Глава 6 · Неприятности продолжаются

Меня разбудила служанка. Весело напевая под нос, она заявилась в мою берлогу с ведром и шваброй и страшно удивилась, увидев меня в постели.

— Сьерра! Почему вы здесь? Все невесты давным-давно собрались в центральном зале на занятия по придворному этикету! Вы должны быть там, это подготовка к первому этапу!

Что? Что-то я не припомню, чтобы вчера меня об этом предупреждали. Но спорить я не стала, все равно никому ничего не докажешь, только не приведи боги, навлечешь на себя гнев принца. Я вскочила, хватаясь за чемодан. Тут же вспомнила про Пушеля и обвела комнату взглядом. Его нигде не было и, судя по открытой двери, тут искать его не стоит. Надеюсь, ему хватит тут мышей, а мне за ним гоняться не с руки: прибыл зайцем — сам кормись.

— Как мне пройти в центральную залу? — памятуя о вчерашних плутаниях по коридорам, я была абсолютно уверена, что не найду.

Девушка подумала так же.

— Давайте я вас провожу, — она помогла мне справиться с платьем, наскоро заплела мои волосы в косу и торопливо вытащила меня за дверь.

— Ох, господину Ваффелю это не понравится! — сетовала она, пока мы петляли замысловатыми коридорами.

Я же, открыв рот, только успевала смотреть по сторонам. Внутреннее убранство замка повергло меня в эстетический экстаз. Выйдя из крыла прислуги, мы попали в мраморное великолепие! Кругом белый камень, разноцветная мозаика на окнах и много, очень много цветов! Даже в лесу меньше! Благоухающие лианы увивали коридоры, вились по ажурным аркам, оплетали витражные окна. Цветы стояли в бадьях, вазах, кадках, и, кажется, просто струились из стен! Причем в каждом новом коридоре, была своя цветовая гамма: сначала мы плыли через море белых облаков, потом окунулись в сиренево-розовую патоку, а сейчас будто воспарили в голубые небеса.

Служанка, которая представилась мне Клодией, остановилась у большой резной двери, из-за которой доносилась тихая мелодия. Я приоткрыла дверь и замерла. Ну вряд ли это центральная зала. Наверное, она центральная лишь в гостевом крыле. В довольно большом помещении столпилась яркая стайка девиц в количестве пары десятков. Тут же важно задрав нос дефилировал Ваффель, а довольно средних лет тощая эльфийка с пучком набекрень восхищенно вещала:

— Но вы должны помнить — самое важное это легкость и ггация! В чем заключается ваша кгасота? Именно в ггации! Вы видели, как ггациозно и изящно лебедь гаспгавляет свои кгылья? — она воодушевленно воздвигла руки к потолку. — Набигает воздух в легкие и мчится в небеса… О, светлые небесные погывы! О быстгокгылый ветег в облаках! Ты шаловливый, ловкий и иггивый, неси меня в моих лихих мечтах!

— Госпожа Барбарель, вы опять отвлекаетесь! — одернул ее Ваффель, а та словно вернулась с небес на землю, нервно передернула плечом и поправила выбившуюся прядь.

— Пгостите великодушно, лигическое отступление. Итак, пгодолжим! Догогие мои! Вы должны донести свою кгасоту до пгинца! И донести ее гогдо! Помните, не мужчина выбигает женщину, а она его, ведь даже в пгигоде так заведено, если самка не захочет, она не подпустит к себе самца. А самец он… Ух! — она поежилась и закатила глаза. — Он должен добиваться! Он должен дгаться за свою половину, ибо она и только она обеспечит пгодолжение его года, годив ему дитя… И этот самый самец… — она мечтательно вздохнула, — такой большой и стгастный…

— Госпожа Барбарель! — снова возмутился Ваффель. — О чем вы вообще, о боги!

Аристократичная мадам облила его негодующим взглядом, полным презрения, однозначно говорившем о том, что, видимо, и в природе есть ошибки, и не все самцы одинаково «стгастные».

