Глава 18. Дорога домой

Иркутск! Прекрасный старинный город, который стал для путешественников родным за то время, которое они в нем провели. Только для Вари город был открытием. Она ходила по широким улицам, непроизвольно распахнув ротик – так все необычно и прекрасно было вокруг.

Устроились в той же гостинице, в которой жили в первый приезд. Не успели выйти на первую прогулку, как встретили своего знакомого, а тот растрезвонил о приезде путешественников по Амуру по всем салонам. Бомонд всполошился, и вскоре пришлось Николаю и Павлу доставать из дорожных чемоданов фраки и лаковые штиблеты. Правда, это оказалось бесполезным занятием, потому что купленные в Николаевске вещи вновь оказались малы в плечах.

Молодые люди в легкой растерянности смотрели на себя в зеркало и видели там уверенных в себе мужчин, одновременно представительных и мужественных. Косая сажень, о которой так часто упоминается в русских народных сказках, была в наличии.

Павел философски заметил, разглядывая свои выросшие в объемах плечи:

– Кстати, Федя, ты так нас до сих пор не выпорол. Когда приступишь? Я готов, только буду немного сопротивляться, уж не обессудь. Николаша, а ты как?

– Я, пожалуй, лучше Федю буду слушаться. Очень мне не хочется его побить в случае чего. Синяки – это так не эстетично. А своих наставников бить – вообще моветон.

Авдееву ничего не оставалось делать, только хмыкать в ответ:

– Кажется, я чуток опоздал с наказаниями, хотя несколько раз было очень заманчиво пройтись по аристократическим филейным частям.

– Аристократическим? – Николай демонстративно вынул ножичек и принялся чистить грязь под ногтями, которая пока не поддавалась попыткам избавиться от нее.

Варя застала мужчин, беззаботно хохочущих и собирающихся идти в лавку готового мужского платья.

– Федя, а ты? Ты тоже приглашен к графине!

Федор, по своему обыкновению, пытался сопротивляться, а потом нашел убедительную причину для отказа:

– Лучше мы с Варей прогуляемся, пока вы по гостям ходите, я ей город покажу. Такая погода замечательная!

– Нет, Федюша, не получится такой вариант. Варю мы берем с собой, она тоже приглашена, потому как участница поездки. Она же с нами почти все время была от Шилки, от того момента, когда сплав начался. Так что, Варвара, идешь с нами за нарядами. К графине наряд нужен побогаче.

Вот тут началась паника. Варвара замахала руками и затараторила:

– Нет! Не пойду я никуда! Не выдумывайте, не нужны мне никакие графини. Зачем же я напросилась с вами ехать! Опять маета со мной, не надо меня мучить. Я лучше постираю ваши рубахи. Они же совсем хорошие, беленькие. Ну и что, что чуть не сходятся, так я пуговицы перешью. Это же просто!

Николай и Павел выдохлись, пока уговорили своих строптивых спутников.

Наконец, Варя выдала свой главный аргумент:

– Что скажете своей графине, кто я такая? Служанка? Не нужно ее пугать, все служанки своих господ должен сопровождать. Не надо мной насмешничать. Кто я такая, чтобы идти к графине? Ой, не пугайте даже!

Николай деланно смахнул пот со лба:

– Как кто, как кто? Будущая жена Федора. Что мы, ничего не видим что ли, братцы? Федя, неужели мы слепые и не видели, что ты купчишку Климку безмозглого чуть за борт не выкинул?

Даже Федор остолбенел, услышав такую версию, а оба свата уже подхватили его за бока:

– Проси, давай, Федюшка, у нас руки Варвары… Варя, как по батюшке тебя?

Варя, не веря своим ушам, робко прошептала:

– Петровна я.

– Вот. Проси руки Варвары Петровны, ибо мы сейчас ее опекуны. И мы еще посмотрим, может, и не разрешим.

– Нет, разрешим, но в обмен на то, что он не станет нас пороть.

– Точно, Херувимчик. Варя в обмен на наши непоротые задницы. Их и так уже сильно якутская мошкара искусала, хватит.

Ситуация в комнате напоминала водевиль в театре уездного города. Варя сидела раскрасневшаяся, чуть не плача. Федор хмурил брови, но что делать, если твою тайну раскрыли? Расшалившиеся братья носились вокруг них и делали предположения о том, сколько у новобрачных будет детишек, и назовут ли они их Николаем и Павлом.

Все же возраст дает людям мудрость, поэтому Федор взял себя в руки и гаркнул:

– Молчать, сорванцы, цирк тут устроили. Зачем женщину пугаете?

И тут же, пока хватило смелости, подошел к Варе и спросил, как в прорубь нырнул:

– Варя, выйдешь за меня?

К графине пошли все вместе. Варвара в новом платье и в статусе невесты Федора Ильича была очаровательна. Она даже почти не ошибалась в произношении слов, разговаривая, как учили – медленно и вдумчиво и произвела на всех вполне приятное впечатление. Душечку Федора Ильича все поздравили с изменением статуса.

***

Чем ближе к европейской части России, тем сильнее хотелось домой, поэтому решили в Иркутске не задерживаться, а быстрее ехать. Поэтому написали письма, заполнили путевые дневники, сделали обязательные визиты, навестили судебного следователя Воронова, узнали, что по тракту шалят гораздо меньше, и отправились дальше. Венчаться молодые решили в Петербурге.

