Глава 70
Переодели Его Величество в сутану, отец Клаус затянул пояс-шнурок. И мы начали мазать лица друг друга кровью. Я обмакнула пальцы и провела по лицу Адлара, а он по моему. И в нос сразу ударил характерный запах с нотками металла, ни с чем не спутаешь. Все разбились на пары, а место Его Величества на королевском ложе занял отец Клаус.
Когда мы стали больше походить на куски свежего мяса, чем на людей, храмовники поклонились отцу Клаусу. Возложили на него руки и прочитали молитву. Он в ответ благословил всех нас, и мы двинулись к свободе. Шли в том же порядке. Храмовники взяли нас в кольцо и громко распевали молитвы.
Помоги, Всевышний! Ты видишь, мы делаем самое святое дело – спасаем жизнь человека. Разве может быть что-то выше этого? Заступись за нас перед злодеями. Закрой им глаза, затумань мозги. Без тебя мы все погибнем.
Примерно так я молилась всю дорогу, пока мы проходили по пустующим покоям. И тряслась как осиновый лист. А когда вышли к заговорщикам, моя паника достигла высшей точки. Ладони вспотели, ног не чувствовала. Сердце билось так, что я боялась этим грохотом выдать себя.
Открыли распашные двери и очутились в хлеву. Возле стен валялись вдрабадан пьяные мужики, кто-то обделался, другого стошнило. Вонь стояла как на помойке. Другие, что еще держались на ногах, не могли сфокусировать взгляд на нас. Не заговорщики, а пьяные матросы в революцию. Фу, загадили дворец!
Наша процессия остановилась, и один из храмовников поднял вверх руку. Нет, это не было неожиданностью. Мы все действия проговорили в мельчайших подробностях. Но как только молитва храмовников оборвалась, у меня от страха остановилось сердце.
– Его Величество впал в беспамятство. Конец близок. Мы уходим, пришлем вместо себя похоронных братьев.
– Туда ему и дорога… – послышалось с разных сторон.
Храмовники вновь затянули громкую молитву, и мы двинулась на выход. Я от всей души поблагодарила Всевышнего за его помощь и просила всю дорогу, чтобы он не оставил нас своим заступничеством. Так горячо я никогда не молилась. Мне казалась, я чувствую дыхание Всевышнего на своей щеке.
В потемках продвигались мы медленно, потому как путь то и дело перегораживали мертвецки пьяные мужики. Кого-то выворачивало прямо на товарища, другой мочился, стоя на лестнице. Твари безродные! Чтоб вам пусто было!
Что творилось в душе Его Величества, мне даже представить сложно. Но он сдержал слово и за весь путь не проронил ни слова. Кремень! Возвысился в моих глазах до неимоверных высот этим поступком.
Вышли с молитвами за ворота, а там нас дожидались три кареты: храмовников и наша. Последние силы я потратила на то, чтобы не бежать сломя голову до кареты, а без суеты, неторопливо залезть в нее. Очень тяжело, немыслимо!
А едва карета тронулась с места, я разрыдалась в голос, уткнувшись в плечо Адлара.
– Прекрати реветь. Не люблю я этих ваших женских штучек, – брезгливо обронил король. И да, он ехал в нашей карете.
Адлар лишь крепче сжал меня в объятьях.
– Все позади. Скоро будем у храмовников. А у них как у Всевышнего под покровом, в полной безопасности.
Он гладил меня, пытаясь успокоить, но куда там! Я от утешения лишь громче ревела, а когда размазала слезы по лицу, вновь появился характерный запах крови. Правда, и корка от засохшей крови размокла и перестала стягивать лицо.
– Как мы такие к храмовникам заявимся?
– Нашла о чем беспокоиться.
Нет, вы только посмотрите на этого напыщенного индюка! В смысле – монарха. Я вообще-то к жениху обращалась, а не к нему.
Но я не стала отвечать, потому как карета притормозила и наконец остановилась.
Что случилось? Я начала крутить головой в полной темноте.
– Мы приехали, выходим.
Самые радостные слова! Какое счастье! Мы в безопасности. И каким-то чудом спасли венценосную голову. По-другому наш безумный план и назвать сложно.
Меня отвели в каменную крошечную келью, где помещались две лежанки и крошечный столик. Но перед этим я попросила Адлара перевести сюда его матушку и Кати. Это я задумала ранее.
Храмовники принесли мне небольшое корытце и помогли смыть кровь с лица. Затем предложили черствую лепешку и травяной чай. Есть совершенно не хотелось. А вот попила я с превеликим удовольствием и, как сидела на топчане, так и уснула с пустой кружкой в руке.
Сквозь сон мне мерещился тревожный голос мамы Адлара и детский смех Кати. А потом меня положили на топчан, укрыли чем-то тяжелым и теплым, и я провалилась в сон.
Утром проснулась разбитая и с отекшим лицом. Напротив меня сидела госпожа Аналиса и играла с Кати.
– Ну наконец-то! Проспала полдня. У нас тут такое творится, а поговорить не с кем! – затараторила она, едва я зашевелилась, переворачиваясь на другой бок.
