Глава первая

Каким должен быть настоящий герой? А какой — настоящая героиня? Легко и приятно читать о честных, гордых, цельных, неподкупных, непогрешимых, неуязвимых и принципиальных. Эти люди ничего и никого не боятся. Они говорят правду в лицо, а того, кого считают слабаком и предателям, выкидывают из жизни категорично, быстро, окончательно и бесповоротно. Вопрос в том, насколько легко прожить с таким человеком всю жизнь? И получится ли, будучи простым смертным, а не таким же героем?

К сожалению (или к счастью), большинство людей подвержены сомнениям и недостаткам, очень уязвимы, совершают ошибки, извлекают (или не извлекают) из них уроки, теряют и находят, плачут и смеются. К тому же, ошибаясь, мы почти всегда уверены, что поступаем правильно.

Этот рассказ не имеет никакого отношения к биографии автора. И вообще, образ главной героини — собирательный.

… Первой и главной причиной всего, что происходило в жизни Изольды, всегда была любовь. Изольда любила сильно, горячо и искренне, отдаваясь чувству всем своим существом, доверяя возлюбленному и полностью растворяясь в нём.

Родилась и выросла Изольда в небольшом провинциальном городке, таком, коих в нашей огромной стране очень и очень много. Отец её работал бурильщиком, а мама — кондитером в столовой. Раисе, матери Изольды, гениально удавались пирожки, плюшки и торты.

Альберт, отец Изольды, работал бурильщиком в крупной сырьевой организации, благодаря чему семья из четверых человек (у Изольды был брат Слава, младше сестры на три года) жила очень неплохо. В конце восьмидесятых годов прошлого века Сабуровы переехали из квартиры с подселением и заняли половину просторного благоустроенного коттеджа.

Единственное, что омрачало жизнь семьи Сабуровых, — пристрастие главы семейства к алкоголю. Альберт, который в трезвом состоянии был человеком молчаливым, спокойным, улыбчивым и замкнутым, выпив (а мало и редко выпивать у него не получалось), превращался в агрессивного семейного тирана.

Единственный человек, которому не довелось попасть под горячую руку Альберта, — это Изольда. Он очень любил дочь и старался баловать её по мере сил.

Изольда росла человеком не эгоистичным, однако достаточно правдивым и открытым, возможно, потому её в классе недолюбливали и побаивались. Училась девочка средне, звёзд с неба не хватала, но всегда состояла в активе класса и школы.

Изольда была из тех девушек, которые достаточно рано формируются и начинают интересоваться противоположным полом. Впрочем, представители противоположного пола отвечают взаимностью с большим энтузиазмом.

Когда Изольде было почти четырнадцать лет, в её жизни появился Дима: первое по-настоящему сильное чувство, чистое, искреннее и очень уязвимое.

Началось всё, когда Изольда перешла в седьмой класс, а Дима Черепанов — в восьмой. Отец Димы работал, как и большинство мужчин данного микрорайона, на буровых. Мать была руководителем хора в местном клубе.

Школа, в которой учились ребята, была не очень большая, почти все ученики знали друг друга если не лично, то в лицо и по имени — точно. Изольда и раньше обращала внимание на высокого черноглазого парня, а Дима — на симпатичную голубоглазую брюнетку с коротким каре на вьющихся волосах.

Тем памятным летом ребята однажды оказались в одной компании на прогулке, а уже на следующий день пошли вдвоём в кино. Вскоре за Димой и Изольдой закрепилась репутация постоянной пары.

В конце июля Изольда уехала в загородный лагерь на третью смену, а Дима — с родителями в Анапу. До наступления эры мобильных телефонов тогда ещё было далеко. Писем Дима не присылал, а сама Изольда, может, и хотела бы отправить письмо, но не знала, куда. На деревню дедушке?

Через две с половиной недели после начала смены (продолжительность смены в те времена варьировалась от двадцати одного до двадцати четырёх дней), к Изольде, которая училась играть на гитаре в компании ребят, подошёл один из парней их отряда и отозвал её в сторону.

