Глава 10

Три дня я не покидала покои леди Эдит.

Три дня я училась, как правильно вести себя в обществе, что и когда говорить, как улыбаться, как двигаться и, кажется, даже как дышать. Ложась спать, я видела сны, в которых миссис Харт снова и снова заставляла меня раскладывать приборы на столе, а затем, водрузив мне на голову книгу, сидела и смотрела, как я хожу по комнатам, держа подбородок высоко и стараясь не уронить книгу на пол.

Энн беседовала со мной о погоде, о моде и ругала, если я употребляла неприемлемые слова.

– Леди так не говорят, – сетовала миссис Харт. – Прежде чем что–то произнести, думайте, леди Эдит. А если не знаете, что сказать, лучше промолчите.

– А если мне задали вопрос? – не успокаивалась я.

– Тогда говорите то, что считаете правильным, но делайте это так уверенно, чтобы у собеседника не возникло и мысли, что вы не знаете тему разговора. Но, – заметила Энн, – лучше всего избегайте любых бесед. Ссылайтесь на то, что все еще неважно чувствуете себя. Ваша задача — показаться в обществе, чтобы все увидели, что леди Пембелтон находится в полном здравии.

– Но как быть с теми, кто водит знакомство с леди Эдит?

– Все то же самое, – твердила миссис Харт, – будьте милы, но ссылайтесь на усталость. В обществе не принято надоедать с разговорами, если этого не желает потенциальный собеседник.

Я кивала, внимала, запоминала. Перед сном читала правила этикета, а просыпаясь, позавтракав, для меня все начиналось сначала.

Для выхода в театр Энн подобрала для меня вечернее платье. Как оказалось, мы с Эдит носили один размер, разве что в талии она была немного тоньше, но миссис Харт решила исправить это отличие с помощью корсета.

– Никто не заметит, что вы не Эдит, – заверяла меня женщина. Я хотела ей верить, но все равно боялась. А день выхода в театр неумолимо приближался.

Лорд Морвил приходил по вечерам и составлял нам с Энн компанию за ужином. Он мало говорил, но постоянно следил за мной и живо интересовался моими успехами у миссис Харт.

– Все идет хорошо, – отвечала женщина. О, как бы я хотела разделить с ней эту уверенность!

И вот наступил знаменательный день, когда я должна была впервые выйти в свет как леди Эдит Пембелтон. Оставаясь внешне спокойной, внутри я чувствовала невероятное волнение и тревогу, опасаясь, что все пойдет не так. И пока горничные наряжали меня в дорогой наряд, а затем, усадив за туалетный столик, занимались укладкой моих волос, я мысленно настраивалась на успех.

Из зеркала на меня взирала незнакомка. Новый цвет волос и глаз, украшения и пышное платье до неузнаваемости изменили девушку из трущоб. Наверное, матушка меня бы не узнала, если бы увидела во всем этом великолепии.

Я посмотрела на платье, сшитое из синего бархата с длинными рукавами, украшенными белым пышным кружевом, довольно строгое, оно подчеркивало фигуру и, несмотря на простоту фасона, было баснословно дорогим.

– Миледи, – миссис Харт появилась в отражении зеркала, когда горничные закончили укладывать мои волосы в высокую прическу, закрепив пряди серебряными булавками с жемчугом. – Нам пора, – закончила Энн, и я поднялась, стараясь не выпустить эмоции из—под контроля. Ведь настоящая Эдит вряд ли пришла бы в восторг от своего наряда. Поэтому, спокойно оглядев себя в зеркале, я удовлетворенно кивнула и, поблагодарив служанок, повернулась к миссис Харт. Энн должна была сопровождать нас с Джарвисом в театр, а затем ей полагалось ждать в фойе, пока мы с лордом Морвилом посмотрим постановку, чтобы вместе вернуться домой.

«Девушка вашего положения должна заботиться о своей чести», – вспомнила я напутствие Энн. Недопустимо находиться в одном экипаже с мужчиной, даже если он ее жених. Даже если они обручены и все давно решено для пары.

«А как же театр?» – спросила я ее тогда.

Энн улыбнулась.

«Театр совсем другое дело, – пояснила она, – там вы не одни. Высшее общество станет для вас лучшей компаньонкой»

– Пора, миледи, – позвала меня Энн и вздохнув, я прогнала прочь воспоминания. Надев белоснежные перчатки, позволила одной из служанок закрепить на моих волосах шляпку, и только затем вышла за миссис Харт из покоев.