— Пгошу пгощения! — строго отчеканила она и продолжила: — Итак! Повтогяем за мной: ножку в стогону, поклон — слегка, не усегствуем, вот так! Гучку впегед для поцелуя… Да не так, о боги! Куда ты ее суешь? Пгинцу пгидется пасть на колени, чтобы до нее достать, а мы не забываем — он же пгинц! Он не должен падать пегед вами ниц…

— Почему? Он же самец… — прошептал кто-то в рядах девушек, и все покатились со смеху.

— Тиха-а! — гаркнул Ваффель, и девушки не сразу, но примолкли. — Продолжайте, госпожа…

Я тихонько прокралась в залу и встала рядом с миловидной длинноволосой брюнеткой с большими оленьими глазами. Та хохотала вместе со всеми. Увидев меня, она кивнула и подвинулась, предлагая встать поближе.

— Госпожа Барбарель явно скучает по мужскому вниманию, — бросила она мне шепотом и снова прыснула.

— Ага, а судя по ее внешнему виду, скучает уже лет сто, — я тоже засмеялась, и тут меня увидел Ваффель. Лицо его сразу перекосило, он сморщился, словно лизнул лимон, но ни слова не сказал. Вот же! Угораздило меня с ходу нажить себе врага… Нужно будет как-то подластиться к нему, чтобы не держал на меня зла.

— Повтогим пгиветственный гевеганс! — продолжала разоряться госпожа Барбарель. — Ножка — газ! Гучка — два! Ггациозно, девочки, и нежно! Изящество и легкость — вот ваш конек! — она постепенно повышала голос, под конец полностью скатившись в патетику: — Погазите его в самое сегдце! Гогячее и стгастное сегдце, томящееся без женской ласки. О, стгасть, спали меня до тла! Пылай в объятьях обжигая! Моя душа полна тепла, я загогаюсь и сгогаю!

— Госпожа Барбарель!

Девушки уже бесконтрольно хохотали, и Ваффелю стоило больших усилий навести порядок. Я сама утирала слезы смеха, в следующий раз возьму с собой блокнот и буду за ней записывать!

Пылкая преподавательница сдунула с лица седую кудряшку и пафосно задрала нос. В глазах так и читалось, что Ваффель непроходимый тупица, ничего не смыслит в поэзии, любви и прекрасном, да и вообще не самец.

Мы еще несколько раз повторили приветственный «гевеганс», после чего госпожа Барбарель сухо попрощалась и гордо удалилась через дверь, обдав меня легким винным флером. Ах, вот оно что! Возвышенная и трепетная натура в условиях постоянного нервного напряжения и недостатка объектов для получения эстетического наслаждения нуждается в дополнительной подзарядке, причем прямо с утра.

Ваффель вышел следом, предварительно предупредив нас, что завтра нам предстоит первый этап отбора. А сегодня нам предлагалось отдохнуть и морально подготовиться. Я понимала, что уже завтра многие из нас разъедутся по домам, и мне очень не хотелось быть в их числе, поэтому, немного посомневавшись, рванула следом за распорядителем.

— Господин Ваффель, подождите!

— Чего тебе? — он снова скривился при виде меня, но я, так уж и быть, готова потерпеть его неприязнь, ведь принц того стоит.

— Вы обещали переселить меня в гостевое крыло к остальным девушкам!

— Что? А, это! — он задумчиво потер переносицу. — Мест нет!

— Что значит — нет? — возмутилась я. — Вы приглашаете невесту из знатной семьи и селите ее в сарае? Невесту принца? Что это за неуважение?

— В каком сарае, о боги! В гостевом крыле слишком много знатных девушек. Мы хотели расселить их в комнаты по двое, но многие возмутились, а некоторые и вовсе прибыли со свитой! Завтра отсеется примерно половина. Я от души желаю, чтобы и ты попала в эту половину, но если мне не повезет, освободится много комнат, и тебя переведут!

