Глава 9

Дальше все оказалось сложнее, чем я могла себе представить.

С самого утра, закрывшись от слуг, миссис Харт взялась за мое обучение. Она принесла из кухни целый поднос приборов, накрыла стол и стала учить меня, как вести себя во время трапезы в обществе.

– Мне кажется, я никогда не запомню, с какой вилкой что едят, – пожаловалась я, когда в очередной раз перепутала приборы.

– Жаль, что вы не прислуживали господам, – посетовала Энн, – лакеи отлично знают столовый этикет.

– Я убирала, мыла и стирала, – ответила со вздохом, – мне было не до ложек и вилок.

– Понимаю, – кивнула миссис Харт и, снова разложив приборы в правильном порядке, спросила, – итак, леди Эдит, что мы используем для блюд из рыбы?

Я подняла правильную вилку и Энн довольно кивнула.

– Рыба после жарки, тушения и прочего, имеет нестабильную консистенцию, – проговорила женщина, – трезубая вилка не позволяет ей распадаться.

Я вздохнула, а миссис Харт лишь усмехнулась.

– Продолжим? – спросила она.

Я кивнула, мысленно ужасаясь тому, как много должна знать леди из общества. И еще битые два часа, вплоть до обеда, мы с Энн изучали столовый этикет. Когда же моя мучительница позволила мне отдохнуть, а сама собрала приборы, я устало откинулась на спинку дивана, вытянув вперед ноги. Сейчас мне казалось, что проще перестирать все белье для миссис Уолш, чем сидеть вот так часами над неподдающейся наукой.

– Возвращайтесь в постель, – велела уходя Энн. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед. Мы ведь помним, что вы еще слабы. И да, – миссис Харт смерила меня надменным взглядом, – леди так не сидят. У настоящей леди спина всегда прямая, а ноги… – она покачала головой, и я сменила позу, понимая, что Энн права.

– После обеда я дам вам час на отдых, а затем мы займемся присутственным этикетом, – заявила женщина. А в ответ на мою вопросительно изогнутую бровь она объяснила: – Это правила поведения в общественных местах. Вы же помните, что через три дня идете в театр вместе с лордом Морвилом?

Еще бы мне не помнить! Я даже ждала этого момента… с дрожью в коленях. Но, признаться, посмотреть театральное представление было очень интересно. Ведь это был настоящий театр, а не балаган, иногда приезжавший в трущобы. Я вспомнила серую кибитку, актеров, выступавших на деревянной сцене, причем игравших отвратительно, и представила себе настоящий театр – тот, с колоннами, находившийся в центре города. Несколько раз я проходила мимо белоснежного здания. Даже рассматривала афиши. Но никогда не была внутри. И вот теперь мне представится такая возможность.

***

На обед был куриный бульон, салат из свежих овощей и булочка с чаем. Есть пришлось под бдительным взглядом служанки. Девушка смотрела на меня с неподдельной тревогой. Казалось, бедняжка только и ждала, что я упаду в обморок после первого глотка. Затем она облегченно вздохнула и, собирая посуду, радостно произнесла:

– Как же хорошо, что у вас есть аппетит, леди Эдит, – а затем добавила с важным видом, – значит, вы идете на поправку.

Я откинулась на подушки и устало закрыла глаза, продолжая играть роль. Девушка поспешно удалилась и целых полчаса я провела в постели, глядя в окно, непривычная к подобному образу жизни, когда тебе ничего не надо делать и все за тебя делают другие.

Поэтому, когда в покои вошла миссис Харт, я почти обрадовалась ее появлению, но уже спустя час наших занятий, поняла, что лежать в постели было менее утомительно.

– Вам надо много читать. Вы же умеете? – спросила меня Энн, устроив небольшой перерыв. – Ах да! – не дождавшись ответа, продолжила женщина, – вы же говорили, что умеете и читать, и писать. Что это я?

Она поднялась и вышла из покоев, а когда вернулась, принесла с собой несколько книг и пишущие принадлежности. Положив на стол конверт, миссис Харт велела:

– Откройте и посмотрите. Это одно из писем леди Эдит. Вы должны попытаться повторить ее почерк.

Я не стала спрашивать, для чего это надо. Сделала, как было велено.

В конверте лежало письмо, адресованное управляющему имения Красные холмы. Я пробежалась взглядом по ровным строчкам, оценив изящество почерка леди Пембелтон. Матушка когда—то говорила, что по почерку можно понять характер человека. Так вот, леди Эдит показалась мне умной, целеустремленной. Одно то, в каком повелительном тоне было выдержано письмо, свидетельствовало о многом. Указания леди давала четкие, я бы даже сказала, строгие.

– Попробуйте повторить, – миссис Харт дала мне перо, – и не бойтесь испачкаться чернилами, – добавила она, – они магические и не проливаются.

