Глава 8 · Королевская чета

Выйдя в центральную залу, я зажмурилась. В глазах зарябило от разноцветия нарядов многочисленных потенциальных невест. О боги, на месте принца, увидев этот разношерстный фейерверк, я бы бегом бежала прочь. Девушки не поскупились, нацепили на себя все самое праздничное и дорогое: пышные вечерние платья, горы драгоценностей. На изящных пальчиках сияли кольца, а в замудрёных прическах сверкали, сияя в солнечных бликах, драгоценные диадемы. Их что, не предупредили, что это испытание, а не бал?

Потерев глаза, я невольно отвернулась. Солнечные лучи проникали в холл сквозь высокие — в пол — аркообразные окна из матового желтого стекла с витиеватым орнаментом, стелились по выложенному золотистой мозаикой полу, облизывали стены и взрывались вырвиглазовским салютом, едва соприкасались с вычурными украшениями горе-невест. Ну кто же так одевается средь бела дня? Вечерний наряд на то и вечерний, чтобы надевать его вечером!

Но девушкам все было нипочем. Подумаешь — день деньской, главное же, привлечь к себе внимание принца, сделать так, чтобы он сразу их заметил и ослеп, раздавленный лавиной нереальной красоты. Ослепнуть здесь совсем не сложно, кстати. Я даже уверена, что он уже взглянул и наверняка ослеп. Почему они считают, что принц должен быть падок на блеск как сорока?

Девицы оживленно чирикали между собой, восхищенно оглядывали залу и в нетерпении вытягивали шеи, силясь разглядеть его где-то поблизости.

Я тоже оглянулась пару раз, на всякий случай, чисто из любопытства, хотя внутренний голос упрямо подсказывал мне, что наш жених на это испытание не выйдет. Лечит глаза, узрев сие обилие вселенской красоты. Если бы не эта уверенность, я бы, возможно, даже засмущалась своего неброского наряда.

А оделась я в легкую шелковую тунику небесного цвета с золотистым орнаментом по горловине. Волосы просто завязала в хвост, а уж цеплять на себя какие-либо побрякушки мне и вовсе в голову не пришло. Изящные сандалии на ноги — и вуаля! — легкий незамысловатый образ, идеально подходящий под мои глаза. Жаль, никто не оценит, даже острый взгляд эльфа вряд ли выцепит меня в этом калейдоскопе блеска и красок.

Распорядитель выполз из центрального входа, на ходу что-то вычитывая в объемной, наверняка старинной, судя по облупленной позолоте на обложке, книженции. Подняв взгляд на толпу невест, он сначала зажмурился, потом недоуменно протер глаза. Так и замер с раскрытым ртом, даже не успев принести слова приветствия. Растерянно обернулся на сгрудившуюся у стены прислугу, зыркнул грозным, многообещающим взглядом по кучке помощников и обреченно закатил глаза к потолку.

Я давилась беззвучным смехом — такого поворота он явно не ожидал. Кому теперь влетит за то, что вовремя не объяснил невестам, что сегодня у них еще не свадьба?

Ваффель прочистил горло и нервно постучал себя кулаком в грудь.

— Ммм, уважаемые барышни, приветствую вас и прошу внимания! — гул голосов затих не сразу, распорядителю пришлось еще как минимум дважды привлекать к себе внимание и даже повысить голос. — Я рад приветствовать вас на вашем первом испытании, — заявил он, когда девушки прекратили гудеть и, сверкая драгоценными каменьями и любопытными глазищами, наконец, сосредоточили свои взоры на нем. — Сейчас я попрошу вас проследовать за мной в сад, где вы будете представлены королевской чете.

Девицы снова загомонили. Разношерстная толпа заметно оживилась и колыхнулась в сторону выхода.

— Минуточку, минуточку! — суетился Ваффель. — Не нужно торопиться, да что ж это такое, в самом деле, вы же леди, а не отара овец! Клоранс, о луноликие эллины, ну что же ты стоишь пеньком? Построй их парами что ли! Ммм… десять… двенадцать… двадцать четыре… — приговаривал он, что-то записывая в узком свитке, пока девушки парами проплывали мимо него в сторону ворот, ведущих в сад. — Двадцать семь, — заключил он удовлетворенно, провожая меня взглядом, ибо в отличие от остальных, в сад я не торопилась и строиться парами не желала.

