Глава 12. Любите друг друга

Алан внимательно слушал их. Он снова посмотрел на Изабель, но теперь его взгляд был другим. В нём появилась… жалость.

– Если бы ты действительно полюбила меня, ты… услышала бы мою волю, – прошептал он. – И приняла мой отказ. Мою готовность принять смерть. Но в тебе говорила лишь жадность. Ты жаждала мной обладать.

Он направился к ней. Изабель тревожно застыла на месте.

– Отпусти её, Алан, – прошептала Виктория. – Ради нас. Ради тех, в чьих жилах течёт последняя капля твоей крови, растворённая в семи столетиях. Отпусти и уходи. Сами мы отпускаем тебя.

– Я виноват перед тобой… – тихо произнёс Алан, его взгляд медленно скользил по лицу Изабель. – Я видел, как ты меняешься. Замечал твою мрачную и безумную одержимость. И не хотел признавать перемен. Хотел видеть ту самую девочку: нежную, смелую Бель. Ту, для которой я стал первой любовью, первым учителем, первым мужчиной. Я любил тебя настолько сильно, что был готов принять любое твоё превращение. Ведь под маской чудовища была ты. И я тебя не останавливал.

Алан медленно приблизился к ней, поднял руку, и его призрачные пальцы коснулись её ещё более призрачной щеки.

– Достаточно, – повторил он за Виктором, но с бесконечной нежностью. – Пора нам заканчивать эту историю, Бель.

Он мягко наклонился и коснулся её лба губами.

– Я прощаю тебя, – произнёс он громко. – Иди с миром.

Его силуэт начал светлеть, растворяться в предутреннем сумраке. Он обернулся к Виктору и Виктории, и на его полупрозрачном лице вдруг мелькнула улыбка.

– Любите друг друга. Так, как умеют любить только смертные, – прошептал древний призрак. – Цените каждое мгновение вашей жизни. Она так быстротечна…

Тихо вздохнув, он исчез, окончательно растворившись в сиянии «Зеркала Эона».

Изабель же застыла на месте. На её лице отразилось глубокое, неподдельное изумление. Она перевела взгляд с того места, где только что стоял Алан, на Виктора и Викторию. Затем громко всхлипнула, закрыла руками лицо и рассыпалась в ярко сверкавшую пыль.

«Сердце времени» издало свой последний, оглушительно громкий щелчок и исчезло. «Зеркало Эона» погасло, превратившись в обычный кусок хрусталя, покрытый густой сетью трещин, и мгновение спустя просто рассыпалось в мелкий песок. Магический круг, окружавший их, тоже угас, а его инкрустация растворилась в бетоне.

Ничего больше не произошло.

Они продолжали стоять, крепко держась за руки, в зловещей тишине, которую лишь изредка прерывал усиливающийся вой ветра. Виктория отчего-то почувствовала глубочайшее, острое разочарование, тяжёлое и гнетущее.

– И всё? – выдохнула она. – Это что же… конец?

– Ну и пусть… – громко выдохнул Виктор. – Мне теперь совершенно без разницы.

Произнеся хриплым голосом эти слова, он притянул Вику к себе, крепко обнял и вздохнул. В его руках Вика расслабилась. Может, и прав он. Ей тоже без разницы…

На мгновение отстранившись, Вик пристально посмотрел ей в лицо. Взгляд… его взгляд изменился, стал пронзительно-человеческим.

– Я люблю тебя, – произнёс он уверенно. – Мою тёмную, сложную, умную ведьму. Добрую, хотя ты ненавидишь это слово. Люблю твои разномастные чашки для кофе, которые нельзя ставить в посудомойку. Твои старые книги, которые ты нюхаешь, как заправский наркоман. Твоё дурное расположение духа по утрам и манеру не спать до рассвета, потому что «ночь – это время для мыслей». Всю тебя, совершенно любую. От кончика носа до нежных и розовых пяток. Обожаю твой запах. Твой взгляд, твои страстные стоны и твой смех. Да, особенно смех. Хотя плачешь ты тоже красиво. Люблю больше жизни. И очень хочу, чтобы больше ты никогда не страдала. Никогда.