Женщина пододвинула ко мне чистые листы бумаги и села ждать, пока я начну упражняться. Писать под ее пристальным взглядом было немного неловко. Но спустя несколько минут я настолько увлеклась подделкой чужого почерка, что почти забыла об Энн. А вот она обо не мне забыла. Я очнулась от письма, когда услышала ее голос, раздавшийся над плечом.

– А что? Вполне достойно.

Миссис Харт взяла исписанный лист и сравнила его с письмом, написанным рукой леди Пембелтон. Она несколько секунд водила глазами с листа на лист и обратно, затем положила все на стол и посмотрела на меня.

– Вы полны неожиданностей, – заявила Энн. – Девушки из трущоб обычно не обладают подобными талантами. – Она подала мне чистый лист и велела, – а теперь потренируйтесь над росписью леди Эдит. Мне кажется, у вас получится, – женщина указала мне на размашистую подпись, и я решительно взяла в руки перо, приготовившись заниматься дальше.

***

– Милорд, – дворецкий низко поклонился, – к вам доктор Броммнер, – отчеканил слуга.

– Что? – сэр Энтони поднял тяжелый взгляд от бумаг и изогнул брови. – По какому вопросу? – уточнил Пембелтон.

– Доктор Броммнер утверждает, что принес вам чудесные новости о вашей племяннице, – ответил дворецкий.

Лицо сэра Энтони вытянулось от удивления.

– Что? – он выдержал паузу, затем холодно сказал: – Пусть проходит.

– Да, милорд.

Дворецкий вышел, а секунду спустя в кабинет лорда Энтони Пембелтона вошел доктор Броммнер. Суетливо поклонившись, он приблизился к столу милорда и получив позволение присесть, занял широкое кресло, поставив на колени сумку.

– Добрый день, сэр Энтони, – произнес доктор.

– Насколько он добрый, мне еще предстоит узнать, – парировал Пембелтон, пристально рассматривая собеседника. – Что еще за новости? Что с Эдит? Ей стало лучше? – голос мужчины дрогнул и Броммнер решил, что это от волнения.

– О, да! Леди Эдит пришла в себя, – улыбнулся Генри Броммнер, – и скоро пойдет на поправку, уж помяните мое слово!

Несколько секунд сэр Энтони молчал. Нахмурившись, он сверлил доктора взглядом, в котором было мало радости.

– Доктор Броммнер, – сэр Энтони поднялся из—за стола, – вы же уверяли меня, что Эдит не жилец! – произнес Пембелтон. – Вы говорили, что ее дни сочтены!

– Но… – улыбка сползла с губ доктора. Он посмотрел на лорда, моргнул, словно не веря своим глазам, а затем, несколько секунд спустя неловко произнес, – я полагал, вы беспокоитесь, милорд!

– Конечно, – Энтони Пембелтон отошел к окну, встав спиной к доктору. Вся поза хозяина дома выдавала его напряжение, и Броммнер, подхватив свою сумку, встал и попятился к выходу.

– Я… – промямлил он, – я, наверное, пойду. Мне кажется, сегодня не лучший день для этого разговора. Возможно, у вас проблемы…

– У меня проблемы, – выдохнул сэр Энтони. – И вам, действительно, лучше уйти. Благодарю за замечательные новости.

Доктор Бреммнер открыл дверь.

– Вероятно, вам пока не стоит навещать леди Эдит, – посоветовал он, прежде чем вышел из кабинета. – Вряд ли в ближайшие пару дней лорд Морвил одобрит подобные встречи, – закончил доктор и вышел в коридор, успев закрыть дверь до того, как сэр Энтони обернулся.

– Вот, значит, как, – проговорил Пембелтон. – Эдит пришла в себя, – он подошел к окну и посмотрел на улицу. Стекло отразило мрачное лицо мужчины и тени, исказившие его черты.

Когда минуту спустя из дома поспешно вышел доктор, сэр Энтони проводил его злым взглядом прошептав:

– Дурные вести вы принесли мне, сэр Генри, – руки лорда с силой сжали край подоконника. Дерево хрустнуло, магия вырвалась из пальцев Пембелтона, поползла по подоконнику темной паутиной. А он все стоял и думал о том, что же предпринять дальше. Зная Морвила, стоило ожидать скоро объявления о свадьбе. Этот наглец Джарвис не станет тратить время зря. А значит он, Энтони, должен успеть избавиться от племянницы до того, как упусти наследство.

– Не отдам, – проговорил Пембелтон, – никому не отдам то, что по праву принадлежит мне!

***

К вечеру я устала настолько, что силы остались лишь на ужин и последующую примерку платьев. Право слово, стирать мне было привычнее и не столь утомительно, чем все эти знания, обрушившиеся на меня в подобном количестве. Голова от них шла кругом.