Пока шла по коридору, чувствуя, как дрожат колени, радовалась, что ноги не видно под пышными юбками платья. Руки тоже дрожали, и я сжала пальцы в кулаки, мысленно желая себе успеха.

В холле меня ждал лорд Морвил. Джавис надел модный костюм и выглядел соответственно своему статусу. Запрокинув голову, маг следил, как я спускаюсь по лестнице и взгляд его был далек от спокойного. Возможно, он тоже волновался, хотя и пытался не подать вида.

– Эдит! – милорд вышел ко мне, и я протянула руку для поцелуя, заметив, что на руках Джарвиса черные перчатки, такие же, как при первой нашей встрече в трущобах.

– Лорд Морвил, – поприветствовала жениха.

Слуги засуетились. Нам с Энн подали плащи, а затем лакей поспешил распахнуть дверь. Впервые за три дня я покинула особняк и вышла во двор, где нас уже ждала дорогая карета с гербом лорда Морвила.

«С богом!» – мысленно пожелав себе удачи, я подошла к экипажу, едва посмотрев на лакея, открывшего дверцу. Слуга подал мне руку, помог забраться в салон. Следом села миссис Харт, игравшая роль компаньонки, а последним в экипаж сел Джарвис. Лакей закрыл дверцу, отошел и поклонился. А я поймала себя на мысли, что задержала дыхание, когда воздух разрезал звук хлыста. Экипаж тронулся с места, и я выдохнула, волнуясь от приближения неизбежного.

Как ехали в театр, сколько и какими улицами, я не помнила. Дома за окном казались мне одинаковыми, а время утратило свое первоначальное значение. Здания торопливо проплывали мимо, мерцая огнями окон и газовых фонарей. Я достала из кармана надушенный платок, время от времени прикладывая его к носу – аромат приводил меня в чувство, позволяя меньше нервничать.

– У вас подрагивают руки, – заметил Морвил, когда впереди показались огни театра – красивого старого здания с колоннами и фонтаном.

– Не беспокойтесь, – ответила я, – когда выйду из кареты, сыграю роль так, как надо.

– Посмотрим.

Джарвис смерил меня взглядом, затем усмехнулся, а Энн, явно желая поддержать, всего на миг взяла меня за руку и крепко ее сжала. Я поблагодарила женщину взглядом и мысленно собралась, приготовившись сыграть отведенную мне роль. Но вот мы и на месте.

Экипаж остановился у здания театра, и подоспевший лакей открыл дверцу, почтительно поклонившись.

Джарвис выбрался из салона первым и подал мне руку, оставив миссис Харт на попечение слуги. Ухаживать за компаньонкой не входило в его планы.

Я сделала глубокий вдох – прохладный воздух привел меня в чувство, – и мысленно примерив чужую маску, поняла, что готова пережить первый день этой лжи.

– Идемте, Эдит, – Морвил предложил мне руку и, взяв его под локоть, я обернулась к Энн. Миссис Харт выбралась из салона и последовала за нами, а лакей уже спешил к новой карете, подъехавшей к театру.

Холл здания был полон господ, пришедших на спектакль. Окунувшись в гомон голосов, я немного сильнее сжала руку Морвила и посмотрела по сторонам, отмечая дорогие ковры, хрустальные люстры, многочисленные зеркала и колонны, увитые мраморным плющом. Здесь все свидетельствовало о богатстве: убранство, наряды, музыка, витавшая в воздухе, и слуги, стоявшие в стороне, но готовые прийти на помощь по первому требованию театралов.

Я почувствовала, как сердце забилось сильнее, но старательно делала вид, будто ничто меня не удивляет. Словно я нахожусь здесь не впервые, хотя мне очень хотелось как следует осмотреться и пройтись по залу.

Стоило нам с Морвилом сделать несколько шагов по холлу, как взгляды присутствующих обратились в нашу сторону и лица господ вытянулись в удивлении.

Все эти люди: богатые, модные, элегантные, знали Эдит, а она знала их. Но Джейн Грей видела только незнакомцев и не могла не волноваться, хотя тщательно скрывала эмоции под маской.

Джарвис раскланялся с какой–то пожилой парой, и я тоже поприветствовала их.

