Глава 47

А после обеда нас ждал неприятный сюрприз.

– Господин! Там у ворот баба с дитями. Ревет и просит, чтобы госпожа вышла к ней. Мы ее и гнали, и ругали, а она пуще прежнего воет и никуда не уходит. – Бирк переминался с ноги на ногу в дверях, всем своим видом показывая, что виноват, но баба упрямая попалась. Никак от нее не отделаться.

– Началось паломничество к святым мощам! – закатил глаза отец Бенедикт.

– Придумала! Давайте я выйду и объясню, что те, кто отмечен оспой, повторно не заболеют. Пусть передаст всем, чтобы не топтали землю у наших ворот напрасно.

– Вместе выйдем, да не дури боле, говори путано, туманно, с налетом таинственности.

– А как это?

– Начни с того что своим явлением Всевышний тебе грудь прожег, да так, что дышать больно. Открыл, что людей с кривыми лицами – на этом ткни пальцем в лицо бабы – хворь не коснется. При этим поднимай руки и лик к небу. Шепчи слова молитвы. Превозноси заступничество Всевышнего за нас. Затем вели ей передать это всем, кто будет встречаться на ее пути два… нет, четыре дня. После чего опусти плечи и, развернувшись, уходи. Все запомнила?

– Угу.

– Тогда пойдем освящать святостью недостойных, – усмехнулся храмовник.

Адлар приказал собраться охране, и когда те дали сигнал о готовности, мы вчетвером вышли во двор. Ворота были прикрыты, но крики бабы были слышны и из-за них. Охранник отворил одну створку, и женщина метнулась во двор. На руках она держала прехорошенькую девочку. Сколько ей, год-полтора? Не больше. Рядом стояли два мальчугана. Ох ты ж, оба босые, лет четырех и немного старше. Они не ревели, но с тревогой смотрели на подходящих нас.

– Может, еды им с собой сунуть? – шепнула я Адлару, он шел ближе остальных. В ответ он только покачал головой из стороны в сторону.

– Госпожа! Помоги! Защити и детей моих от напасти! – женщина упала на колени и с надеждой взирала на меня, размазывая грязь вперемешку со слезами по лицу.

– Всевышний! Лишь в нем наше спасение! – я подняла ладони к небу. – Открыл Господь мне, что меченных, – пальцем я указала на ее лицо, – болезнь обойдет стороной. А остальным надо молиться.

Женщина тут же принялась истошно голосить. Ну что ты будешь делать?

– Иди и всем, кто попадется тебе на пути в течение четырех дней, передавай мои слова. – я украдкой глянула на храмовника. Тот одобрительно прикрыл глаза. Вот и хорошо. Справилась, значит.

Не сказав больше ни слова, я повернулась и двинулась на поляну.

– Не совсем так, но главное ты донесла. Сейчас остается ждать, пока баба разнесет весть по округе, – присаживаясь на любимую качель, похвалил меня храмовник.

После обеда Адлар велел закладывать карету, чтобы ехать к травнице. Отец Бенедикт сказал, что дом ее стоит на окраине деревни, ближе к лесу. При других обстоятельствах я бы предложила прогуляться пешком, но после известных событий целесообразно оберегаться. Адлар же усилил охрану. Вызвал из поместья Волдо еще слуг, и таким образом нас охраняли шесть человек.

Собрались и все вчетвером поехали в карете. Бароны не стали привлекать к себе внимание верховой ездой. Кажется, постепенно мы переходим на осадное положение. И сколько это продлится? А дальше – больше. Если отец Бенедикт прав, то вскоре к нам потянутся страждущие исцеления из других мест. Но можем ли мы прививать всех? Не возмутятся ли храмовники? И как к этому отнесется Его Величество? По сути, на его земле мы устроили самоуправство. Вот если бы инициатива исходила от него – совершенно другое дело. Остается только молиться и ждать вестей.

И вот карета остановилась, распахнули дверцы, и мы вышли, озираясь в поиске нужного домика. Впрочем, долго искать не пришлось. Травница жила особняком от деревенских, на границе леса и деревни. По еле заметной тропинке мы шли друг за другом, первым шествовал храмовник.

Искомый домик вблизи оказался крошечным, но добротным. Деревянный, с крышей, покрытой соломой. Но солома свежая, похоже, недавно обновили. Сам домишко стоял на возвышении из четырех положенных друг на друга бревен, и, чтобы войти в дверь, нужно было подняться по ступеням.

Отец Бенедикт велел нам стоять на месте, а сам лихо преодолел ступени и заколотил в дверь. Тишина. Он снова постучал.

– Кого там Всевышний послал? – наконец из-за двери послышался старческий, но вместе с тем сильный голос.

