Глава 13. Гимн рассвету

Дверь в квартиру Виктора закрылась, отсекая тени ночного кошмара. Они замерли в прихожей, прижавшись к холодной поверхности двери, словно последние выжившие после вселенской катастрофы. Не отпуская руки, Виктор провел Вику внутрь.

Его холостяцкое жилище было полной противоположностью её уютному, полному книг мирку под крышей старого дома. Это был роскошный пентхаус на верхнем этаже нового здания на набережной Макарова.

Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на стремительно светлеющее зеркало залива, на величественный силуэт «Лахта-центра», на алые полосы утренней зари на светлеющем горизонте. Интерьер был выдержан в стиле строгого минимализма: белый керамогранит на полу, несколько низких кресел цвета мокрого асфальта, строгий низкий диван. Белые жалюзи, голые стены. Было прохладно и чисто, пахло хвоей и цитрусами.

– Создатель, – выдохнула Виктория, медленно поворачиваясь на каблуках. Её голос прозвучал неожиданно громко, и эхо подхватило его. – Вот где ты прятался все эти годы! Похоже на каталог интерьеров «Для успешных мужчин». Мне даже неловко за то, что ты был вынужден целую неделю провести в моей захламлённой берлоге.

Виктор аккуратно снял с неё промокшее пальто и повесил на вешалку в прихожей. Мягко улыбнулся и помог Вике раздеться.

– Наоборот, именно там, в твоей «берлоге», я осознал, что такое истинное чувство дома. Раньше я только читал об этом и думал, что это сказки. Уют ведь вовсе не в том, чтобы всё лежало на своих местах.

– А в чём же? – Вика проводила взглядом своё пальто, осторожно развешиваемое им на плечики, и вздохнула.

– А в том, что каждый предмет в твоём доме несёт в себе частичку твоей сущности. А здесь… Здесь я просто сплю.

Он вернулся к ведьме, и его взгляд стал вдруг особенно пристальным, изучающим. Пальцы мужчины осторожно коснулись её щеки, отводя прядь влажных волос.

– Но сейчас здесь есть ты. И это всё меняет.

Его губы мягко коснулись её в коротком и обжигающем поцелуе. В этом прикосновении не было ни спешки, ни суеты, только обещание чего-то невероятного, что ожидало их впереди.

– Давай смоем с себя эту ночь, – прошептал он, медленно проведя ладонью по её спине и направляя Вику вглубь квартиры.

Ванная комната, словно отражение его внутреннего мира, была просторной и функциональной. Бетонные стены, тонированное стекло и огромная душевая кабина. Виктор ладонью нажал на блестящую панель, и помещение мгновенно наполнилось плотным, горячим паром.

Медленно развернув девушку к себе лицом, он принялся неторопливо расстёгивать пуговицы на её толстой и мягкой рубашке. Каждое его движение было плавным, почти ритуальным. Ткань с тихим шелестом соскользнула с покатых плеч на пол. Его пальцы пробежались по кожаному шнурку на шее, снимая его вместе с защитным ведовским амулетом.

Сегодня в нём не было необходимости.

Его руки скользнули к крупной пуговице на её джинсах. Расстегнули. Ведун опустился на корточки, чтобы помочь Вике снять мокрую, плотно прилегающую ткань. Горячие влажные губы коснулись сначала её колена, а затем нежной кожи внутренней стороны бедра. Виктория вздрогнула, опираясь руками на плечи мужчины.

Когда она предстала перед ним, лишившись последней детали нижнего белья, ведун поднял взгляд и посмотрел на неё снизу вверх с таким благоговением, словно перед ним было не просто обнажённое женское тело, а величайшее творение искусства, чудесным образом попавшее в его дом.

– Ты невероятна, – прошептал он, и его голос стал хриплым.

Её ответом стала улыбка. Руки ведьмы потянулись к его рубашке, и она принялась расстёгивать пуговицы, открывая знакомую и столь желанную картину. Его тело было воплощением мужской силы – широкие плечи, мощная грудная клетка, гладкая кожа и рельефные мышцы пресса. Он был подтянут и гибок, как молодой крупный хищник. Как и положено сильному ведуну.

Тонкие женские пальцы нежно скользили по его мышцам, ощущая их твёрдость и силу. Ладони прижались к груди, уловив участившийся ритм его сердца.

Они шагнули под струи воды, и мир сжался до размеров стеклянной кабины. Потоки горячей воды ласкали их, смывая следы ритуала.

Руки Виктора плавно скользили по её спине, плечам и мягким изгибам ягодиц, превращая обычное действие в чувственное. Он останавливался на каждом участке её тела, словно стараясь запомнить его на ощупь.

Виктория с тем же восторгом исследовала его. Намыленные ладони скользили по широкой спине, наслаждаясь игрой мощных мышц, спускались по рёбрам, подтянутому животу к узким бёдрам, ласкали сильные, стройные ноги. Медленно выпрямившись, ведьма встала на цыпочки, чтобы помыть его плечи. Виктор наклонился, подставив ей шею, и, не выдержав, застонал от удовольствия. Вода, пена и их руки сплелись в нечто целое, став инструментом нежности.

Его пальцы, мягкие и влажные, коснулись упругих холмиков её груди. Виктория вздрогнула и закрыла глаза, подняла лицо к струям воды, позволяя им смыть пену. Её рука мягко коснулась упругого, твёрдого свидетельства его возбуждения, сжала его. Ведун застонал в ответ низко и глухо, прижавшись лбом к её влажному виску.