– Неужели это вы, леди Пембелтон? – джентльмен, возраста лорда Морвила, державший под руку даму в красном платье, устремил на нас с Джарвисом заинтересованный взгляд, а затем поспешил навстречу, радостно улыбаясь.

Я стала лихорадочно вспоминать, кто бы это мог быть? Миссис Харт давала мне устное описание людей, с которыми леди Эдит общалась теснее всего, но увы, ни этот мужчина, ни его сияющая спутница, не подходили ни под одно из них. Положение спасла Энн. Приблизившись ко мне, женщина быстро наклонилась и шепнула:

– Это виконт Сент–Мор с супругой! С леди Эдит они едва знакомы.

Я незаметно кивнула, благодаря миссис Харт за подсказку, и тут же улыбнулась, когда именитая чета, поравнявшись с нами, остановилась.

– Виконт, – я улыбнулась Сент—Мору, – виконтесса!

– Мы слышали, что вы болели, – начал Сент–Мор, после того как мужчины обменялись вежливыми поклонами, а мы с виконтессой книксенами, – ходили неприятные слухи, будто вы при смерти, – рассмеялся виконт, – но как же я рад, что это оказались очередные сплетни. Право слово, следовало бы наказать этих болтунов, чтобы впредь было неповадно говорить глупости!

– Леди Эдит действительно болела, – ответил лорд Морвил, пока я запоминала лица собеседников, – но это было легкое недомогание.

– Я рад!

– Обществу не хватало вас, леди Пембелтон, – заявила виконтесса, оказавшаяся вполне миловидной особой, с приятным, я бы даже сказала, нежным голосом.

– Рад, – повторил Сент—Мор, – весьма рад знать, что вы снова пребываете в здравии. На днях у герцогини Фицалан состоится бал. Я слышал, как она сетовала на то, что вас на нем не будет, но теперь, раз уж вы снова выходите в общество, ее светлость непременно отправит вам приглашение.

Мы раскланялись, но не успели наши собеседники отойти, как я заметила, что к нам уже спешат какие–то люди. Я бросила быстрый взгляд на Джарвиса, понимая, что оставшееся до представления время придется улыбаться и, снова и снова повторять историю о моем, якобы, выздоровлении. Это просто надо пережить. И мне показалось, что пока я справляюсь.

– Морвил! – пожилой джентльмен поклонился Джарвису, а затем перевел взгляд на меня. Я отметила большую родинку на лбу мужчины и вспомнила его имя, а также имя молодой леди, державшей лорда Ботлера под руку. Итак, диалога не избежать – этих людей леди Пембелтон знает слишком хорошо, чтобы ограничиться парой–тройкой ничего не значащих фраз. Но стоит помнить о дистанции.

– Рад встрече, – поклонился Джарвис, а я улыбнулась девушке, помня со слов миссис Харт, что мисс Ботлер является одной из подруг Эдит. Точнее даже не подруг, но близких знакомых.

– Я украду у вас на минуту мою дорогую леди Пембелтон, – сказала Марианна и, широко улыбнувшись, взяла меня за руку и отвела в сторону.

Удержавшись, чтобы не поддаться панике, я посмотрела на мисс Ботлер. Марианна была одета в розовое платье с множеством оборок. На запястье у девушки висел веер, а на поясе маленькая розовая сумочка с биноклем.

– Эдит! – взволнованно проговорила Марианна. – Как же я рада, что вы снова в здравии! Знаете, какие в городе ходили слухи? Я им, конечно, не верила и вижу, что была права!

– Не верьте слухам, – ответила я и улыбнулась. Энн рассказывала, что Эдит всегда держала подруг на расстоянии и никого не впускала в сердце.

«Она была со всеми приветлива и улыбчива, но только я одна знала, что у нее на сердце!» – вспомнила слова миссис Харт.

Повернув голову, я увидела, что Энн уже нет рядом. Наверное, миссис Харт присоединилась к остальным слугам, для которых выделялась специальная комната, где гувернантки, личные служанки и компаньонки могли подождать своих господ, пока последние проводят время за просмотром театральной постановки.

– Вы просто светитесь от счастья, – продолжила Марианна, – неужели, скоро ваша свадьба? О, – воскликнула она, – я бы хотела в числе первых узнать об этом событии. Не сомневаюсь, — лорд Морвил тоже в нетерпении!

