отца полезли на лоб, а Силиция плотно сжала губы.

Все смотрели на мои запястья, на которых вспыхнул, сияя и переливаясь, проклятый лиловый рисунок…