Глава 55

Проснувшись, я послала служанку за водой и одеждой. Прогулка на свежем воздухе – это как раз то, что ускорит мое выздоровление.

Умылась. Сил заметно прибавилось на фоне хороших новостей. С помощью служанки привела волосы в порядок. Надо бы помыться. Но это уже завтра. После того как оделась, я послала за Адларом. Пусть помогает мне спуститься. Стояла я вполне сносно, даже мушки в глазах не мешали. А вот ходила так себе, покачивалась из стороны в сторону.

Адлар примчался, да не один, а, как водится, с друзьями. Еще заглянули три дознавателя и маленькая Кати. В моей комнате враз стало тесно.

И вновь посыпались вопросы о моем самочувствии, а потом всей толпой мы спустились на улицу. Я шла сама, только медленней обычного. И опиралась на подставленный локоть Адлара. Или называть его женихом? А он уже поделился новостью?

Мы с ним переглядывались, и губы сами собой расплывались в улыбке.

Когда мы вышли на лужайку, то устроились кто где. Отец Бенедикт на любиной качеле “солнышке”. Мы с Адларом на лавочке. А маленькая Кати с Волдо на качеле для двоих. Только я пригрелась на солнышке, Адлар поднялся с места.

– Друзья, у нас важная новость. Мы с Петрой решили пожениться. В будущем, – торжественно произнес он.

Я непроизвольно вскочила, щеки тут же запылали. Все замерли. Кати зависла в самой высокой точке, потому как Волдо, подогнув ноги, опустился с качелью и смотрел на нас с Адларом, будто первый раз видел. Даже храмовник остановил бешеное кручение и, слегка пошатываясь, подошел к нам.

– Я благословляю ваш союз! – он возложил ладони на наши головы.

Тут же посыпались поздравления, шутки на тему даты свадьбы. Но было видно, что все искренне радовались за нас. И как будто отступила неловкость. Прогретый за день воздух ударил в нос разнотравьем ароматов. Легкий ветерок щекотал за ушком. Хорошо-то как! Пожалуй, никогда прежде у меня не было столь близких друзей. И таких неподдельных эмоций. Хотелось бегать и смеяться. А еще немного поплакать.

Я подняла лицо к небу. «Бабушка! Ты видишь, как я счастлива?» И словно в ответ где-то залаял пес, заржали кони и… в наши ворота начали ломиться. Словно бабушка напомнила о работе. Выздоровела? Значит, пора думать о других!

Дознаватели со слугами вышли за ворота. А когда вернулись, то рассказали, что вновь прибыли соседи и просят их излечить.

– Я с ними переговорю, – двинулся в сторону ворот храмовник.

Мне же тем временем рассказали, что это не первые соседи, что жаждали спасения. Всех отправляли в поместье Волдо, и там они ожидают своего часа. Вернее, спасения. Предлагали им вернуться домой и ждать там, но никто не согласился.

– Вы рассказали людям, что уже завтра начнем?

– Конечно. Иначе не сидели бы мы сейчас в такой тишине, – усмехнулся Ланзо.

Просидели до сумерек, ужинали на улице. Как в старые добрые времена. С той лишь разницей, что внутри порхали бабочки от того, что все живы и смертельная опасность миновала. А еще у меня жених!

Утром я попросила нагреть воды. Пора! Надо бы, конечно, к друзьям на помощь бежать. Но мне уже самой неприятно от грязи. За час ничего не случится, зато я буду чувствовать себя уверенно. Кроме того, в здоровом теле – здоровый дух! А мне это сейчас ой как необходимо.

После я спустилась вниз. Чувствовала себя почти здоровой. Правда, платье на мне немного болталось, но не критично. Друзья сидели в зале. Пока я завтракала, рассказали последние новости.

Дознаватели, подхватив Кати, умчались по темноте. Наши выходили к людям уже два раза и раздавали указания. Все, как я велела: разбиться на группы, подготовить чистые тряпки, острые ножи и разжечь костры. Сейчас вот сидят и ждут, когда привезут «доноров».

Не успела я допить простоквашу, как за воротами послышался шум и во двор влетели покрытые дорожной пылью дознаватели.

Друзья тут же подхватились и, приказав мне оставаться на месте, выскочили на улицу.

– Без тебя справимся. Болезнь до конца не ушла. Не вздумай появиться возле больных, – назидательно произнес Адлар на прощание.

В этом он прав. Да и какой от меня, шатающейся, прок? Затопчут в суматохе. И пока я слизывала с ложки мед, в зал заглянул Ланзо.

– Встала? Пригляди за Кати. Некому ее отдать. А бросить на произвол судьбы не смогли. Вот и привезли обратно.

При этих словах он показал малютке на меня и исчез.

Вот горюшко-то! Не в том смысле, что кроха будет нам обузой, а то, что сиротой осталась. Какая бы ни была мать – она для ребенка ближе всех. Да и сестры с братьями. Привычный мир, окружение. Все рухнуло! Ничего этого у нее не осталось. Хоть реви.

С другой стороны, какие у нее были перспективы в деревне? Зарабатывать на кусок хлеба непосильным трудом? Выйти замуж и нарожать с десяток детишек? В этом меня тоже просветили. Крестьянки рожали помногу детей за свою жизнь. Но из-за болезней половина, а то и больше не доживала до подросткового возраста. Оно и понятно. Детская смертность в Средние века, насколько я помню из истории, доходила до восьмидесяти процентов. Умер ребеночек – Всевышний другого пошлет.

Кати отныне ожидает другое будущее. Мы с Адларом или Волдо ее удочерим. Воспитаем, дадим образование, обучим манерам. Может, получится титул для нее «организовать». Это и будет нашей платой за собственное спасение.

– Накаталась? – я похлопала рукой по лавке рядом, приглашая присесть.

Кати воспользовалась приглашением, стянула со стола кусок лепешки и, макая ее в мед, начала что-то рассказывать на тарабарском языке. Да еще с набитым ртом. Ничего не понятно. Но интонация озадаченная. Вроде как ее что-то беспокоит, но не так чтобы сильно.

– Ти кьтё?

Кати расправилась наконец с лепешкой, и я ее поняла.

– Петра.

– А я костья.

Наверно, говорит, что она наша гостья. Или что-то иное имеет в виду?

– Подем на качки? – осмотрев остатки еды на столе и не заинтересовавшись ничем, Кати показала своей крохотной ручкой на дверь

На качели зовет? А почему бы и нет? На работу меня не взяли, а с ребенком посидеть – самое то. И до возвращения друзей мы проводили время на свежем воздухе.