Глава 4. Прости

Он был ощутимо выше, и ей пришлось запрокинуть голову, подставляя шею. Его губы скользнули по ключице, а зубы царапнули нежную кожу – больно, сладко, невыносимо. Низкий стон вырвался из ее горла прежде, чем Вика успела его сдержать.

– Я хочу… – начала она, но слова потерялись в огне, когда его руки скользнули под свитер, ладони уверенно сжали ее грудь.

– Знаю, – его шепот обжег ухо, а пальцы уже танцевали, кружили. Волны жара били в низ живота, ноги предательски подкосились. Он не дал ей упасть, его сила – физическая и магическая – её подхватила, влилась в каждую пору. Вика чувствовала его желание – твердое, откровенное, давящее. Ее тело ответило стыдной, жаркой влагой, готовностью и мучительным ожиданием.

Вик мягко опустил ее на высокую гору бархатных подушек, устилавших ковер. Мужской вес придавил, и это было блаженством.

– Смотри на меня, – приказал он, и в его низком, сдавленном голосе прозвучала не просто просьба, а заклинание, связывающее их в этот миг.

Его движение было резким, безжалостным, разрывающим ткани реальности и плоти. Острая, сухая боль тут же растворилась, смятая шокирующей, всепоглощающей наполненностью. Ведун был не просто внутри. Он был повсюду – его плоть, его дыхание, его сущность. Его магия, густая и яркая, вливалась в нее, сплетаясь с ее собственной, черной и вязкой, как деготь. Две силы, встретившись, не слились, а вступили в яростный танец, создав быстрый вихрь, который угрожал смести все границы их «я», стереть личность, оставив лишь чистое, нефильтрованное ощущение.

Виктор снова замер, давая ей привыкнуть. Это была настоящая пытка. Его лицо исказилось болезненной гримасой сверхчеловеческого усилия. Каждая мышца его спины была напряжена, как тетива лука. Капля пота скатилась с его виска и упала на ее ключицу, обжигая кожу.

– Виктория… – Ее имя на его устах звучало не просто как слово, а как таинственное заклинание, как ключ, открывающий двери в самые сокровенные уголки ее души. В этом звуке было признание, проклятие и молитва, обращенная к ней самой.

Ведьма не выдержала, её тело жаждало большего.

– Двигайся, – прошептала она, и голос её превратился в хриплый, почти беззвучный шёпот. Ее ногти впились в его мускулистую спину, оставляя на коже полумесяцы, метя его, как свою территорию. – Пожалуйста.

Он медленно, плавно подался вперед, словно течение реки, неумолимо стремящееся к морю. Его движения были гибкими, но неотвратимыми, пока он не достиг той точки, где границы между ними растворились. Вика замерла, и в этой безмолвной тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием, она почувствовала, как внутри нее что-то ломается, разрушая последние преграды. Она сама поймала его губы в отчаянном, жадном поцелуе, и из ее груди вырвался мучительный, сдавленный стон.

– Еще!

Мужское терпение лопнуло. Ведун начал двигаться – сначала медленно и плавно, с грацией большого хищника, тщательно выверяя каждый толчок, чтобы он проникал в самую суть. Этот ритм тоже вскоре нарушился, поглощённый волной нарастающей, неуправляемой страсти. Это было не просто слияние тел. Это было противостояние и примирение, наказание и награда.

Ее темная магия, живая и коварная, оплетала его светлую силу, стремясь поглотить ее, а его энергия, словно бушующий поток, проникала в самые сокровенные уголки ее сущности, омывая их и выжигая многолетний стыд дотла.

Их взгляды были прикованы друг к другу, и в этом безмолвном диалоге было всё: потрясение от откровенной уязвимости, немое признание в чём-то большем, чем просто страсть, – и усиливающаяся, всепоглощающая эйфория от этого слияния.

Их ауры постепенно соединились в одно яркое, переливающееся облако, которое залило мансарду загадочным светом. Книги на полках тихо шептались, а тени на стенах закружились в безумный вихрь.

Коротко зарычав, Виктор шире развел ей колени руками, – и мир взорвался. Вика пронзительно закричала, её тело изогнулось в безмолвной мольбе, и волны острого, неожиданного и сокрушительного удовольствия захлестнули её. Из глубины вырывались рыдания, смешанные с надрывными стонами, стирая все мысли, страхи и воспоминания. Ее внутренние мышцы сжались с такой силой, что Виктор крупно вздрогнул. С рыком, похожим на стон агонизирующего зверя, он вонзился в неё в последний раз и замер, завершая алхимию их соединения.