Он говорил, и, смешиваясь с каплями ледяного дождя, по его лицу текли крупные слёзы. И ведун не пытался их скрыть.

Виктория не сводила взгляд с Виктора, чувствуя, как её сердце сжимается от боли. Пальцами нежно коснулась его влажной щеки.

– Люблю тебя, – произнесла она, и её голос дрогнул. – Разве такое возможно, скажи мне? Знать человека чуть больше недели и как будто бы целую жизнь. Я даже свет твой полюбила. Твою выдержку, твоё бесконечное, просто немыслимое терпение. Твою доброту, которую ты прячешь под маской серьёзности. Люблю смотреть, как ты бреешься, стоя перед зеркалом в ванной, с таким умным видом, как будто решаешь сложнейшую хирургическую задачу. И то, что ты втихаря допиваешь мой остывший кофе. Люблю… Просто люблю. Всего тебя. Настоящего. Не своё отражение. Тебя.

Боль. Мучительная, невыносимая, страшная боль вдруг обрушилась на них обоих. Магическое обращение. Кости с треском меняли форму и длину, мышцы и сухожилия разрывались и натягивались до предела, сама кожа горела так, словно её сдирали заживо.

Виктория закричала, от боли едва не теряя сознание, её ноги предательски подкосились.

Виктор не позволил ей упасть. Его руки обняли, со всех сторон обхватили, словно стальной обруч.

– Держись, – с трудом выдавил он, прижимая к себе свою ведьму. – Держись, любимая. Я с тобой. Я рядом.

Он обнимал её, короткие поцелуи касались её лица, шеи, рук. Он шептал ей на ухо слова, не имевшие вовсе какого-то смысла, но такие важные для неё – о кофе, о книгах, о том, как завтра они будут долго гулять и заглянут в кафе на Седьмой линии.

Эта боль была невыносимой, она выворачивала наизнанку, ломала.

Но постепенно она отступала, уступив место пронзительному облегчению. Виктория вдруг поняла, ощутила, как её плечи стали уже, бёдра – мягче, а рост… теперь ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на Виктора.

Её тело вернулось. Настоящее тело. С родинкой на левой ключице, со шрамом на колене в память о падении с велосипеда.

Вика медленно приоткрыла глаза и увидела.

Настоящего Виктора. Высокого, широкоплечего и гибкого. Мужественное лицо. Никаких следов её мягкости и округлостей. Сила, воля и ум. Только в его изумрудных глазах вспыхнули те самые, ей до боли знакомые оранжевые искры, но теперь они отражали… только её.

В центре пустой площадки они оба стояли, поддерживая друг друга. Ветер развевал их волосы, но теперь он был лишь ветром, а не вихрем проклятия. Виктория глубоко вздохнула, поёжилась и потянулась. Да, это действительно было её тело.

– Кажется, теперь всё, – тихо произнесла ведьма, с удовольствием слушая звук своего голоса. Женского голоса.

Виктор нежно провёл рукой по её волосам и аккуратно поправил воротник её нового, но уже слишком большого пальто. – Да, – ответил он с лёгкой улыбкой. Эта улыбка всегда удивительным образом смягчала его лицо. – И благодаря современному стилю одежды мы выглядим… не пугающе.

И усмехнулся. И правда. О чём ещё им говорить здесь, на крыше, как не об этом. О стиле одежды.

– Теперь всё действительно завершено. Смотри, тучи тоже ушли. Встаёт солнце.

Виктор медленно оглянулся и посмотрел на восток, туда, где над линией горизонта начинала разливаться первая, робкая солнечная полоска. Рассвет.

– Пойдём ко мне? – предложил он тихо. – Моя квартира здесь рядом, на набережной. Там тепло, есть душ, и я даже сварю тебе крепкий кофе, как любишь.

Виктория посмотрела на их соединённые руки. Они были совершенной противоположностью друг друга.

Идеальное сочетание.

Она подняла взгляд и измученно улыбнулась. Впервые за долгое время.

– Пойдём, – просто ответила.

Они повернулись и медленно двинулись к выходу с крыши. За их спинами остался пепел ритуала.