– Некем, – поддакнула Кати.
– Ланзо вчера весь день метался по столице как сумасшедший. Несколько раз заезжал отец Бенедикт. Только вас спросят, и дальше бежать. А я же ничего не знаю. Вы даже мне не сказали, куда направились, – госпожа Аналиса обиженно поджала губы.
– Натрались, – Кати укоризненно покачала поднятым вверх пальчиком. Кто, интересно, ее этому научил?
– Всю ночь по столице туда-сюда сновали люди. Мы еле добрались сюда, настолько много народа на улице. И вот сидим с тех пор в ожидании новостей. Может, ты чего знаешь? Всевышний! Что с твоими волосами?! Так же наказывают распутных девок! – матушка Адлара закрыла рот ладонями, а в глазах стоял неприкрытый ужас.
– Ерунда! Адлар вчера обрезал, когда мы Его Величество спасали.
– Ерунда… ерунда… – четко повторила за мной Кати. Ну вот, научила ребенка словечку из своего мира.
Предсказуемо на меня обрушился вал вопросов. Как спасали? Что случилось? Пришлось ей все рассказать. Я добавила в конце, что у монарха был план по возвращению власти и наверняка он его начал осуществлять еще ночью. Я бы именно так и поступила. Пока мятежники пьяные валяются во дворце.
Матушка Адлара только взмахивала руками при каждом новом повороте моего рассказа. И Кати удивительно точно копировала ее движения и даже мимику.
– Что происходило дальше, одному Всевышнему известно!
Дверь распахнулась, и два храмовника внесли лепешки, глиняный кувшин и пару кружек. Поставив все это на стол, они молча развернулись и вышли.
– Святые отцы, что сейчас происходит в столице? – крикнула я им в спину.
Но монахи не остановились и не проронили ни слова. А когда за ними закрылась дверь, то послышался звук задвигаемого засова. Это еще что за новости! Нас заперли?
– Никто не будет тебе отвечать. Это вообще странно, что нас, женщин, приютили в монастыре. Надо ждать. А пока давай перекусим.
…Только к вечеру к нам пришли друзья. Зато все вместе. Черные от усталости, но живые.
– Можем возвращаться домой. Его Величество восстановил власть. Подробности завтра – сил нет.
Адлар стоял, оперевшись на стену спиной, и усиленно тер лицо руками, но глаза закрывались против его воли.
Спустя пять дней
Нас пригласили во дворец. Всех четверых. Первое, что повергло меня в шок, – это насаженные на острые шпили ограды отрубленные человеческие головы.
– Так надо, не смотри. Это заговорщики. Знать по закону нельзя вешать, можно лишь рубить головы. Вот их и выставили на всеобщее обозрение, чтобы другим неповадно было, – прокомментировал Адлар.
И я опустила глаза, глядя строго себе под ноги. Как к этому относиться? Поделом мерзавцам. Уверена, нас бы они не пощадили, да и король чудом спасся.
Слуги нам впервые, насколько я помню, улыбались и, не жалея спины, кланялись. А затем проводили вонючими коридорами, которые еще хранили запах пьяных заговорщиков, в огромный зал.
В глазах зарябило от ярких нарядов дам и господ. Но хватало и знакомых коричневых сутан. Я выхватила взглядом лицо одного – отец Клаус! Жив, какое счастье!
– Его Величество определил вам место подле своего трона. – Кланяясь, распорядитель провел нас в другой конец зала, где на тронном возвышении стоял один из символов королевской власти.
На нас глазели и перешептывались, пока мы шли по центру тронного зала. Видимо, королевство уже знало своих героев.
Затем было получасовое ожидание, пока все приглашенные не соберутся. После чего двери закрылись, а спустя минут десять пред троном встал распорядитель и гаркнул:
– Его Величество король Аурелиус Второй!
Король в алом наряде, в алой, отороченной мехом мантии чинно прошел и занял свое место. Законное.
Распорядитель выступил вперед, развернул пергамент и громогласно объявил:
– Волей Его Величества короля Аурелиуса Второго с барона Адлара Корна и простолюдина Волдо снимаются все прежние обвинения.
«Простолюдин» царапнуло слух, и, кажется, не только мне. Краем глаза я заметила, что Волдо поморщился. Распорядитель меж тем продолжил:
– За особые заслуги Его Величество король Аурелиус Второй дарует Адлару Корну титул герцога, дом в столице и земли на юге Маналии. Простолюдину Волдо даруется титул герцога, дом в столице и земли рядом с землями герцога Адлара Корна. Фамилия его отныне Маналийский. Святому отцу Бенедикту также даруются земли рядом с герцогами.
Он свернул свиток и повернулся к Его Величеству. Тот ткнул пальцем в меня.
– Госпожа баронесса, – обратился ко мне распорядитель, понизив голос, – чего вы желаете в качестве награды за спасение Его Величества?
Я не размышляла ни секунды.
– Постройте повсеместно лечебницы для неимущих. Я готова взять их на содержание. С королевской казной поровну, разумеется.