Глава 48

Через пять дней подготовка к «вакцинации» была успешно завершена. Мы могли бы и раньше, но приходилось отбиваться от страждущих исцеления, что ломились в ворота нашего дома с утра до вечера.

Слуг с «чистыми» лицами отослали в усадьбу Волдо. А в деревне наняли женщин со следами оспы на лицах. Два дня я учила их соблюдать гигиену. Мыть руки после того, как брались за горшок, и вообще мыть руки. Они поначалу вздрагивали и искали подтверждения у храмовника, но затем вроде приняли на веру и ополаскивали руки в чане с зольной водой каждый раз, что пробегали мимо. Чан установили прямо в холле – мимо не пройти.

Защитные маски на лицо. С ними я тоже намучилась. Никто не хотел их надевать, дошло до слез и ползаний на коленях. Но храмовник прикрикнул на дурных баб и первым надел маску. Помогло.

Старшим над всеми поставили Бирка. Он показался самым смышленым. А когда узнал, что меня Всевышний выделил, то даже стал разговаривать и кланяться при встрече.

Чем ближе приближалось время заражения, тем больше меня одолевали сомнения. Связаны они были со смертельным риском. Несмотря на заверения друзей, что при моем способе у них есть шанс выжить, а при наступлении самой болезни – нет, я сомневалась. Есть же вокруг нас люди с обезображенными оспой лицами. Значит, смертность не поголовная. Но друзья заверяли, что сидеть и ожидать вероятной смерти – хуже нет.

Последнее, что нам предстояло сделать, – утром сходить на мессу, по окончании которой отец Бенедикт объявит, что мы вчетвером, следуя заветам Всевышнего, решились заразить себя сами.

Затем люди, переболевшие оспой, отправятся на поиски подходящего ребенка. И тут вставал вопрос: после того, как мы возьмем материал, что делать с ребенком? Отправлять обратно? В больном состоянии он с трудом перенесет дорогу к нам, а обратную может и не пережить. Готовы взять грех на душу? Лично я – нет.

Оставить его до выздоровления дома? Но это же источник вируса. Отправить в деревню – вызвать эпидемию. Не в конюшне же его поселить. После всех споров я настояла оставить ребенка в доме, в другом крыле, и создать максимальные условия, чтобы оградить всех нас от контактов с ним.

И вот когда все уже было готово, явились дознаватели. Тем же составом, что и в прошлый раз. Грязные, уставшие, но не агрессивные. Как не вовремя! Хотелось надеяться, что через день они уедут обратно. Куда там! Слуги проводили их в зал, где мы совещались относительно ближайших планов. Ланзо, главный среди дознавателей, плюхнувшись на стул, отвязал от пояса мешочек размером с мой кулак, вынул из-за пазухи свиток и все это передал Волдо.

Барон развернул пергамент. Пробежал его глазами. По мере чтения его лицо меняло выражение несколько раз – от удивления до угрюмости. Закончив, он выругался, скомкал пергамент и отбросил в сторону. Поднялся и, не говоря ни слова, ушел. Не во двор, а по лестнице вверх. Не прихватив с собой мешочек.

Чего это с ним? Адлар потянулся к письму, развернул – и та же реакция. Брови полезли на лоб, а в конце он выругался сквозь зубы.

– Да что там? Расскажи уже всем?

– Волдо лишили наследства, отец отрекся от него. Это последние монеты, которые ему прислали. Отобрали даже усадьбу, где он сейчас живет. Нашелся старший брат. Это путаная история. Если вкратце, то его похитили еще ребенком. И как не искали, сколь денег не предлагали, все безуспешно. Оказывается, его продали в рабство к Кануни, там его выкупила госпожа. Воспитала как сына и дала образование. Он вырос, занялся торговлей, выкупил себя из рабства и стал уважаемым человеком. Сейчас вернулся, и отец Волдо… В общем, приятнее любить успешного сына, нежели отщепенца. А, забыл, и баронский титул у Волдо отозвали. Нет у него больше ни семьи, ни денег, ничего.

Не хотела бы я оказаться на месте друга. Растили как знатного господина, он пользовался уважением в обществе, был вхож во дворец. И разом всего лишится! Да еще будучи гонимым королем. Считай, последнюю опору из-под ног выбили! Как бы руки на себя не наложил.

– Сходим к нему?

– Сейчас не надо. Позже я сам. И зачем только потащил его за собой на то злополучное свидание? Эх, знал бы, чем дело кончится… – Адлар с горечью ударил кулаком по столу.

Я же начала отходить после первого шока и рассуждала так. Бедность Волдо не грозит. Дайте срок, мы развернемся на полную мощность и, глядишь, станем если не богаче короля, то примерно вровень с ним. А касаемо титулов… Мне, конечно, не понять, но ведь можно же прожить и без них. Хотя здесь все-таки встречают по титулу, а не по количеству денег.

– Господин Ланзо, а можно ли купить титул? – обратилась я к дознавателю.

– Можно, чего нет-то. Но потом каторга или казнь, – устало усмехнулся тот и провел большим пальцем по горлу. И принялся за ужин, который к тому времени им подали.

– Адлар, а за что можно получить титул?

– За особые достижения перед Его Величеством. Он лично жалует, и земли в придачу.

– Так, может, после нашей планируемой поголовной вакцинации король вознаградит Волдо?

– Что за вакцинация? – дознаватель еле выговорил слово и недобро прищурился.

Пришлось рассказать нашу «легенду». Шок! Неверие! Ланзо переводил взгляд с меня на храмовника и Адлара и не мог вымолвить ни слова. Эк его накрыло!

– Всевышний? Сам? – наконец просипел он.

– Я тому свидетель! – подтвердил отец Бенедикт.

– Но почему вам, а не Его Величеству? Вы же… – Ланзо смолк на полуслове.

Ну да, мы в ссылке, а бароны вообще несут наказание. Да и храмовник не выделялся ничем грандиозным. И тут такое!

– Всевышний сам решает. Нам не понять это своей немощной головой, – отец Бенедикт тут же бросился на защиту.

– Ну хорошо, не король. Но есть же иерархи церкви, – не унимался Ланзо.

– Вот иди в храм и начинай все это высказывать Всевышнему. Надеюсь, гнев Его в виде молнии горстки пепла от тебя не оставит, – вспылил храмовник.

Дознаватель открыл было рот, но, подумав, закрыл. Лишь сверлил нас любопытным и недоверчивым взглядом. А потом задал главный вопрос:

– И что заповедовал Всевышний?

Тут взяла слово я и, старательно сбиваясь и всячески показывая священный трепет, рассказала о переболевших.

– Значит, я не умру? – Ланзо судорожно ощупывал руками щеки с характерными отметинами.

– Ну, раз не умерли в прошлый раз, то не умрете и в этот. Еще двое ваших тоже не умрут. А вот самый молодой среди вас… – я остановила взгляд на испуганном лице одного из дознавателей. Он смотрел на своих так, будто они его предали.

– Но вы сами? Как вы собираетесь уберечься?

– Намерено заразим себя и переболеем. Это и есть защита Всевышнего.

После моих слов воцарилась тишина. Отец Бенедикт и раньше предупреждал, что никому не пришла бы в голову мысли намеренно заражать себя. Все стремились, напротив, избежать болезни. Уединиться в загородных домах, перестать посещать друзей, у себя никого не принимать. А тут наоборот – идти навстречу смерти. Неслыханное дело!

Вот именно это непонимание и разрыв шаблона мы видели на лицах дознавателей.