Эльфийский королевский сад поражал объемами и великолепием. Я застыла, не в силах двинуться с места, пораженная масштабами невиданной доселе красоты. Нет, наш лес тоже был магически красив. Я могла часами бродить по нему, любуясь великолепием дикого разнотравья, вдыхая чарующие ароматы медвяных трав, но тут было совсем другое…

Кованые створки ворот, увитые плетистой розой, распахнулись, открывая взгляду завораживающее дух великолепие. Королевский дворец располагался на возвышении, а вот сад — в низине, поэтому отсюда открывался уникальный вид. Я сразу же утонула в чарующем море цветов: разных, иных я и названия не знала, но сразу было понятно: то не дикие цветы, а заботливо выращенные садовниками специально для королевского сада.

Ухоженная и очень широкая тропа, усыпанная разноцветным гравием, вела вниз сквозь благоухающие облака и спускалась к небольшому озерцу из лотосов.

Громадные, размером с хороший подсолнух, они возвышались над водой, путаясь в глянцевых листьях. Трепетали золотыми тычинками, а вокруг носился рой неугомонных бабочек. Кованый с изысканными вилюшками мостик перекинулся через чарующее лотосовое поле, пригласительно маня за собой.

За озером расстилался сад из цветущих акаций и клициний, изящные молодые стинарры тянули свои цепкие ветви под небеса, сияли глянцем листья магнолии и лазоревого магоцвета. Сиреневые шапки акации свешивались почти до земли, и их соцветия тонули в белых ароматных облаках лунного пиона-горицвета. Мой любимый цветок! Лунным горицветом он называется потому, что ночью при полной луне его лепестки начинают светиться серебристо-голубым. Бабушка всегда сажала эти цветы, поэтому я никогда не боялась выходить из дома ночью — бело-голубые «фонари» освещали весь двор, подобно осколкам луны, упавшим с небес на землю.

Сам сад располагался будто в чаше, по краям которой застыли лесистые горы. В просветах между них виднелось море. Надо же, я и не представляла, что здесь настолько красиво! Боковая пристройка к замку, где поселили меня, была с противоположной от сада стороны и выходила к реке. Аккуратные клумбы сменялись островками обильно-цветущей дикой растительности, кругом ухоженные дорожки и позолоченные скамейки. Красиво, но привычно. А здесь…

Я очнулась, когда поняла, что щебечущее разноцветное облако невест уже миновало мостик и углубилось в аллею розовой тевии.

Аллея была усыпана розовым: тевия отцветала, роняя лепестки, они шуршали под ногами, кружили в воздухе, при малейшем дуновении ветерка срывались с веток и земляничными облаками оседали на руки, волосы и плечи. Аромат стоял такой, что с ног валило. Нежный, цветочно-ванильный с нотками земляники. Я аккуратно ступала ногами по облакам лепестков, борясь с искушением разуться и пробежаться босиком. Ох, а какая, наверное, здесь царила красота, до того, как по этой тропинке прошелся табун из невест! Они же почти все разметали своими необъятными юбками!

Аллея вывела меня на просторную площадку, по центру которой красовалось громадное, с толстенным перекрученным стволом дерево. Корявое и единственное нецветущее здесь растение выбивалось из общей картины и походило на столетнего старика, не пойми каким образом затесавшегося в толпе шальных юнцов. Навскидку я дала бы этой коряге несколько веков, но не удивлюсь, если его возраст исчисляется целыми эрами. Не зря же его так заботливо окружили золотым забором. По периметру стояли мраморные статуи, изображавшие эллинов — наших богов, из чего я сделала вывод, что дерево наверняка священное.

Вокруг этого динозавра флоры располагались шатры. Нас подвели к самому большому. Дыхание сперло от восторга, когда я увидела внутри королевскую чету. И пусть там не было принца, а были лишь его родители, мне этого было достаточно, чтобы сердце подскочило к горлу, а кровь застучала в висках. Подумать только, я воочию вижу короля и королеву! Об этом я и во снах мечтать не смела!

— Его Величество король Антуанэль Лаури Лапидус ди а монд Алайя и Ее Величество королева Адриана Силиция, — помпезно представил Ваффель, демонстративно гундося. Все склонились в почтительном поклоне.

Едва выдержав полагающуюся по этикету паузу, я вскинула глаза, жадно рассматривая правителей. О королевской чете я знала многое: их родословную, историю, ежедневно читала сводки в «Королевском вестнике» и была в курсе всех событий из дворца. Ну, мне казалось, что в курсе. Почему-то о предстоящем отборе там писать не стали. И вот теперь наконец-то представился шанс рассмотреть их воочию.

Мы по очереди подходили к королевскому шатру. Король приветствовал всех лично, с кем-то перебрасывался парой-тройкой фраз, интересуясь здоровьем родителей. Когда ему представили меня, он лишь одобрительно кивнул головой и подбадривающе погладил по плечу.