Я глотала ртом воздух от возмущения и готова была разразиться настоящей обвинительной тирадой, но вовремя вспомнила о том, что я хотела с ним помириться. Как бы гордость не взывала, но мотивация была сильнее.

— Ну что ж, хорошо, — я проглотила свою обиду, от души желая в мыслях этому Ваффелю провалиться сквозь землю. Как только я стану женой принца, я тут же уволю этого напыщенного невежу! — У меня есть еще одна просьба…

Ваффель наградил меня взглядом, словно я козявка, проползающая мимо.

— Подскажите, с кем я могу отправить домой кота?

— Что? — похоже, он ожидал все, что угодно, поэтому совсем не сильно удивился.

— Кота. Моего. Видите ли, он нечаянно залез в чемодан и приехал вместе со мной во дворец…

— Кот во дворце⁈ — ахнул Ваффель. — Королева Силиция не выносит котов! Мы не держим их в замке! Немедленно избавьтесь от него!

— Вот я и говорю! Можно отправить гонца с котом обратно к Греттель?

Ваффель презрительно фыркнул:

— Вы полагаете, мы должны выделить вашему коту королевскую карету? А кортеж сопровождения не нужен? А может быть, господину Морденелло — члену королевского Совета составить ему компанию? Дорогая моя! Что вы себе возомнили? Завтра вас отсеют с первого этапа, я посажу вас вместе с котом в карету, и вы самолично доставите его домой! В этом случае я не поскуплюсь даже на кортеж, одной заботой меньше! Да, да, я предоставлю вам карету, не взирая на то, что благодаря вам одна еще лежит в полях в грязи!

— Причем тут я? Просто был дождь! — я сжала кулаки и едва не разразилась ругательствами. Мне стоило больших трудов унять себя.

Ваффель, сочтя, что разговор окончен, направился по коридору прочь, но я сдаваться не спешила.

— Господин Ваффель!

— Да что еще? Святая Эффа, защити!

Я сделала несчастное личико и смущенно поводила туфелькой по полу:

— Мне очень неудобно вас просить, но не могли бы вы проводить меня обратно? Дворец такой большой, я не запомнила дороги, я просто заблужусь!

Ваффель поморщился и беспомощно огляделся по сторонам. Как назло — вокруг никого, и деваться некуда.

— А если я заблужусь, я могу чего-нибудь натворить, а спросят с вас! Потому что я обязательно скажу, что вы отказались меня проводить, — видя, что он сомневается, я затараторила, дабы не дать ему возможности улизнуть.

Он обреченно вздохнул и направился по коридору, кивнув, чтобы я следовала за ним. Я едва поспевала за его широким шагом, судорожно раздумывая, как выудить из него информацию на тему завтрашнего дня.

— Господин Ваффель, а вот первый этап отбора, он…

Ваффель резко остановился и развернулся ко мне.

— Еще одно слово, — он вытянул вперед указательный палец, — и ты отправишься домой сегодня!

Он развернулся и продолжил путь. Все ясно. Сначала нужно подружиться. Я досадливо вздохнула и побежала следом за ним.

Хоть я и плохо ориентировалась в замке, но понимала — он ведет меня другим путем. Так и есть. Вместо крыла прислуги мы вышли прямо в кухню, и я сразу же тысячекратно пожалела, что попросила его об услуге. Святая Эффа и луноликие эллины, да лучше бы я плутала весь день по замку! Теперь проблем не оберешься, а про дружбу и вовсе придется забыть!

В кухне развернулся форменный хаос. Сдвинутые столы, горы битой посуды, опрокинутые корзинки с овощами и крупой, гремящие под ногами кастрюли… Поварята, вооружившись кто чем, носятся из угла в угол, поскальзываясь на битых черепках, и ловят… Пушеля! Тот, ощетинившись и запушив хвост, с дикими воплями скачет с полки на полку, путается под ногами у служанок, которые орут дурниной и карабкаются на столы. Что за реакция на обычного кота? Обычно дамы так реагируют на крысу!

