Глава 15

А дальше случилось неожиданное. Храмовник поднялся, обвел нас странным взглядом, а потом закрыл руками лицо. Чего это с ним? Бароны смутились и явно не знали, что делать, а уж я тем более. Может, я чего ляпнула не подумав и обидела отца Бенедикта. Наверно, надо извиниться. Но не успела я открыть рот, как он зачастил, вытирая рукавом слезы.

– Я… обо мне… я же сирота. К храмовникам еще ребенком прибился, чтобы с голоду не умереть. И привык к тому, что дорогу себе нужно прокладывать локтями, или наушничеством, или того хуже, – он поморщился и сплюнул брезгливо на пол. – А вот чтобы так, как Всевышний заповедовал, как мы сами на мессах наставляем… Ни разу со мной такого не случалось. Храни тебя Всевышний!

Он обогнул стол и, заключив меня в объятия, зарылся в мои волосы и громко разрыдался.

Бедный! Это же надо, человек впервые почувствовал участие в своей судьбе и растрогался до слез. Я гладила его по спине, а что сказать – не знала. Вроде бы все уже сказано. Наконец слез немного поубавилось, и, когда к отцу Бенедикту вернулась возможность говорить, он сказал:

– Достаточно будет слова Адлара и Волдо, чтобы меня перевели в столицу. А еще, если Всевышнему будет угодно, то мои братья позволят мне жить в доме одного из баронов. Сейчас в моде у богатых людей иметь под крышей доверенного храмовника. Впрочем, я на это не сильно и рассчитываю, – он потупился он и поджал губы.

Ай да молодец! Не растерялся в подходящую минуту! Правильно, нужно успевать пользоваться моментом. Только вот мне никогда это не удавалось. Но пусть ему повезет. Так оно и случилось. Волдо с Адларом тут же заверили его, что переговорят с родителями и непременно пригласят его к себе. Да чуть не переругались, в чьем доме ему жить.

На что храмовник вновь залился слезами и кинулся обнимать уже их. Плакал и благодарил. Обещал молиться за всю родню, сходить к какой-то святыне, чтобы благодать на них всех сошла. И много еще чего.

Мне даже показалось, что бароны, обнимая храмовника, сами смахивали слезы с глаз. А потом направились отмечать это дело. Тьфу. Я старалась оттянуть момент возвращения к застолью, но увы. Непривычные эмоции распирали мужчин, и, видимо, выплеснуть их они могли только с помощью вина. Но разница была. Бароны не вели разговоры о своих похождениях, а вспоминали знакомство с храмовником. Как они в полном отчаянии зашли здесь впервые в храм. Как морщились от нищеты и простоты отделки, и как к ним вышел отец Бенедикт. Он нашел нужные слова, и в душе у баронов появилась теплота. Тогда они впервые обрели надежду на возвращение.

Затем Адлар пригласил святого отца к себе погостить, потом приехали погостить к Волдо… так и сдружились. Расставались лишь на время мессы, отец Бенедикт уходил утешать страждущих, а бароны дожидались окончания, после чего совместное веселье продолжалось.

– Святой отец! Мы так рады нашему знакомству! Всевышний тебя нам послал в этих гиблых землях, – слегка подвыпив, бароны расчувствовались, признаваясь храмовнику в чувствах.

– Ты первый, кто отнесся к нам не по рангу, а по-человечески. Понял наши горести, поддержал, – они обнимались и говорили, говорили…

А отец Бенедикт не скрывал своих слез и отвечал, что пропал бы без них. В общем, обычный разговор разгоряченных спиртным мужчин. Только со стороны это выглядело совершенно отвратительно. Где гордость? Куда подевались прямые спины и вздернутые подбородки? А служитель церкви… Фу, смотреть противно.

Я и не стала участвовать в этом безобразии. Перекусила остывшим мясом с лепешкой, запила травяным чаем и, пожелав всем спокойной ночи, отправилась к себе.

Марта протопила мне комнату и по моей просьбе принесла свечу. А сама поспешила вниз под предлогом, что ей нужно закончить сумочки до завтра. Но, сдается мне, что ею двигали другие цели. Я же разделась и, почитав перед сном, уснула, совершенно довольная собой.

Утром, спустившись на завтрак, первое, что я увидела, это сложенные на краю стола готовые рюкзаки и сумочки. Марта совсем не спала, что ли? За ночь все сшила? Но приглядевшись повнимательней, я увидела, что она сделала только часть работы: качественно прошила рюкзаки, а маленькие сумочки только приметала по швам. Ничего, если дознаватели сегодня не заявятся, то к вечеру она успеет все закончить.

Бароны спустились поздно, помятые и заспанные. Я к тому времени успела позавтракать и осмотреть дом. А еще в деталях продумать предстоящую поездку.

По рассказам баронов выходило, что как такового графика визитов дознавателей не существовало. Это, конечно, плохо, но была и хорошая новость – они давненько не приезжали, а значит, ждать осталось недолго.

Пока господа завтракали, я пустилась в расспросы и выяснила, что до столицы два дня пути. Поедем мы в карете, в другой карете поедут сундуки с вещами. На ночлег остановимся в придорожной таверне, где поедим и переночуем. С рассветом выдвинемся и прибудем в столицу поздним вечером, а то и ночью. Там меня устроят на ночлег, а утром пойдем за покупками и в этот же день постараемся оформить патент. Ну или на следующий.

Что касается аудиенции у Его Величества, отцы Волдо и Адлара согласуют день, и мы с подарками устремимся во дворец. Если бы не наказание, бароны и сами могли договориться. Во дворце я презентую новинки, и, получив прощение монарха, бароны вернутся к прежней жизни, а я буду осваиваться в столице.

Хороший план? Лучший! Только вот сбыться ему было не суждено.