Глава 49

– Вы же умрете. Святой отец, разве не греховно намерено лишать себя жизни?

– Да ты забыл, кто дал нам эти знания?! – вскочив со своего места, храмовник угрожающе потряс поднятым вверх пальцем.

– Это невозможно! – схватился за голову Ланзо.

– Разве мы в силах были сами на такое решиться? Но сейчас, получив прямой наказ от Всевышнего, мы не можем ослушаться и поступить иначе, – я склонила голову и глубоко вздохнула. Дескать, сами все понимаем, но сделать ничего не можем.

– И вы, святой отец, тоже позволите себя заразить?

– Все мы в руках Всевышнего! Не нам обдумывать свою участь, но следует твердо стоять в вере и вверять тело и душу в руки его. Не может тот, кто отвечает на наши молитвы и окормляет нас, немощных, допустить беды. Напротив, является особо чтущим его и дает надежду.

Отец Бенедикт почувствовал почву под ногами и провел краткую проповедь по вразумлению дознавателей. Которую закончил словами, что у нас уже все готово и завтра после мессы мы намерены отправить людей на поиски больного отрока или откровицы.

– Мы никуда не уедем, пока не увидим все своими глазами!

Не на такой ответ от дознавателей мы рассчитывали, но, может, оно и к лучшему? В случае успеха они разнесут весть по всему королевству. Правда, и о смерти доложат тут же. Но я все же надеюсь, что обойдется.

Мысль о том, что не просто так высшие силы закинули меня в этот мир, не давала мне покоя. Вначале виделось мое предназначение в том, чтобы помочь вразумить непутевых баронов. Но с приходом оспы я начала думать о другом. Звучит высокопарно и самой до сих пор не верилось в это: а вдруг мое предназначение – спасти жителей этого королевства, да и других, от смерти? Жаль, что инструкции не вложили мне в руку.

– Но это может занять дней пятнадцать, – я предприняла последнюю попытку отвязаться от дознавателей.

– Подходит, – коротко ответил Ланзо.

– Если вы остаетесь, то самого молодого надо отослать в поместье Волдо. А остальные обязаны подчиняться нашим требованиям. – Дознаватели начали хмуриться, и, пока они не надумали лишнего, я объяснила: – Соблюдать чистоту. Не нарушать наш покой, пока мы будем перебарывать болезнь. И носить маски, когда это потребуется.

– Поместье Волдо… Оно уже не принадлежит ему. Но так уж и быть. Пока мы здесь, пусть распоряжается, – тихо сказал Ланзо, и я услышала сочувствие в его голосе. Даже суровые дознаватели прониклись горем, обрушившимся на нашего друга.

– Мы вот что… Сами съездим, найдем для вас больного ребенка. И пока вы будете того, болеть, поглядим за порядком. Не ровен час, ворота у вас выломают.

Помощь нам действительно пригодится. Да и ребенка они найдут быстрее. И то, что они, выслушав меня, согласились соблюдать наши требования, тоже о многом говорило. А в плане безопасности – тут они будут просто незаменимы.

– Пойду я к Волдо, – поднялся Адлар.

И все проводили его понимающими взглядами.

– А что за строения у вас во дворе? – прищурился главный дознаватель.

– Мы сейчас почти на осадном положении из-за страждущих исцеления. Поэтому придумали для себя уголок отдыха, – отмахнулась я от его любопытства.

Не до того сейчас. Нужно срочно менять планы с учетом появления дознавателей. Отводить им для жилья другое крыло дома. Распорядиться, чтобы нашли для них другую одежду, а эту следует постирать. Научить правилам простейшей гигиены. И обосновать запрет на вино в нашем доме. Пусть временно, но это необходимо. Дабы в расслабленном состоянии не натворили чего.

Позже вернулся Адлар и рассказал, что Волдо немного разгромил мебель в своих покоях, а сейчас пребывает в унынии. Ничего ему не хочется, от разговоров по душам отмахивается. Ни о чем думать не хочет. Про свою жизнь говорит, что она кончена. Вот так он перенес печальное известие от отца.

Этим вечером я не пошла к нему. Пусть переспит новостями. А завтра поделюсь своими соображениями на его счет.

После завтрака мы собрались на мессу. Дознаватели выразили желание ехать с нами, дабы посмотреть настроение люда, как они выразились.

А увидеть было что. Слуги с трудом открыли ворота, разогнав страждущих. Их было немало. Поле между нашим домом и деревней они почти полностью заставили телегами. Возле них был разведен огонь, что-то готовилось в котлах. Кто эти люди? На помощь пришел храмовник и объяснил, что слухи дошли до ближайших деревень и, чтобы не пропустить чудо, люди начали стекаться сюда.

– Следом начнут пребывать истинные господа. И по правилам мы должны их принять и разместить у себя.

Адлар кивком подтвердил слова отца Бенедикта.

– Да как же, мы же ссыльные? И никого к себе не звали.

– А это неважно. Угроза жизни отменяет все условности.

Ну дела! Это что, пока мы будем перемогаться, наш дом превратится в гостиницу? Ладно, с дознавателями удалось договориться о соблюдении чистоты и ношении масок. А эти? Наверняка припрутся с апломбом и своими привычками. Да они нам весь порядок нарушат! Качели разломают. Газон вытопчут, замусорят весь дом. О ужас! Во что я влипла? Надо обсудить этот вопрос с дознавателями. И если понадобится – заплатить им. Пусть что хотят делают, лишь бы не допустить посторонних к нам в дом.

К моменту, как подъехали к храму, у меня чуть отлегло от сердца.

На мессе народу непривычно много. Наверняка прибавились «паломники». Народ ринулся к нашей карете, и вот тут я порадовалась наличию дознавателей. Наших слуг бы людское море поглотило и растоптало. А эти прямо с коней плетками начали расчищать нам пространство. Орали во все горло и лупили всех направо и налево. Безусловно, жалко народ, но только такие решительные действия спасли нас от разгоряченной толпы. То ли еще будет. Эпидемия пока не докатилась до наших мест. Да и прошло сравнительно мало времени после известия о чудесном вмешательстве Всевышнего.

В храм протискивались в плотном окружении дознавателей и наших слуг. Люди тянули ладони, желая прикоснуться к нам, и этот клубок человеческих рук меня пугал. Лишь бы не прорвали оцепление!

Храм всех не вместил, поэтому двери оставили открытыми. Таким образом люди, столпившиеся на улице, могли принять участие в мессе.

И вот действо подошло к концу. Вперед выступил отец Бенедикт. Призвал всех к тишине и во всеуслышание поведал о том, что в ближайшие время мы намеренно заразим себя болезнью по завету Всевышнего, и просил молитв за наше исцеление.

На мгновение храм погрузился в тишину, а затем завыли и заголосили бабы. Люди уже не горели желанием нас трогать, наоборот, они отшатнулись и смотрели полными священного ужаса глазами. Они видели нас живыми, но уже мысленно хоронили. По их понятию смерть наша была предрешена.

Воспользовавшись моментом, дознаватели рванули на выход, увлекая нас за собой. А едва закрылась дверца кареты, как площадь разразилась людским плачем. Но мы уже мчались прочь.