Миссис Харт запланировала перебрать гардероб леди Эдит и выбрать для меня несколько подходящих туалетов для выхода в свет.

– Вижу, вы устали, – заметила Энн, когда мы сели ужинать в гостиной. Так как я все еще была слаба в представлении слуг, то было решено временно отказаться от присутствия в обеденном зале.

– Даже самый глупый человек заподозрит неладное, если вы появитесь там, – произнесла миссис Харт. – Заодно, пока мы наедине, я проверю, насколько хорошо вы, моя дорогая, запомнили правила поведения за столом, – она мило улыбнулась. – Сегодня я сыграю роль лакея и буду подавать вам блюда. Надеюсь, вы помните предназначение приборов, которые лежат перед вами? – уточнила женщина.

Я опустила взгляд, посмотрела на все эти ложки–вилки, и кивнула.

– Кажется, помню.

– Итак, начнем с салатов и закусок, – миссис Харт поднесла ко мне блюдо с какими–то странными бутербродами. Они были совсем крошечными и отдаленно похожи на пирожные своей формой – таким не наешься, но выглядели вполне аппетитно.

– Это тарталетки, миледи, – прокомментировала Энн, – попробуйте, мне кажется, вам понравится.

– Но как их брать? – замешкалась я, запретив себе тянуться рукой и взять бутерброд.

– Поддерживайте тарталетку вилкой, а содержимое кушайте ложкой, – пояснила миссис Харт и щипчиками положила мне на тарелку две корзиночки. Одна оказалась с рыбой, вторая с сыром и помидором. Я сделала, как было велено, и попробовала сыр, когда в дверь требовательно постучали.

Миссис Харт застыла, а спустя секунду перевела на меня взгляд.

Кто это мог быть? Слугам было запрещено тревожить покой леди Эдит. Но стук повторился и Энн, велев мне возвращаться в спальню, поспешила открыть.

Я забралась под одеяло, подтянув его под самый подбородок, когда дверь в спальню отворилась и вошла Энн.

– Выходите, миледи, – позвала она, – это прибыл ваш жених. Лорд Морвил оказался настолько любезным, что решил разделить с вами вечернюю трапезу.

– Морвил?

Я откинула одеяло, поднялась, поправляя платье, и лишь затем вышла в гостиную.

Джарвис Морвил стоял у стола, держа в одной руке бутылку с вином, а в другой два бокала. Я удивленно посмотрела на мужчину, а он усмехнулся и произнес:

– Вот, пришел взглянуть на ваши успехи, – Джарвис поставил бутылку и бокалы на стол, – и заодно научить вас пить вино, моя дорогая леди Эдит.

– Вино? – я смерила Морвила взглядом, изогнув вопросительно левую бровь. – Вы уверены, милорд, что мне это пригодится?

Вино я уже пробовала. Дважды. И увы, не оценила этот напиток по достоинству. Но, возможно, леди Эдит его любит?

– Пригодится, – Джарвис подождал, пока я сяду, затем занял второй свободный стул. – Ведь я научу вас, как правильно пить в обществе. Боюсь, нам непременно доведется выйти в свет, и будет неприятно, если вы с непривычки захмелеете. – Он покосился на миссис Харт и женщина, правильно истолковав взгляд милорда, переместилась на дальний диван.

– Эдит не отказывала себе в игристом. Дамы вообще любят этот напиток, но… – Морвил посмотрел мне в глаза и улыбнулся, – не злоупотребляют. Кавалеры, а они у вас есть, так как были у леди Пембелтон, станут наперебой угощать вас разными напитками. Я должен быть уверен, если отвлекусь, вы не опьянеете.

Я распрямила спину, вспомнив, что леди должна сидеть за столом прямо, словно к ее спине прибита доска.

– Я умею пить вино, – ответила Джарвису.

– Сомневаюсь, что вы пробовали хоть что–то похожее на это, – маг наполнил бокалы и поставил один предо мной. – Первым делом помните, что нельзя пить спиртное на пустой желудок.

Я взяла бокал и поднесла его к носу.

– И не нюхайте букет, – предупредил Морвил, – Эдит прекрасно разбирается в винах, но она не станет совать нос в бокал. – Он улыбнулся. – Пригубите, только слегка. И старайтесь растянуть один бокал на целый вечер, когда мы выйдем в общество.

Послушно пригубив вино, я на миг прикрыла глаза.

Джарвис оказался прав. То, что я пила прежде, не шло ни в какое сравнение с этим божественным напитком. Прежде я пила сок забродившего винограда, а этот напиток, казалось, впитал в себя солнце южного моря, шелест волн и ароматы невиданных трав. А еще он забавно шипел на языке.