— Что хотел, Паша? Не буду я с тобой вечером танцевать, даже не уговаривай.

— Да я не за этим, — махнул рукой Паша и приосанился, преисполненный важности от возложенной на него миссии. — Димка Черепанов приезжал.

Пашка был одноклассником Димы, потому знал о том, что Дима и Изольда встречаются. Ходят, как тогда принято было говорить.

— Когда это?

— Сегодня. На мопеде приезжал. Нам с парнями вожатый разрешил по роще покататься.

— А сейчас он где? — сердце Изольды трепыхалось, как птица в клетке.

Она очень скучала по Диме, но не знала, что он уже вернулся из Анапы.

— Уехал.

— Как это уехал?

Приезжал, зная, что Изольда здесь, и даже не разыскал её…

— А так вот. Сел на мопед и уехал. И он ещё вот что… Велел передать тебе, что между вами всё кончено.

— Врёшь! — севшим голосом ответила Изольда.

Она знала, что нравится Пашке, на дискотеках он проходу ей не давал. Да и характер у него… Соврёт, так недорого возьмёт.

— Вот, — торжествующий Пашка достал из кармана сложенный лист бумаги. — Димка тебе записку передал.

Взяв листок, Изольда резко повернулась и побежала в рощу, расположенную на территории лагеря, позади корпусов.

Записка была совершенно точно написана рукой Димы, а в содержании точь-в-точь повторялись слова, сказанные Пашей.

По какой причине Дима решил разорвать их неокрепшие, невинные отношения, и почему сделал это так некрасиво и жестоко по отношению к Изольде?

Сначала девушка тихо плакала, но постепенно плечи её вздрагивали всё сильнее. Впервые в жизни Изольда испытывала такую сильную душевную боль и оказалась абсолютно беззащитна перед ударом судьбы.

Вскоре смена закончилась, а ещё через десять дней начался новый учебный год. Изольда пошла в седьмой класс.

Первого сентября в том году стояла тёплая и сухая погода, потому торжественная линейка проходила на улице, перед зданием школы.

Конечно, Диму Изольда увидела сразу. Он очень загорел и успел даже возмужать, стал ещё красивее. Сердце защемило, а ведь Изольда запретила себе плакать, и не плакала уже целых четыре дня.

Он смотрел прямо на неё, никого не стесняясь и не смущаясь, но обычной ласковой улыбки в его глазах не было. Гордо вскинув голову, Изольда отвернулась и не удостоила этого труса больше ни одним взглядом.

Изольда была очень обижена и оскорблена; это придавало ей решимости и сил. Начались поездки в колхоз, и Изольде удавалось с успехом игнорировать Диму, даже когда все классы собирались на поляне и пекли картошку на костре.

Как это часто и случается, самолюбие Димы не выдержало такого равнодушия и игнора. В один из дней Изольда, которая стояла в очереди к машине с ведром картошки, почувствовала, как кто-то забрал у неё ведро. Возмущённо обернулась и вспыхнула: Дима стоял почти вплотную.

— Ничего не хочешь мне объяснить, Сабурова? — сузив глаза, холодно спросил он.

Поистине, наглость — второе счастье. Изольда ещё и виноватой оказалась!

— Нет, не хочу, — девушка попыталась вернуть себе ведро, однако, тщетно.

— А я бы послушал рассказ о том, как ты проводила время в лагере.

— Ведро отдай, Черепанов!

— Нет.

Изольда разозлилась. Схватившись за ручку ведра двумя руками, она изо всех сил потянула его к себе, но Дима не уступал. Схватка продолжалась больше минуты, но в какой-то момент Диму взбесило упрямство Изольды. Он резко отпустил ручку ведра, и Изольда едва не упала от неожиданности. Картошка рассыпалась.

Ребята удивлённо загудели, а испуганный Димка, извиняясь, начал быстро помогать глотающей слёзы девушке собирать картошку.

— Уйди, — с ненавистью прошипела Изольда. — Видеть тебя не хочу! Никогда!

Тогда Димка, собрав всю картошку, действительно ушёл, но истрия на этом не закончилась.

