Глава 19

– Нам все подходит, – чересчур быстро, на мой взгляд, ответил Адлар.

– Еще бы, – устало усмехнулся дознаватель. – К вам, госпожа… как вас там… все это не относится. Но вы обязаны ответить на несколько вопросов, чтобы иметь возможность находиться у нас.

– Баронесса Петра Томская, двадцати двух лет. Скрываюсь здесь от навязанного семьей брака. А так как моя семья очень могущественная, – я опустила глаза, выдерживая многозначительную паузу, – я не хочу называть королевство, откуда прибыла к вам. При этом смею заметить, что законы Маналии мне известны и я обязуюсь их соблюдать, – я горделиво вздернула подбородок. Все, справилась. Эту часть мы тоже репетировали с баронами.

– Род ваших занятий? – презрительно оглядев мой наряд, хмыкнул Ланзо. Уж не думает ли он…

– Госпожа Петра подверглась нападению, мы едва успели ее спасти от насилия. К сожалению, багаж, деньги, карета, кони – все досталось грабителям, – открыто глядя в лицо дознавателю, вступился за меня храмовник.

И так убедительно врал, что я невольно промокнула рукавом совершенно сухие глаза.

– В таком случае, как госпожа думает устраиваться в столице? – Ланзо перешел все границы, в моем понимании. Так откровенно оскорблять себя грязными намеками я не позволю.

– Господа бароны оказались людьми чести, – я сделала паузу и повыше вздернула подбородок. – На первое время они одолжили мне денег. Но чтобы у вас не возникло никаких домыслов, я пообещала им все вернуть, как только получу первые выплаты за патент.

На это дознаватель ничего не ответил, только кивнул, а вскоре слуги начали накрывать на стол и острота момента сгладилась. Правда, и настроение, приподнятое после мессы, у меня испортилось.

А еще жутко хотелось расспросить баронов про нападки Ланзо. И почему они их терпеливо сносят. Но не при дознавателях же об этом говорить.

– На сборы вам хватит один день? – в середине трапезы, выпив два бокала вина, поинтересовался Ланзо.

Исходя из того, что говорил он один, я укрепилась в мысли, что он главный.

– Да, – ответил за всех Адлар.

И больше за обедом мы не разговаривали. А после него Адлар велел приготовить для всех дознавателей покои и принести туда по графину вина с закусками.

Дознаватели поднялись, потянулись, сопровождая свои движения громкой отрыжкой, совершенно не стесняясь остальных. А главный, уходя, кинул через плечо:

– Истинные господа, прикажите почистить нашу одежду.

И под громкий хохот товарищей скрылся в холле.

Я сидела оглушенная. Щеки горели, как будто меня по ним отхлестали. Такого отношения к себе я вообще не припомню. Как будто вляпалась во что-то противное и липкое. Надо будет обязательно помыться перед сном.

Девушка-служанка как раз вносила очередной кувшин с вином. Я дернула ее за рукав.

– Эти, – я показала глазами на двери, – ушли?

– Да, госпожа, – слегка присела она.

– Постой у лестницы и понаблюдай. Если кто-то из них появится, громко кричи – куры опять вырвались. Поняла?

Девушка кивнула и спешно удалилась выполнять поручение. Я же попросила баронов и храмовника сесть кучнее и приступила к расспросам.

То, что они рассказали, порядком меня расстроило. По закону бароны признаны преступниками, просто в силу своего положения отбывают наказание не в тюрьме или на рудниках, а в ссылке. Дознаватели же – представители закона. И отношение их к преступникам вполне закономерное.

А хамили и самоутверждались они потому, что сами безродные. Им никогда не получить столько денег, которыми располагают Адлар и Волдо. Никогда они не смогут прикоснуться к роскоши и положению, которым обладали бароны. Оттого и унижают тех при любом посещении. А пресечь насмешки невозможно, потому как одно слово дознавателей – и бароны отправятся в тюрьму. Вот и приходится им терпеть. А еще они постоянно в разъездах, в отрыве от семей, поэтому вечно уставшие и злые. Поганая ситуация. Но, надеюсь, вскоре все это останется в прошлом.

После того как с этими вопросами разобрались, мы приступили к обсуждению поездки.

– Я верхом не поеду, – дабы пресечь возможные разговоры на этот счет, объявила я.

– Да мы же обсуждали, как будем добираться до столицы: на двух каретах, в первой мы, во второй багаж, – успокоил меня Адлар. – Сегодня же начнут все готовить. В первой карете поедем все мы, во второй вещи. Хотя мода в столице за время нашего отсутствия уже наверняка сменилась. Стоит ли тащить за собой это тряпье? Но хоть на сумки отдадим.

Затем мы поздравили друг друга с первым успешно пройденным этапом нашего пути и разошлись по своим делам. Вернее, я ушла, чтобы немного отдохнуть, помыться и полежать с книгой в руках. Но не тут то было. Едва я перешагнула порог своей комнаты, как под ногами что-то захрустело. Света от оконца было недостаточно, и я вернулась за свечей.

На недоуменные взгляды ответила, что у меня в покоях что-то не так. Тут же все подхватились и, опередив меня, кинулись наверх. Но открыв дверь, разразились громким смехом, показывая на пол, на мою кровать, стол и стулья.

И только тогда я заметила, что буквально все покрыто слоем чего-то белого.

– Ой, не могу. Это Бирк от тебя так избавляется. – Адлар прислонился спиной к стене и утирал слезы, что катились от хохота.

– А что это? – На всякий случай я не стала прикасаться руками к этому непонятно чему, но наверняка опасному.

– Куриная скорлупа, – сквозь смех ответил отец Бенедикт. – Верное средство от ведьм. Церковь этому учит.

– Ай да Бирк, сколько добра перевел. И ведь не показывается на глаза, пес. Точно прикажу выпороть его на прощание, – продолжая смеяться, беззлобно пообещал Адлар.

Но, судя по тону, скорее, это так, мысли вслух. И исполнять задуманное он не собирается.