Король меня не разочаровал, он выглядел именно так, как я себе напредставляла. Очень, я бы даже сказала — слишком — привлекательный мужчина на вид пятидесяти-шестидесяти лет, хотя я точно знала, что ему гораздо больше. Гордый профиль, тяжелый взгляд из-под густых бровей, но страха он не вызывал. Напротив, что-то в его взгляде привлекало и манило теплом. Незыблемый и обязательный штрих, подчеркивающий статус: корона, почему-то набекрень, длинные светлые волосы, заплетенные в косу, и золотые витые браслеты, увивающие руки от запястья до плеча.

Король Антуанэль не был чистокровным эльфом, все знали, что его мать была человечкой, что давным-давно не запрещалось нашими законами, и это сквозило в его внешности: у него не было длинных эльфийских ушей. Слегка вытянутые и заостренные.

А вот королева Силиция была полной противоположностью. Изящная как тростинка, несмотря на возраст, с крупными чертами лица, четко очерченными скулами и длинными заостренными ушами. По происхождению она была помесью с темными эльфами — дроу, о чем свидетельствовал слегка сероватый цвет кожи, что, впрочем, ничуть не портило ее.

Историей их любви я зачитывалась с детства.

Принцесса Силиция слыла воительницей в царстве Дроу. Непримиримой, неуступчивой и очень жесткой на характер. Она отвергала всех женихов, что сватались к ней, и, наконец, решила полностью посвятить себя войне. Дроу постоянно воевали: то с одними соседями, то с другими, сетуя на то, что их окончательно загнали в подземелья. Что неудивительно, ведь чистокровные дроу напрочь не переносят солнечного света. Тот факт, что королева-мать родила ее от светлого эльфа, никого не удивлял. Члены богатых семей частенько держали у себя рабов — военные трофеи, добытые в походах, и родить от раба никогда не считалось у них позором.

Уже с десяток лет Алайя воевала с Дроу. Они блокировали плодородные земли, необходимые нам для выращивания продовольствия, а мы — выход к морю и скалам, что жизненно необходимы им для укрытия от солнечного света. Обе стороны давно ослабли, но так и не смогли прийти к компромиссу. И тут появился новый враг. Колдуны соседнего королевства Меридор выпустили магию, что дремала тысячи лет. Чудовищные твари вышли на свободу, уничтожая все живое на своем пути. Они целыми кланами рвали на клочки дроу, затаптывали наши города.

Доведенная до отчаяния мать Силиции (а правят у них женщины), решилась просить мира у короля Алайи. Сама же воинственная дева Силиция согласилась принести себя «в жертву», вызвавшись стать невестой принца Антуанэля. Не сказать, что Антуанэль был в восторге, но мир был необходим во имя победы над новым врагом. Алайя объединила свою армию с воинственным кланом Дроу и еще нескольких королевств, чтобы остановить нашествие Меридора. Но даже общими усилиями победить Меридор они не смогли, лишь заключили с ним хлипкий мир, который с тех пор неоднократно нарушался. Последняя битва, что состоялась несколько лет назад, унесла жизни сотен эльфов, в том числе и моего отца.

Когда все закончилось, король Алайи предложил Силиции вернуться домой. Поскольку мир с темными эльфами был крепок, никто не желал удерживать принцессу-дроу против ее воли. Но оказалось поздно — между Антуанэлем и суровой принцессой пробежала искра, он напрочь отказался отпускать ее, а она вовсе не спешила в родные пенаты. Будучи наполовину светлой эльфийкой, ей оказалось не чуждо чувство красоты. Адриана влюбилась в эльфийские сады и светловолосого эльфа, в ароматы цветов и щебетанье птиц в густых кронах зелени. Антуанэль умудрился привить ей то чувство прекрасного, что дремало в непримиримой воительнице где-то глубоко внутри.

Их брак оказался монолитно крепким, омрачало только одно: шли годы, а Силиции не удавалось зачать ребенка. После смерти отца Антуанэль стал королем. Вопрос о наследнике незримым мечом повис над королевской четой. Бесконечные Советы, что собирали ученые маги Алайи заканчивались одним и тем же решением: король должен разорвать брак с бесплодной королевой и жениться повторно. Параллельно выдвигались возможные причины ее недуга и предлагались подходящие кандидатуры.

Антуанэль об этом даже слышать не хотел, они вдвоем молились святой Эффе, и лишь через пятнадцать лет она сжалилась над ними, послав единственного и такого желанного сына…