В середине октября у Изольды был день рождения, ей исполнилось четырнадцать лет. Праздновали во дворе дома. Приготовили салаты, жарили шашлык и пекли картошку.

Изольда пригласила двух сестёр, живших с родителями во второй половине коттеджа; одна сестра была возраста Изольды, другая — на два года младше. Также Изольда пригласила нескольких девочек из класса. Праздник проходил очень весело. Девочки пели под гитару, а потом принесли кассетный магнитофон и танцевали прямо во дворе.

День клонился к вечеру, и гости начали расходиться, когда раздался стук в ворота.

— Ну проходи, коль пришёл, — насмешливо сказал кому-то Альберт, открывший ворота.

Изольде и оставшимся девчонкам было любопытно, кто же явился, — они даже музыку выключили. Во двор вошёл Дима с букетом и подарочной коробкой в руках.

Изольда так удивилась и обрадовалась! Она даже забыла о том, что Димку необходимо выгнать взашей вместе с его подарками.

— Поздравляю тебя, Изольда! Извини, что пришёл без приглашения. Я только поздравить. Вот. Это цветы, а это фен. Ты не думай, я не просил у родителей деньги на подарок, сам заработал. Помнишь, летом работал на почте, а потом в питомнике, где саженцы выращивают?

Изольда услышала, как восторженно зашептались девчонки. Ещё бы, настоящий фен, с разными насадками! Не так-то просто было тогда его купить, да и недёшево. Для укладки пользовались, в основном, плойкой.

— Ну ладно, я пойду, — вздохнул Дима.

— Изольда, что же ты? — Раиса подтолкнула локтем растерявшуюся дочку. — Неужели так гостя отпустишь? Приглашай к столу.

— Проходи, Дима, присаживайся, — опомнилась Изольда. — Спасибо тебе огромное за подарки!

Дима обрадовался, повторного приглашения ждать не стал. Девочки быстро разошлись по домам, и вскоре Изольда с Димой остались во дворе вдвоём. Потом Дима помог Изольде убрать со стола, и они ушли в дом, потому что на улице стало совсем холодно. Пили чай с тортом, сидя в кухне, и болтали, как раньше.

— Изольда, прости меня за то, что я устроил летом. Пашка, трепло это, наговорил мне, а я поверил… Конечно, сам хорош. Нужно было сразу у тебя спросить.

— А что он сказал? — Изольда проглотила комок в горле.

— Сказал, что ты с Андреем… с вожатым с вашего отряда.

— Что?! С этим бабником? Я? — возмутилась Изольда. — Да и вообще, ему уже семнадцать! Но дело не в этом, а в том, как ты мог поверить, Дима?

— Прости, — прошептал Дима. — Я очень люблю тебя, вот и расстроился. А потом другие ребята рассказали, что ты даже не танцевала ни с кем в лагере. Ни разу.

— Вот именно. Потому что я тоже только тебя люблю!

— Тогда поцелуй меня.

— Ну нет! Ещё чего.

— Слабо?

— Вовсе нет. Просто рано ещё.

— А когда можно будет? Я и сам могу тебя поцеловать. Когда разрешишь?

— Нуууу… Хотя бы тогда, когда мне исполнился пятнадцать.

— Это что же, Изольда, ещё целый год ждать? — пригорюнился Димка.

— А что, слабо?

— Нет, конечно! Подожду. Я терпеливый.

…Человек предполагает, а Бог располагает. Поцеловала Изольда Диму намного раньше, уже через восемь месяцев. Правда, на прощание. Зимой умерла родная тётя отца Димки. Она жила в Подмосковье, никогда не была замужем, и детей у неё не было. Свою двухкомнатную квартиру завещала любимому и единственному племяннику.

Как только Дима сдал экзамены за восьмой класс, Черепановы покинули родной город, переехали в Подмосковье.

Конечно, Дима и Изольда поклялись друг другу в вечной любви. Они даже переписывались целых полгода и договаривались о возможной встрече, однако юность и разлука взяли своё: переписка вскоре иссякла, а у каждого из ребят началась новая жизнь, уже друг без друга.