Эпилог

Воздух в палате для новорожденных был стерильным, но сквозь него уже пробивался иной: теплый и сладковатый запах – детской присыпки, молока и прочих милейших деталей новорожденной жизни.

Лучи вездесущего летнего северного солнца, пробиваясь сквозь жалюзи, мягко выстилали комнату, превращая всё в зыбкую акварельную картину.

Виктор стоял у окна, завороженно рассматривая маленькое личико в недрах голубого конверта, который он осторожно держал в руках. Его пальцы дрожали.

Мальчик. Его сын.

Он пристально смотрел в темно-зеленые, еще мутные глаза, пытаясь найти что-то, но не находя ничего, кроме девственной чистоты нового сознания. Никаких тревожных отголосков. Лишь чистое бытие. Его собственное сердце сжалось от всепоглощающей нежности.

В дверях палаты бесшумно появилась высокая, мощная фигура Антона Клавдиевича Дивина. В руках великого и бессмертного мирно посапывала вторая новорождённая – маленькая девочка, аккуратно упакованная в нежно-розовый шёлк конверта.

– Ну что, отец, – насмешливый бас Дивина потревожил больничную тишину. – Пришёл в себя после боевого крещения? А то я уж подумывал, что мне своего лучшего диагноста откачивать придётся. Бесстрашный ведун, принявший роды у жены. И рухнувший в обморок при виде дочери.

Виктор обернулся, и на его усталом лице расплылась смущённая и растерянная улыбка.

– Она… она так кричала, Антон Клавдиевич. А я… я ничего не мог с этим поделать.

– Ведьмы умеют скрывать свою сущность, – громко хмыкнул начальник. – Уж тебе ли не знать.

– Дивин аккуратно забрал у него мальчика, умело разместив по одному младенцу на каждом локте. Умело и бережно. – Задача отца – быть рядом с матерью. И ты справился, молодец. А теперь иди к своей жене, герой. Она ждёт.

Виктор кивнул, отступая, сделал сдержанный вдох, развернулся и двинулся в сторону палаты.

На больничной кровати откинувшись на подушку лежала Виктория. Её лицо было мертвенно-бледным, под глазами залегли синие круги. Похудела, осунулась. Но взгляд ведьмы, устремлённый на мужа такя ярко и торжествующе сиял, что сердце Виктора сжалось.

– Вика… – его голос сорвался на шёпот. Он подошёл и, не в силах сдержаться опустился на колени у кровати, прижавшись щекой к её прохладной ладони.

Слабые женские пальцы запутались в его волосах.

– Дети? – в ее голосе отчетливо прозвучал вечный страх матери за детей. Древний, глубокий, вспоглощающий ужас.

Виктор взглянул на жену, и его радостная улыбка осветила её лицо, словно луч солнца, растапливая последние остатки тревоги.

– С детьми всё прекрасно. Идеально. – Он заметил её немой вопрос в ее распахнувшихся глазах и ответил, предвосхищая его. – Никаких следов. Ни единого намёка. Никакого дуализма, кроме того, что заложен природой. Они… они просто дети. Наши дети. А то, что они близнецы… – он чуть пожал плечами, и в его взгляде вспыхнула хорошо ей знакомая, веселая оранжевая искорка, – просто изящная шутка Всевышнего. Красивая точка в той старой истории.

Вика крепко зажмурилась, и по её впалым щекам медленно покатились слёзы облегчения. Виктор поднялся с колен, осторожно сел на стул рядом с кроватью и взял её лицо в свои ладони.

– Вика, милая, – его голос был тихим. – Послушай меня. Я благодарен судьбе, что привела меня к тебе в тот промозглый вечер. За каждый странный, страшный и прекрасный виток нашего пути. Но больше всего… больше всего я благодарен тебе. За то, что не сломалась. За то, что нашла в себе силы бороться не только с проклятием, но и со мной, когда я пытался уйти. За твоё чудовищное упрямство. За каждый миг, когда ты позволяла мне любить тебя. И вот теперь… – его голос дрогнул, – за них. За этот двойной подарок, перед которым меркнет любая магия.

Она открыла глаза.

– Мы сделали это, мой свет. Люблю тебя.

Вик медленно наклонился и поцеловал жену. Это был долгий, нежный, исцеляющий поцелуй. Слияние родственных душ, в котором рождалась непоколебимая уверенность в будущем.

Их прервал деликатный кашель. В дверях появился Дивин, державший в руках два маленьких свёртка. Дети начали проявлять признаки беспокойства, ощущая близость и аромат матери.

– Прошу прощения за вторжение, – произнёс он. – Но, как известно, аппетит приходит во время… И у этих двоих он, судя по всему, пробудился в полную силу. Полагаю, пора.

Он с трепетной осторожностью передал Виктории девочку, а Виктору – мальчика. Они расположились рядом, два могущественных мага, преодолевших древнее проклятие, и смотрели на бесценные сосуды новой, чистой жизни.

Александр и Александра Викторовичи Морозовы…

Уже когда тишину палаты нарушало лишь довольное, ритмичное посапывание младенцев, прильнувших к материнской груди, Виктор обнял свою маленькую, хрупкую и такую прочную семью. Он смотрел в окно на просыпающийся город, на первый обычный день их новой, настоящей жизни, и отчётливо понимал – никакая вечность, никакая магическая мощь не могла сравниться с этим простым земным чудом.

Проклятие было не просто снято. Оно было побеждено. Не ритуалом, любовью. И теперь, держа на руках своё будущее, Виктор знал – их история только начинается.