– О, да! – я снова улыбнулась и открыто посмотрела на Джарвиса. Словно почувствовав мой взгляд, Морвил повернул голову и наши глаза встретились. Улыбка застыла на губах Джарвиса, а я поспешно перевела взор на Марианну, радуясь ее веселой, отвлекающей болтовне.

– Давай встретимся во время антракта, – попросила девушка, – я видела, какие чудесные пирожные выставили на витрине. Они диво, как хороши! – воскликнула она, сияя взглядом. – И здесь варят самый лучший кофе. Возможно, нам удастся посидеть вдвоем и поговорить более тесно?

«Вот уж нет, – подумала я. – Тесный разговор может разоблачить меня». Кажется, на сегодня общения с мисс Ботлер будет достаточно. Я вернула подруге Эдит улыбку, но ничего не ответила на ее приглашение, и Марианна по–своему истолковала мое молчание.

– О, – протянула она, – ты, наверное, хочешь провести антракт в обществе лорда Морвила, – юная леди закатила глаза, – как это прекрасно, быть влюбленной! Правда, я помню, ты говорила, что не испытываешь к сэру Джарвису пылкого чувства. Вижу, кое–что изменилось за то время, пока ты болела.

Я удержалась, чтобы не закусить от отчаяния губу. Джарвис мог бы предупредить меня, что его Эдит не выносит чувства на публику. Но, может быть, он умолчал об этом нарочно?

– Я сгораю от любопытства узнать, насколько вы двое сблизились за время твоего недуга, – не отставала мисс Ботлер, и я вдруг поняла, почему Эдит считала ее всего лишь близкой знакомой. Такую болтушку, как Марианна, еще поискать надо. Не сомневаюсь, все, что она узнает, быстро предается гласности!

Первый звонок, прозвучавший в холле, оповестил, что пришла пора занимать свои места в зале. Энн объяснила мне, как вести себя в театре и чего можно ожидать. Я почти с облегчением увидела, что Джарвис и лорд Ботлер направляются к нам. А несколько секунд спустя Морвил предложил мне свою руку заметив:

– Эдит, нам пора. Наша ложа на втором этаже. А мы ведь не хотим опоздать?

Я вцепилась в руку нанимателя, как за соломинку, радуясь своему спасению от мисс Марианны Ботлер. Но, прежде чем уйти, девушка успела сказать:

– Мы ведь увидимся во время антракта? – и не дождавшись ответа, продолжила: – О, как бы я хотела смотреть пьесу из ложи! – она улыбнулась мне, мужчины раскланялись, и Джарвис повел меня к лестнице.

– Все в порядке? – спросил он еле слышно.

– Теперь да, – ответила в тон.

– Вы прекрасно держитесь, – мужчина улыбнулся кому–то из знакомых, я повторила за ним приветствие, чувствуя, что дрожь рук постепенно сходит на нет.

– Если бы я не знал, кто вы на самом деле, – шепнул Морвил, наклонившись к моему лицу, – ни за что бы не поверил в подлог. Вы удивительно гармоничны в своей роли.

Я кивнула и улыбнулась какой—то паре, поприветствовавшей нас с Джарвисом. Затем лестница закончилась, и маг повел меня в левый коридор, туда, где располагались отдельные ложи. Там, где мы будем одни и я, наконец, смогу вздохнуть свободно.

Ложи представляли собой небольшие пространства с отдельным входом, закрытым тяжелыми бархатными портьерами. Перед каждой стоял лакей. Я заметила, что Джарвису не пришлось демонстрировать билет. Едва увидев нас, слуга поклонился, отодвинул портьеру и дождавшись, когда мы войдем в ложу, задвинул ее за нами.

Отпустив руку Морвила, я на миг застыла, осматриваясь. Внутри находилось всего четыре удобных, похожих на кресла, стула с высокими спинками. Был здесь и столик — на нем лежала программка и два бинокля.

– Присаживайтесь, – Джарвис пододвинул мне стул, а затем сел сам. – Это лучшие места в театре, – объяснил он.

Действительно, наша ложа располагалась почти напротив сцены. Не удержавшись, я взялась за перила и наклонившись, посмотрела вниз, туда, где в партере уже рассаживались зрители. Затем, повернув голову, бросила взгляд в соседнюю ложу, отметив, что она пустует. На мой молчаливый вопрос Джарвис объяснил:

– Это личная ложа его величества.