Казалось, что Варя, лишившись своего статуса прислуги, стала гораздо лучше себя чувствовать, но все равно очень стеснялась любого упоминания о том, что она невеста, боялась оставаться с Федором наедине, садилась всегда чуть в сторонке от него. Братья все видели и не могли удержаться от смешков:

– Варя, ты как первый раз замуж собираешься. Захара тоже так боялась? Почему жениха стесняешься? Он у тебя важный господин, целый наставник двух оболтусов.

Федор сердился, ругался, что они болтают всякие глупости и делал выводы:

– Вы, кажется, можете быть приличными людьми только в жестких условиях. Стоило расслабиться, как опять балбесами стали.

Как люди говорят, дорога домой гораздо легче и быстрее. И это реально было так: дни летели быстро, на почтовых станциях почти не задерживались, путешественники всегда были сыты стараниями хозяйственной Вари. Даже в деревеньке, в которой Игнашка чуть не отдал их в руки преступникам, и то не стали задерживаться, решив не нервировать бедолагу Игната. Тот, по словам Воронова, отрабатывал епитимью. Отработает – может, человеком нормальным станет.

Единственное, что немного задерживало движение, так это большое встречное движение. На восток двигались большие караваны, и чем больше был караван, тем вероятнее было место назначения – Амур. Практически не встречались караваны каторжников. Как оказалось, правительство сворачивало практику направления каторжников на Дальний Восток.

Четверка путешественников уже прошла путь на восток и твердо знала, что предстоит каждому, кто туда отправится.

Томск снова стал местом отдыха. Федор и Варя вдвоем надолго уходили гулять, и братья им не мешали, понимая, что тем нужно привыкнуть к неожиданным изменениям в своей судьбе. Правда, Федор не забывал торопливо давать наказы своим подопечным:

– Чтобы в двадцать часов были дома, и не смейте шляться по темным переулкам.

В Томске состоялся разговор на тему, которую старались лишний раз не поднимать, щадя чувства Павла. Надо было написать родителям, какой дорогой они поедут. И только от Павла зависело, поедут ли они в Нижний.

Паша сам начал разговор:

– Нам дядюшка сказал ехать другой дорогой. Будем это требование выполнять и в европейской части. А в Нижний… В Нижний я сам позже поеду. Мы с Раисом Амировичем давно договорились. Скоро Айнур уедет за границу, тогда и поеду, только не упрекайте меня в малодушии.

Решили ехать через Пермь на Ярославль, далее железной дорогой до Москвы. Судьба, казалось, щадила путешественников, которые выдержали столько испытаний, потому европейская дорога оказалась легкой и приятной, а разговоры то веселые, то серьезные.

– Ребятки, что делать-то будете в Петербурге? Вот ты, Паша?

– Ну, Ильич, университет все же придется закончить. Только я переведусь на другое отделение, чтобы изучать больше экономику и финансы. И пойду по коммерческой части. Я много уже в этом вопросе стал понимать, очень помогло общение с Мустафиным, он многое растолковал. Соберусь с духом и поеду в Нижний. Думаю, смогу преумножить состояние семьи.

Мы очень славно погуляли по России в простом обличье, многое оказалось полезным. Возможно, еще не раз вернусь на Амур, потому что пушное дело кажется очень прибыльным. То, что в стойбищах можно купить за копейки, в европейских лавках стоит огромных денег. Думаю, наши маменьки оценят качество мехов, которые мы им везем в подарки.

– Я особо не сомневался в твоем выборе, Павел. А ты, Николай?

– Я много пересмотрел в своих жизненных приоритетах. Меня тоже не очень сейчас интересует дальнейшая служба по юридической стезе. Мне уже кажется, что это скучно и бесперспективно. Гораздо лучше, чем перебирать бумаги в ведомствах, все же приносить пользу людям, государству и своему счету в банке.

Мы в путешествии горя не знали, потому что папенька деньгами обеспечил вояж, да и в Николаевке изрядно заработали на мехах. Тем яснее видно, что без денег ты никто. Раньше эти деньги мне давались легко, стоило маменьку или папеньку попросить, а сейчас понимаю, что так просто они не даются. И надо зарабатывать их, желательно делом, которое нравится тебе лично.

– И какое же это дело, Коля?

– Драгоценными камнями хочу заняться, Ильич. Только солидно, чтобы шахты свои были, механизмы различные помогали в добыче, чтобы люди в нормальных условиях работали. Я же с Анисимом Зотовым много разговаривал, какие производства бывают. Он на Урале на такой шахте работал. Так там сила, мощь, а не кустарщина, когда мужики моют золото по пояс в воде, а потом идут пропивать полученную денежку в кабак. Еще алмазы сильно заинтересовали.

Так что, на геологическое отделение пойду, чтобы разбираться в породах. Следующим летом думаю на Урал отправиться. Сильно все это мне интересно стало.

– Никак вы поумнели, братцы?

И тут с хитрой физиономией вылез Павел, враз ломая патетику момента:

– Николашка, мы еще хотели с тобой сколотить плотницкую артель и ходить с ней по России.

Дружный хохот заглушил жалобный возглас Авдеева:

– Нет, они все же мальчишки! Ничего у меня не получилось с воспитанием. Что скажет генерал? Подумать только! И эти шалопаи были на самом краю империи!