Эпилог

Я стояла перед шкафом и с огорчением разглядывала одежду. В моем путешествии не требовалось много роскошных нарядов. Топики, шорты да купальники — вот и весь мой гардероб, ведь яхта «Аврора» бороздила моря и океаны в жарких странах.

А сейчас одежду дополнили широкие туники и пестрые сарафанчики.

— Волнорез тебе в зад! — ворчала я, разглядывая свое округлившееся тело. — И что он забыл на нашем судне?

Он — это отец Габриэля, Леопольд фон Дилберт. Граф год не разговаривал с сыном, вычеркнул его из семейного реестра, а сегодня вдруг решил навестить нас. Его самолет час назад опустился на палубу соседнего крейсера, и быстроходный моторный глиссер уже летел к нам на всех парах.

— Дорогая, ты еще не готова?

В каюту зашел Габриэль. Он обнял меня со спины, поцеловал в шею, положил руку на мой живот,  и малышка Олимпия тут же ударила в его ладонь ножкой.

— И как она узнает тебя? — засмеялась я. — Ни на кого нет такой реакции.

— Стоп! — Габи развернул меня лицом к себе и пристально посмотрел в глаза. — А кто тебя еще трогает?

— Ах, ты мой ревнивец! — притворно рассердилась я. — Как кто? Анри, когда делает узи, Тони на правах крестного. Розалинда и батюшка, когда я навещаю их во дворце.

— А как мне не ревновать? Уведут еще. Ни у кого нет такой чудо-жены, как у меня.

— Так уже и ни у кого?

— Называй тогда, — муж выставляет ладонь и показывает, что готов загибать пальцы.

— Русалочка Ариэль.

— Раз… дальше…

Я замолчала и задумалась. Действительно, негусто.

— Э-э-э… сдаюсь.

— Вот видишь! Ты у меня уникальная малышка, — Габриэль целует меня в шею, я дергаюсь: щекотно. Муж вздыхает.  — Ох, я так боюсь этих твоих капель, превращений и визитов на глубину!

— Не волнуйся, Липочка наполовину русалка. Она вобрала в себя все лучшее, что есть у нас с тобой. Ей не придется глотать капли, чтобы погостить у дедушки.

Мы рассмеялись. Я откинула голову на плечо мужу и закрыла глаза. Здорово было стоять так, не думая ни о чем: до сих пор не могла поверить в свое счастье.

***

А в тот момент, когда Габриэль в костюме аквалангиста зашел в мою спальню во дворце, я на миг остолбенела. Но тут же бросилась к нему на шею, распыляя вокруг себя жемчуг из слез. И родные тоже плакали. У короля падали драгоценные черные жемчужины, а мои коньки собирали их.

Свадьбу сыграли под водой. Были приглашены только самые близкие подданные. Они с осуждением смотрели на нас, но мне было совершенно наплевать.

Венчание сделали в храме рыбацкого поселка. Мария и старый Анри выступили свидетелями. Уже тогда я заметила, как эти двое поглядывают друг на друга, а когда мы собрались выходить в море, я предложила хозяйке, так гостеприимно принявшей меня, поработать коком на корабле.

— Зачем я тебе там нужна? — сначала сопротивлялась она. — Вон сколько молодых красавцев крутятся на судне.

— И ни одной женщины, — огорчилась я. — Мне неуютно, даже поболтать о нашем, женском, не с кем, — обиженный вздох сорвался с губ. — Нет, если не хочешь, я не настаиваю. Чтобы вы повидались с Анри, мы можем раз в несколько месяцев бросать якорь у этого причала.

— Еще что придумала! — покраснела Мария.

А через несколько дней появилась на корабле с чемоданом в руках. Я, совершенно счастливая, бросилась к ней с объятиями.

— Я так рада, так рада! Может, и твою свадьбу сыграем?

— Спятила! — Мария смахнула слезы. — Зачем нам, старикам, свадьба? Я только в отпуск.

Но ее отпуск затянулся на целый год, Анри обрел даму сердца, а я — хорошую подругу.

Вот с тех пор я и жила на два дома, а Чоки и Поки постоянно крутились возле корабля и приносили нам новые жемчужины. Их набралось уже столько, что можно было открывать собственную ювелирную фабрику. Именно об этом я мечтала, даже продумывала дизайн украшений, которые буду делать, когда мы будем жить на суше.

***

— Дорогой, — встряхнулась я, зацепив взглядом циферблат часов. — Что мне надеть? Одни ненужные тряпки в шкафу.

Я обиженно показала на череду плечиков.

— К твоей огненной копне очень идет бирюзовый цвет. Как тебе это платье?

Жестом волшебника Габриэль вытащил из-за спины коробку и раскрыл ее. Я ахнула, разглядев невероятной красоты одеяние. Вечернее платье из нежнейшего шелка переливалось бирюзовым отливом.

Я с трепетом взяла его в руки, приложила к себе и замерла от восторга:  длинная струящаяся юбка со шлейфом походила покроем на мой родной хвост.

— Дорогой, это же невероятно!

— Ты прелестна, моя русалка. Я хочу, чтобы и отец это понял. Одевайся.

Корабельный колокол пробил семь часов вечера — время ужина. Я стояла у зеркала и волновалась. Как меня примут? Что я должна сказать? Или лучше промолчать?

Наконец я глубоко вздохнула и открыла дверь каюты. Справлялась с батюшкой-королем, а тут всего лишь земной миллионер.

Под-у-у-у-маешь!

Я шла по палубе к обеденному залу и ловила восхищенные взгляды команды. Удобные синие туфельки на низком каблуке нисколько не сковывали движения. Габриэль позаботился обо всем.

А вот и он, мой любимый капитан.

Стоит у входа в зал и ждет меня, как всегда серьезен, сосредоточен, озабочен…

Вот он видит меня, и нахмуренные брови разглаживаются, широкая улыбка озаряет его лицо любовью. Я вижу свет, струящийся из синих глаз, и руки, протянутые ко мне. И не сомневаюсь больше ни в чем.

Габриэль обнимает меня за талию и разворачивает лицом к столику, за которым я вижу его отца и еще несколько человек.

— Господа, — говорит он, — позвольте представить вам мою жену Аврору и дочку Олимпию, которая родится через два месяца.

Габриэль кладет ладонь на мой живот, и Липочка сразу отвечает ударом.

— Малышка, ты хочешь поздороваться с дедушкой? — нежно спрашивает муж, прислушивается, улыбается, смотрит на графа. — А ты, отец, хочешь?

И тот встает, такой потерянный, растроганный и взволнованный, что и у меня сердце щемит. И сразу улетают все страхи и печали, растворяются в воздухе.

— А можно? — спрашивает он у меня.

Я киваю, а глаза наполняются слезами…

Слезами счастья, которые не превращаются в роскошные жемчужины, потому что им нет цены.