– Вижу, вы оценили, – усмехнулся Джарвис. – Теперь вы будете есть, я буду говорить, – продолжил он и добавил, словно поставил точку, – о нас.

Я отставила бокал, приступив к еде, радуясь, что помню какой вилкой держать мясо, а каким ножом его резать.

– Эдит всегда была со мной сдержана. Мы пара в глазах общества, но она, – Джарвис сделал глоток вина и продолжил, – не позволяла лишнего ни мне, ни себе.

– Она вас не любит? – спросила я и прикусила язык, заметив, как потемнел взгляд собеседника.

– Откуда такие выводы? – голос Морвила прозвучал спокойно, но я видела, что задела его своими словами. Сама того не ведая, зацепила мужчину за живое.

Джарвис откинулся на спинку стула и, прищурив глаза, посмотрел на меня.

– В нашем обществе браки по любви бывают очень редко, – ответил он.

Я прожевала мясо, напоминая себе, что леди не разговаривают с полным ртом, а затем снова сказала то, что не следовало.

– Но вы—то ее любите! Если бы не любили, не старались бы так спасти состояние для леди Эдит.

– Не уверен, что должен отвечать на слишком личные вопросы, – милорд даже улыбнулся, – вам достаточно будет демонстрировать в обществе расположение ко мне. Люди нашего происхождения и воспитания, держат в себе эмоции.

– Прискорбно, – заметила я, продолжив есть.

Морвил проследил за тем, как я нарезаю мясо и произнес, обращаясь к миссис Харт:

– Удивительный результат.

– Ну что вы, милорд, – тут же ответила Энн, – просто леди Эдит все схватывает на лету. У нее прекрасная память и не сомневайтесь, она не подведет.

– Я и не сомневался, – ответил Джарвис и снова посмотрел на меня. – А теперь я расскажу вам о том, с кем в обществе более тесно общалась Эдит. Так вам будет проще ориентироваться, когда вы встретитесь лицом к лицу.

Я кивнула, протянула руку и взяв бокал с вином, сделала еще один глоток.

Морвил хотел, чтобы я научилась пить, подумала с насмешкой, вот я и учусь. Вернув бокал на место, приготовилась слушать и запоминать.

***

– Вы быстро идете на поправку, – Нэнси подала мужчине потрепанного вида сюртук и проследила, как он надел его и поморщился.

– Не так быстро, как хотелось бы, – ответил Питер. – Пусть ваш друг Мран не переживает. Скоро я уйду.

– Мне нет дела до Мрана, – ответила девушка, – он может говорить все, что угодно, и переживать, если ему так хочется. Это моя комната. Я плачу за нее и вольна приглашать к себе того, кого посчитаю нужным. А все, что я позаимствовала у Мрана на ваше лечение, давно ему вернула, – продолжила Нэн.

Бонс пристально посмотрел на девушку. В его душе шевельнулось что–то теплое, так похожее на благодарность. Питер уже и забыл, что умеет испытывать подобные чувства.

Да, не все люди подобны Пембелтону. Кто—то без сожаления убивает, а кто—то отдает последнее, чтобы спасти жизнь совершенно незнакомому человеку. Так ли давно сам маг пытался навредить леди Эдит? Судьба не позволила. Вмешалась, распорядившись иначе. И все же, за свою жизнь, Питер сделал много зла. Нет, он никогда и никого не убивал, но совершал действия, которые могли приводить и, скорее всего, приводили к гибели людей.

Было ли ему стыдно? Питер пока не понимал. Внутри теневого мага продолжал разрастаться гнев, направленный на своего несостоявшегося убийцу.

Пембелтон еще ответит. Бонс знал: не простит. Но понимал и то, что его месть сэру Энтони станет последним злом, которое он совершит.

– Вы… – голос Нэнси дрогнул, – вы уйдете?

Питер оправил одежду. Конечно, сюртук был ему великоват, но лучше такой, чем никакого. Он взглянул на девушку. Его спасительница казалась взволнованной, да и сам Питер хотел отплатить Нэнси добром за добро, но пока не мог. В его карманах гулял ветер.

– Я благодарен тебе за помощь, – произнес Бонс, – и если ты … – начал мужчина, но Нэн не позволила ему закончить. Она подошла ближе и, глядя Питеру в глаза, проговорила:

– Дверь моей комнаты всегда открыта для вас, помните это. И если вам понадобится помощь, я…

Бонс улыбнулся.

– Ты добрая душа, Нэнси. Обещаю, что мы еще увидимся. Обязательно, – маг смерил взглядом спасительницу и понял, что не солгал. А затем, надев теплый шерстяной плащ, тоже подаренный девушкой, Питер запахнул полы. Улыбнувшись Нэн, он стремительно вышел из комнаты, не позволив себе обернуться.