– Вика… – его дыхание было прерывистым.

– Мы никуда не спешим… – коротко поцеловав его в переносицу, Виктория отстранилась.

Спешить им действительно было некуда.

Ведун подхватил Вику на руки так легко, словно она была невесомой, и унёс в спальню. Здесь всё тоже было просто и как-то безжизненно. Низкая кровать-платформа, покрытая чёрным шёлком, который в полумраке казался жидким и бесконечно глубоким, как тёмная беззвёздная ночь. Панорамное окно открывало вид на стремительно расцветавший рассвет.

Виктор осторожно опустил свою женщину на прохладную шёлковую гладь и медленно вытянулся рядом с ней. Они никуда не спешили. На черноте гладкого шёлка его тело казалось Вике драгоценным самородком. Блестящий от капель воды, сияющий внутренним светом, бесценный.

Неторопливые, бережные поцелуи плели свой неспешный узор. Мужской шёпот звучал тихой песней. Он завораживал, убаюкивал, оплетал плотной сетью. Ведунское колдовство.

Виктория, сама удивляясь себе, медленно повернулась к ведуну спиной. Жест абсолютного, безоговорочного доверия. Капитуляции. Она позволяла ему контролировать. Тёмные ведьмы не разрешают подобного никому.

Виктор замер на мгновение, ясно поняв всю глубину этого дара. Его ладони мягко легли на её плечи, разворачивая чуть дальше. Ведьма вздрогнула, напрягаясь. Его губы коснулись нежной кожи у основания шеи, за ухом.

– Спасибо, родная… Я и надеяться не смел…

Рвано выдохнув, Вика расслабилась окончательно. Он целовал её спину, каждый позвонок, как будто рисовал одному ему видимые линии, словно разгадывал древнюю тайнопись. Его руки скользили по рёбрам, ласкали живот, медленно поднимались к груди, заставляя Викторию нетерпеливо вздыхать и подрагивать. Наконец мужские ладони накрыли упругие холмики плоти и сжались.

Ведьма не выдержала и застонала в подушку.

Ведун торжествующе усмехнулся.

Его рука плавно скользнула по животу, ниже, ниже… к тайному центру её женственной чувственности. Горячие пальцы уверенно вторглись, другой рукой Виктор крепко прижимал ведьму к себе, отсекая пути к отступлению. А она и не пыталась бежать, только стонала всё громче и выгибалась под ним одним плавным, текучим движением. Его губы коснулись чувствительной точки за ухом. Обожгли звуком шёпота.

– Моя драгоценная ведьма. Как я люблю тебя… Чувствуешь, как я хочу тебя? Только тебя…

Вик чувствовал эту женщину так, как никого и никогда до неё. Словно себя самого. Он был чуток и нежен, он играючи сбрасывал все покровы, годами скрывавшие её чувственность. Её пылкость. То, что Вика в самой себе лишь подозревала. Она тоже хотела его. Так откровенно и остро, как может желать только любящая женщина. Она открывалась навстречу ему, и, почувствовав это, Виктор наконец вошёл. Медленно, осторожно, давая ей время привыкнуть, но уже не как гость. Как хозяин.

Время замедлило ход.

Эта поза была самой древней и дикой. Она позволяла мужчине погружаться в самую глубину своей женщины, не давая ей отстраниться, сбежать. Давая ей ощущать его силу, власть. И это пьянило обоих. Ведун двигался неторопливо, будто проверяя границы возможного, допустимого для них двоих. Его ладони мягко скользили по её затвердевшей груди, по втянувшемуся животу. Жадные губы жгли быстрыми поцелуями шею и спину.

Виктория извивалась под ним, её стоны становились всё громче, сливаясь с его дыханием. Ритм движений ускорялся. Виктор крепко удерживал ведьму за бёдра, направляя и с силой удерживая на весу.

Волна чувств пугающе нарастала. Виктория громко рыкнула и закричала. Шквал удовольствия, сокрушительный и всепоглощающий, накатил на неё, подхватил и унёс, накрыв с головой. Это стало последним аккордом. С глухим стоном Вик погрузился в неё, крупно дрогнул и окаменел, лбом уткнувшись в плечо своей ведьмы.

Спустя вдох они рухнули на шёлк постели. Их сердца бешено колотились, замедляя свой ритм. Виктор крепко держал свою ведьму. Только медленно перевернул на бок и прижался к её спине, положив тёплую руку на женский живот. Вика выдохнула и потерлась затылком о его грудь.

За окном разгорался новый день. Первый солнечный луч вынырнул из-за панели окна и упал на их тесно сплетённые ноги. В комнате неожиданно зазвучала мелодия. Это включился невидимый будильник. Джаз. Надо же, строгий Виктор по утрам просыпался под звуки волшебного саксофона и фортепиано.

Виктория засыпала. И наплевать на будильники.

– Кофе? – прошептал Вик сонным голосом, его губы коснулись её всё ещё мокрых волос.

– Да… – выдохнула она, укладывая затылок в идеальную выемку между его плечом и грудью. – Завтра… Завтра я хочу кофе. А сейчас… только спать.

Его рука, покоящаяся на её животе, медленно поднялась и нежно коснулась её груди, задержавшись на стремительно затвердевшем соске.

– Ну… – её голос прозвучал со счастливой усмешкой. – Или не только.

Они оба тихо рассмеялись, и Вика крепче прижалась к горячему животу ведуна. За окном разливался рассвет, знаменуя начало их первого по-настоящему нового утра.

А впереди ждала целая жизнь.