Пушель, выскользнув из рук одного из поварят, увернулся от летящей в него сковородки, и, прижав уши, сиганул на очередную полку. Посыпались горшочки со специями, устилая и без того красочный пол радужными разводами, молотый перец взметнулся облачками в воздух, вокруг зачихали.

Пушель, неудачно зацепившись лапой, сам сверзился в облако перца, хватанул его раскрытым ртом и чихнул. Сам напугался своего же чиха, попятился назад и сбил бадью с компотом. Сладкая жижа растеклась под ногами, поварята заскользили, падая и ругаясь.

Глаза у Пушеля слезились, он не глядя прыгнул в сторону, задел громадную бутыль с маслом, та закачалась, все вокруг ахнули. Бутыль, крутанувшись вокруг своей оси, едва устояла на самом краю стола, а Пушель, отскочив, угодил аккурат на противень, где мариновался гусь. Гусь, едва не гогоча, отправился в полет в теплые края, приземлившись к компотно-приправное месиво, кот же, отплевываясь и чихая, забился в самый угол кухни.

Крики и вопли сквозь слезы и смех.

— Это зачем… Это как? Это что такое⁉ — Ваффель пошел красными пятнами от возмущения. — Немедленно поймать! И утопить к чертям собачьим! В мешок и в пруд — сейчас же!

Он наградил меня таким многообещающим взглядом, что я решила, он это про меня. Пушеля поймали и под его возмущенный ор и ликующие крики толпы запихнули в мешок. Только сейчас сообразила, какая незавидная участь его ждет и бросилась спасать.

Мы с подростком-поваренком как раз тянули орущий и шипящий мешок каждый на себя, когда дверь кухни распахнулась, являя новый персонаж. Сухонькая и сморщенная бабка в невнятных очочках замерла на пороге и окинула всех строгим взглядом. Я даже перестала драться за мешок. Так поразил меня ее наряд. Бабка словно только что сошла со сцены театра.

Яркое платье, разрисованное различными узорами, явно ручной работы, очень много амулетов на дряхлой шее и руках, и в довершение всего — огромная с отложными полями шляпа совершенно безумной расцветки, от которой пестрило в глазах.

Несмотря на всю комичность ее внешности, контингент замолкнул и припух, выражая свое уважение. Не знаю, кто это, но фигура явно значимая, ибо даже Ваффель уважительно кхыкнул и склонил голову в приветствии, а Пушель в мешке прекратил шипеть и вырываться.

— Чего устроили? Ажно в моей хибаре слышно! — строго вопросила бабка, обводя взглядом погром.

Все вокруг зашептались, толкая друг друга плечами, словно боялись вступить с ней в диалог.

— Доброго вам здравия, бабушка. Вот… кота ловили, приблудился, — вежливо отрапортовал Ваффель.

— Экий ты старый пердун, а туда же — бабушка, — передразнила она его. — Я тебе, пенек трухлявый, скорей подружка, а не бабушка. А ну-кась, отпусти! — приказала она поваренку, кивнув на мешок.

На меня она даже не взглянула. Я нерешительно отпустила мешок, а мой оппонент по дележке котов даже его учтиво развязал. Пушель, вместо того чтобы спасаться бегством, застыл в мешке, ошалело глядя на бабку.

— Со мной пойдешь, — сказала она Пушелю, а тот ее как будто понял. — А ты, хрыч сушеный, сам в пруд ныряй! Твои обязанности где? Правильно, на отборе, а сюда нос свой корявый нечего совать!

Я быстро смикитила, почему никто не связывался с бабкой, бывают вот такие — острые на язычок. Ты ей слово — она тебе десять, поэтому благоразумно решила промолчать.

Бабка развернулась и шаркающей походкой отправилась прочь, Пушель словно под гипнозом увязался следом.

— Карга старая, — прошипел сквозь зубы Ваффель.

— Я все слышу! — донеслось из-за двери.

Воцарилась гробовая тишина. В этом безмолвии, как вишенка на торте, что-то глухо крякнуло, и со стола с грохотом сверзилась та самая бутыль с маслом.