– О! – только и смогла произнести, а затем повернула голову и посмотрела направо. Ложу рядом с нами занимало почтенное семейство, состоявшее из супружеской пары и их дочерей на выданье. А судя по тому, как важно поклонилась мне леди, с этими господами Эдит Пембелтон тоже была знакома.

Но вот прозвучал второй звонок, и Морвил лениво взял программку, бегло изучив содержание.

– Думаю, пьеса вам понравится. Это романтическая трагедия.

– Трагедия? – я села прямо, решив больше не вертеть головой.

– Да. Трагедия – это когда все заканчивается плохо, – усмехнулся Морвил, а я решила не признаваться мужчине, что прекрасно понимаю смысл данного жанра. Матушка рассказывала. Она у меня знает много интересных вещей.

– Мы уйдем до того, как закончится первый акт, – напомнил мне Джарвис. – Свою рол вы выполнили. Вас увидели, с вами поговорили. Теперь я займусь приглашениями на свадьбу и устройством церемонии.

– Как пожелаете, – ответила я и тут прозвучал третий звонок. Я не успела досчитать до десяти, как зал стал медленно погружаться во тьму. Чувствуя, как сердце бьется все быстрее и быстрее в предвкушении пьесы, я поймала себя на мысли, что радуюсь возможности увидеть хотя бы часть представления.

***

Актеры играли неплохо. Но в какой—то момент Джарвис понял, что перестал им сопереживать, и все его внимание обратилось на Джейн.

«Эдит, – поправил себя мужчина. – Мне следует даже мысленно называть ее только так, чтобы в случайно не ошибиться!»

Признаться, девушка его сегодня удивила. Он всерьез опасался, как бы мисс Грей не раскрыла себя, но она держалась с достоинством воспитанной леди. Нет он, конечно, отметил некоторую неловкость Джейн. Возможно, это заметили и те, кто находился рядом, но все списали на перенесенную недавно болезнь леди Пембелтон. Общество могло относиться снисходительно к подобного рода вещам.

На сцене кто—то тревожно заплакал, и Джарвис усмехнулся. Его спутница тоже в каком–то смысле является актрисой. Но как же хорошо она играет.

А ведь он не солгал, признавшись ей, что не поверил бы в подлог. Джейн была так же хороша собой, как и Эдит и почти так же сдержана в проявлении на публике тех эмоций, что непосредственно касались романтических отношений.

С самого начала это был фарс. С ее стороны. Но не с его. Она нравилась ему. Так нравилась, что он согласился на аферу, решив защитить девушку от злобного дядюшки, а затем и спасти ее наследство от Пембелтона.

Вот только она его не любила. По крайней мере, не так, как хотелось бы Джарвису. Да, Эдит испытывала симпатию и благодарность, и не скрывала это. Она была согласна стать его женой, правда, на время. Брак изначально планировался как фиктивный. Но еще до того, как с девушкой случилась беда, Джарвис решил во что бы то ни стало добиться расположения леди Пембелтон, чтобы не допустить развода.

На сцене кто–то рассмеялся и Морвил невольно усмехнулся, осознав, что потерял суть сюжета, отвлекшись на Джейн.

Мисс Грей заметно расслабилась. Сейчас, когда в зале было темно и никто не мог видеть ее, она позволила себе откинуться на спинку сиденья. Лицо девушки стало спокойным, она с интересом следила за тем, что происходило на сцене.

– Вам нравится? – не удержался от вопроса Джарвис.

Копия Эдит вздрогнула и посмотрела на Морвила.

– Это интересно. Никогда прежде не видела ничего подобного. Игра актеров безупречна. Им хочется верить и сопереживать, – ответила она и легко улыбнулась.

Сопереживать, повторил про себя Джарвис. Какое интересное слово. Видимо, девушка запомнила его из беседы с миссис Харт. Вряд ли жительница трущоб использовала прежде в своем лексиконе подобные выражения. Впрочем, что он вообще знает о трущобах? Возможно, все девицы там изъясняются так, а не иначе. Морвил улыбнулся, а затем, опомнившись, достал из нагрудного кармана часы, взглянув на время.

– Не хочу вас огорчать, но нам пора уходить, – произнес он.

На миг лицо Джейн погрустнело, но она быстро взяла себя в руки, согласно кивнула и встала.

