Глава 11. Ex Nihilo Nihil Fit¹

Крыша «Лахта-центра» в этот предрассветный час была острым клинком, вонзенным в подбрюшье свинцового неба. Ветер на высоте в триста метров – непрерывный, воющий поток, вырывающий из легких дыхание и вышибающий слезы. Холод проникал сквозь любую одежду, но они его почти не чувствовали. Их внутренний жар, жар решимости и страха, был сильнее.

Виктор и Виктория стояли у самого края, над бездной, где в ледяной мгле клубилось неоновое море Петербурга. Город внизу казался чужим, игрушечным, его огни – россыпью замерзших звезд на бархате вечной ноти. Здесь, на вершине, царила лишь стихия и тишина, нарушаемая воем ветра да зловещим гулом натянутой, как струна, реальности.

Они повернулись к центру вертолетной площадки. На идеально гладком бетоне был вычерчен сложнейший магический круг – место, где проводились ритуалы высшего уровня, доступ к которому предоставляла Инквизиция по специальному разрешению.

Бетон был инкрустирован самородным серебром, обсидиановой пылью и пластинками кости мамонта, впаянными плазмой в поверхность. Линии и руны мерцали тусклым серебряным сиянием. Внешний круг украшали символы четырех первоэлементов, а внутренний – руны времени и разделения.

В самом центре, на пересечении ключевых векторов, лежали два предмета, полученные из схрона №73-β, «Хроноса»².

Первый – «Сердце времени». Артефакт, напоминавший механический цветок. Его лепестки, отлитые из бледного, мерцающего металла, медленно раскрывались вокруг пульсирующей сердцевины – песочных часов. С каждым циклом лепестки издавали едва слышный щелчок, и колба часов медленно переворачивалась. «Сердце времени» было якорем, привязывающим ритуал к точке «сейчас».

Второй артефакт – «Зеркало Эона». Это был диск из горного хрусталя, отполированный до зеркального блеска, внутри которого клубился туман. В глубине диска мелькали тени, силуэты и обрывки забытых сновидений. Зеркало служило порталом, но не в пространстве, а во времени.

Старик-гном, хранитель инквизиторского схрона, не задал ни одного вопроса. Он молча передал артефакты, кивнул на прощание и закрыл лавку, будто отправляясь в долгий отпуск.

– Готова? – голос Виктора прозвучал странно, его звуки будто уносило ветром.

– Нет, – честно ответила Виктория, крепче сжимая его руку. Его пальцы были ледяными, её – обжигающе горячими. – Но другого шанса не будет.

Они вошли в круг. Звук города сразу исчез, сменившись оглушительной тишиной, в которой отдавались лишь мерные щелчки «Сердца времени».Виктор достал из кармана два амулета-спирали. Они лежали на его ладони, холодные и неожиданно потемневшие.

– Пора, – снова зачем-то сказал он.Виктория кивнула. Они медленно подняли руки, обращенные к зеркалу.

– Изабель! Алан! – их голоса слились в единый призыв, усиленный магией круга. – Явитесь и дайте ответ! Во имя той крови, последняя капля которой течет в наших жилах!

Лепестки магического хронометра застыли в полураскрытом положении. Зеркало озарилось ярким белым светом. Из его глубины, словно из бездны, начали подниматься две фигуры.Сначала возникла Изабель. Ее прозрачная фигура казалась более плотной и реальной, чем на кладбище. Изможденное лицо, искаженное вечной болью, и глаза, пылающие фанатичным огнем. Алан появился рядом с ней. Его лицо было изможденным, а взгляд устремлен в пустоту. Поза выражала смирение и глубокую, непреходящую скорбь.

– Дети мои, – тихо произнесла Изабель, и её голос был подобен шороху страниц. – Вы наконец-то пришли, чтобы исполнить волю предков. Верните ему жизнь! Станьте одним целым!

– Зачем тебе это, Изабель? – тихо спросил Виктор, пристально глядя на призрака. – Тебя уже нет. Ты – лишь эхо, тень. Почему тебе важен живой Алан? Чтобы он нашел свое счастье, встретил новую любовь и жил без тебя?Призрак женщины вздрогнул, её черты исказились от ярости.

– Нет! Он мой! Только мой! Я спасу его, верну! Мы будем вместе!

– И как же вы намерены поступить? – спросила Виктория с легкой насмешкой в голосе. – Собираетесь воскресить его и всю жизнь преследовать своим проклятием? Постоянно напоминать о себе? Не давать ему ни минуты покоя? На его месте я бы сама обратилась к инквизиторам.

– Ты ничего не смыслишь, девчонка! – взвизгнула Изабель. – Это настоящая любовь! Любовь, что преодолевает саму смерть!

– Разве? – холодно ответил ей Виктор. – Я вижу пока только твой эгоизм. Любой смертный на месте Алана давно бы тебя возненавидел.

– Ты скоро окажешься на его месте! – воскликнула Изабель, и её призрачная фигура задрожала, искажаясь волнами ярости.

Алан медленно поднял голову, и его взгляд, полный глубокой печали, остановился на них.

– Зачем вы позвали меня, дети мои? – его голос звучал глухо, лишенный всяких эмоций. – Неужели хотите стать свидетелями этой нескончаемой пытки?

– Ты прощаешь ее? – задал вопрос прямо Виктор. – Ту, что обрекла твоих потомков на вечные муки? Ту, что вынудила тебя наблюдать за их страданиями на протяжении семи веков? Ту, что разорвала тебя пополам не для спасения, а чтобы сделать своей вечной игрушкой?

Алан долго смотрел на Изабель. В его глазах не было ни любви, ни ненависти – только усталое понимание.

– Нет, – тихо сказал он. – Не могу.

– Я любила тебя! – воскликнула Изабель, и в ее голосе зазвучали слезы. – Я пожертвовала всем ради тебя! Это я привела к тебе инквизиторов, чтобы доказать свою любовь! Я бы освободила тебя, и тогда… ты… ты…

– Довольно, – оборвал ее Виктор, его терпение иссякло. Ведун больше не мог терпеть эту нелепость. – Наше время заканчивается. Мы все слышали этот ответ.

«Сердце времени» вновь щелкнуло. Один из лепестков, самый длинный, рассыпался в прах. Времени оставалось критически мало.

– Что же такое любовь? – с вызовом спросила Изабель, её глаза пылали гневом. – Вы, дети, прожившие вместе чуть больше недели, смеете учить меня, которая любила его всю свою жизнь?Виктор прищурился, его взгляд отыскал Викторию. Их глаза встретились.

– Любовь… – тихо начал он, и его слова прозвучали ясно и отчетливо в звенящей тишине круга. – Это когда ты готов отдать всё, лишь бы родные глаза навсегда не погасли. Чтобы любимая, просыпаясь утром и вспоминая тебя, могла улыбаться. Чтобы… чтобы человек, которого ты любишь, никогда не испытывал боли.

– Любовь – это полная самоотдача, – подхватила Виктория, не сводя с него глаз, – ради его счастья. С кем угодно, где угодно, лишь бы ему было хорошо. Даже если без тебя.Виктор тихо рассмеялся, и в его смехе слышались и облегчение, и боль.

– Да. Именно так.

* * *

¹ Ex Nihilo Nihil Fit (лат.) – Из ничего ничего не происходит. (Здесь – в значении, что для настоящего чувства нужны настоящие усилия, а не магическое принуждение).

² Хроноса – здесь: временной поток или сущность времени, воспринимаемая как физическая или метафизическая субстанция.