Затем дверь распахнулась, и на пороге появилась хозяйка. Вся в черном. И даже голова прикрыта черным платком. По росту она вровень храмовнику, а ведь он меня значительно выше. Вот тебе и старушка – божий одуванчик. Лицо изъедено морщинами и оспой. Я стала это подмечать. Нос крючком, а губ совершенно не видно, видимо сжевала, как это случается со стариками. Маленькими хитрыми глазками травница оглядела храмовника, перевела взгляд на нас и снова на него. Ни тебе здравствуйте, ни узнать причину визита.

– Давно ты на мессе не была, – укоризненно начал отец Бенедикт.

– Каждому свое. Тебе души врачевать, мне телеса.

Однако! Дерзкая старушка попалась.

– Ты поосторожней со словами. Ладно я, а кто другой был бы на моем месте?

Ух ты, наш на попятную пошел? Вот это новость!

– Другому бы и ответ был другой.

И снова молчок. Не спрашивает, зачем к ней местная знать во главе с храмовником пожаловала. Вот это выдержка! Не нервы, а стальные канаты. Или… Да она все знает: и про оспу, и про наше представление. Вон как на меня поглядывает.

– У госпожи Петры вопросы до тебя есть.

– Ну раз есть, пусть задает. – И снова лукавый взгляд на меня.

– Как к тебе обращаться? – начала я с вежливых вопросов.

– Старая Барта. А можно старуха или травница. Кто как кличет.

Надо же! Она из молчуньи разом превратилась в болтушку. При этом ехидно улыбается.

– А меня Петра. Я не местная в этих землях. Да и в травах не особо разбираюсь. А сейчас вот нужда великая есть. Оспа надвигается. Много людей пострадать могут. Так вот, знаешь ли ты травы или настойки для очищения ран? Так, чтобы промыть или приложить – и рана подсыхала, не гноилась.

Сколько я ни думала, никак не могла объяснить про антисептические средства. В этом мире люди еще не знают о существовании невидимых глазу бактерий, которые вызывают болезни. Лечатся молитвами, прижиганием и кровопусканием. Да что уж говорить, моются пару раз в жизни, со слов Адлара.

– Рану вначале следует от грязи очистить. Затем промыть. А потом уже наложить мазь и закрыть чистой тряпицей. Но надо приглядывать и все повторять. Ты это хотела узнать? – склонив голову набок, ответила старуха.

– Да. Про это, а еще… Я не знаю, как объяснить, ну вот чтобы из углов не наползла грязь в рану, с одежды не сыпалась, с рук не попала. Вот как этого избежать? Чем мыть? Вот! – наконец мне удалось найти сносное объяснение.

– Той же настойкой мыть. Или зольной водой… – задумчиво произнесла травница. – Так подешевле выйдет. Но к ране с грязью на руках нельзя! – решительно закончила она.

– Есть у тебя все эти травы и настойки? Мы все заберем. Нам много надо. Беда надвигается, – зачем-то повторила я.

– Ну, не тебе одной Всевышний явился. – Да она откровенно смеется над нами. – Больших запасов у меня нет, но часть отдам. А коли помощников пришлешь, так мы в запас наготовим.

Я посмотрела на баронов. Те одобрительно кивнули.

– Сколько надо людей? Завтра отправлю.

– Двух девок молчаливых, болтушек не люблю. И мужика покрепче, чтобы травки таскал.

Всего-то? Я потерла ладошки.

Травница спустилась со ступенек и зашла за угол дома. Через продолжительное время, когда мы уже начали сомневаться, не сбежала ли, она вынесла полные руки холщовых мешочков и три крохотных кувшина, прямо как из кукольного набора. И стала рассказывать:

– Эти травки заварить, чистую тряпочку намочить – и на рану. Они кровь останавливают, – сунула она мне в руки два мешочка, с кулак примерно.

– А много ли? Щепотку или все? И на какое количество воды?

– Толковая из тебя травница получится. Если передумаешь госпожой быть – приходи ко мне в ученицы. – Мы аж рты пооткрывали от такого заявления. – А про траву: щепоть на вот столько воды, – травница сложила лодочкой ладони, показывая объем. Стакан.

Эти мешочки передали святому отцу. Потому как упаковка у всех одинаковая, а назначение – разное. Путаницы только не хватало.

Следующие были вытягивающие гной, потом заживляющие. А еще обезболивающие и понижающие жар. В общем, Старая Барта выдала комплект лекарств. В кувшинах оказалась ранозаживляющая мазь.

Адлар сунул ей серебряный, затем чуть подумал и добавил еще три. Она кивнула в ответ, на том мы и расстались.