– До конца первого акта осталось пять минут, – объяснил Джарвис и предложил девушке руку.

– Мне изображать усталость? – уточнила она, намекая на лакеев в коридорах театра.

– Самую малость, – улыбнулся Морвил.

Джейн кивнула и, взяв Джарвиса под руку, последовала с ним к выходу из ложи.

***

Мы вышли из театра за секунду до того, как в тишине прозвучал звонок, сообщавший о завершении первого акта действия и начало антракта. Забираясь в экипаж, я подумала о Маргарет. Вероятно, мисс Ботлер станет меня искать, чтобы утолить свое любопытство. Каково же будет ее удивление, когда она узнает, что я уехала домой?

– Вам понравилось в театре? – спросила Энн.

Лакей захлопнул дверцу и экипаж тронулся. Я бросила взгляд на массивное здание театра и вздохнула.

– Я бы предпочла досмотреть пьесу, – призналась и миссис Харт понимающе кивнула.

– Будь вы подготовлены лучше, можно было бы остаться, но я счел правильным не рисковать, – зачем–то объяснил лорд Морвил.

Я посмотрела на Джарвиса, не сказав ни слова. Вспомнила, с каким интересом он изучал меня в ложе. Нетрудно догадаться, о чем думал наниматель. Наверняка сравнивал меня со своей невестой. С той, кто его, кажется, не любит.

Интересно, к какому выводу он пришел, подумала я. Наверное, счел меня не стоящей даже мизинца истинной леди Пембелтон. Впрочем, какая мне разница? Это просто работа. Хорошо оплачиваемая, из которой я должна извлечь для себя пользу. Поэтому буду учиться этикету, манерам. Впитаю все, что может оказаться полезным. А затем…

Я не успела довести мысль до конца, когда экипаж подпрыгнул, словно попав колесом в ухаб и, покачнувшись, остановился.

– Что такое? – спросила тишину миссис Харт.

Я выглянула в окно. Карета стояла на перекрестке. Кучер, ругая какого–то кузнеца, уже слез с козел и, приблизившись к двери, почтительно произнес:

– Милорд, сейчас все проверю.

Джарвис кивнул, но зачем—то открыл дверцу и выбрался наружу, впустив промозглую сырость в салон, и велел нам с Энн оставаться на месте.

У меня мороз пробежал по коже, то ли от свежести воздуха, то ли от запоздалого волнения. Я посмотрела на Энн и поняла, что миссис Харт не чувствует никакого неудобства. Мне же стало не по себе. Прильнув к окну, я нашла взглядом Джарвиса. Он стоял рядом с возницей, закрывая своей спиной мне обзор. Кучер возился подле колеса и, казалось бы, обыденная ситуация, вот только я чувствовала напряжение во всем теле и мне это не нравилось.

– Скоро поедем, – проговорила Энн.

Я кивнула и отодвинулась от окна, вслушиваясь в голоса Морвила и нашего кучера.

– Завтра обязательно покажу экипаж мастеровому, – сетовал возница. – Это же надо, лопнула ось! А ведь я днем все проверял. Как же оно так?

– Отойди—ка, – произнес Джарвис. Я застыла, вдруг ощутив странное тепло. Оно поднялось со стороны, где стоял Морвил, похожее на поток горячего воздуха, ну точно пар от кипящего чайника, только мягче.

– Что это, миссис Харт? – спросила у компаньонки. – Вы чувствуете? – а сама прижала ладонь к стене экипажа, пытаясь уловить уже ускользающее тепло.

Энн удивленно посмотрела на меня, а затем покачала головой.

– Ничего такого, – ответила она.

Я нахмурилась.

– Вот и все. Домой доберемся, а завтра покажете колесо мастеру, – прозвучал голос моего нанимателя.

– Спасибо, милорд, – ответил возница.

Секунду спустя дверца открылась, и Джарвис забрался в салон, а кучер вернулся на свое место и экипаж продолжил путь. Я посмотрела на мага и вдруг поняла, что почувствовала в карете. Магию. Его магию! Теплую и какую—то уютную! Но отчего ее не ощутила Энн? Мне показалось это странным, и я решила позже, если не забуду за изучением этикета, расспросить о свойствах магии у Морвила. Уверена, он не откажет мне в такой малости, тем более что у настоящей леди Пембелтон есть дар. И мне следует знать, в чем он заключается.