Их тяжелое, прерывистое дыхание разрывало тишину. Ведун рухнул на Вику, успев перенести вес на локти. Его лоб уткнулся в ее плечо, а волосы были мокрыми от пота. Два сердца бились в унисон, постепенно успокаиваясь после бешеной скачки.

Магия угасла, оставив после себя лишь терпкий запах кожи, секса и свершившегося перелома.

Виктор первым нарушил молчание.

– Моя фамилия Морозов. Виктор Дмитриевич Морозов.

– Просто Вика Мороз. И почему я этому больше не удивляюсь?

Она медленно провела рукой по его мокрой спине.

Ведун поднял голову. В его усталых изумрудных глазах не было ответов – лишь молчаливое согласие и отражение ее собственного потрясения.

На столе вспыхнул свет. Два амулета – его и ее – пульсировали ровным сиянием, как два сердца, наконец нашедшие свой ритм…

* * *

Первые лучи утреннего солнца проникли в мансарду, разбудив Викторию. Она почувствовала тепло на щеке и поняла, что рядом кто-то есть. Виктор спал, повернув голову в её сторону. Его тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки, и в этот момент его сходство с ней показалось ей пугающим.Он мой. И он – я. И это против природы.

Приподнялась на локте – и ледяная дрожь пробежала по коже. На противоположной стене, где вчера висели только пучки трав, теперь горели слова, будто выжженные раскалённым железом. Буквы её были ровными, витиеватыми, старомодными, словно пришедшими из другого времени.

«Два из одного. Плоть от плоти. Кровь не лжет. Найдите третьего».

Вика испуганно пискнула, прикрыв рот ладонью. Ведун молниеносно проснулся, его темный взгляд стал острым и пристальным.

– Что? – спросил он хриплым со сна голосом.

Она молча указала на стену. Виктор повернулся, нахмурился и едва слышно выругался. Кажется, на латыни.

– Изабель? – выдохнула Виктория.

Мужчина встал, подошел к стене и провел пальцами по грубой, обугленной поверхности букв.

– Она здесь. Её эхо. Настолько мощное, что оставляет следы в нашем мире.

Они стояли в звенящей тишине, впитывая зловещую геометрию обугленных букв, пока воздух не начал медленно наполняться горьковатым, обволакивающим ароматом свежесмолотого кофе. Магическая кофеварка, крохотный бронзовый артефакт, шипела и булькала на своем месте, привычным ритуалом напоминая, что мир за стенами мансарды продолжает свой бег.

С легким вздохом Виктория накинула на плечи шелковый халат и скользнула в крошечное кухонное пространство, отгороженное от мастерской лишь низкой барной стойкой, заваленной тюбиками с красками и пачкой эскизов. Это место было воплощением уютного хаоса: плита на две конфорки, похожая на старинную реликвию, раковина-скорлупка, выглядящая как искусно разрезанный медный тазик, и открытые полки, гнущиеся под тяжестью банок с травами, специями и пакетиками чая.

Каждая вещь здесь имела свой характер и свою историю, и этот знакомый беспорядок действовал на Викторию успокаивающе. Она расставила две фарфоровые чашки с позолотой на крохотном столике из темного дерева, чья поверхность была испещрена следами от стаканов и царапинами – молчаливыми свидетельствами многих одиноких утренних раздумий.

Она не услышала, как Виктор подошел – он двигался с присущей их племени грацией. Мужские руки осторожно обняли за плечи, а губы прижались к чувствительной коже на шее, чуть ниже линии волос. Знакомый разряд прошел по коже, но на этот раз – приглушенный, словно отключенный на каком-то глубинном уровне. Виктория вздрогнула от неожиданности.

– Прости, – его голос прозвучал тихо и очень близко от уха. – Что не поблагодарил тебя. За ночь. И за это утро.

Его губы вновь коснулись её шеи, на этот раз в поцелуе, лишённом магии, но не менее волнующем. Виктория фыркнула, и на её губах мелькнула усмешка.

– А теперь, когда мне известна твоя фамилия, мы окончательно и бесповоротно переходим на «ты»? – спросила она, чувствуя, как его грудь дрогнула от беззвучного смеха за её спиной.

– И за это прости, – он с театральным вздохом разжал объятия и опустился на шаткую табуретку, которая жалобно скрипнула под его весом. – С детства вбитые в голову правила этикета. Словно заговор против спонтанности.

Он сделал паузу, а затем, приняв из ее рук чашку горячего напитка, добавил: – Сегодня наш день рождения. Его пальцы на мгновение коснулись ее рук – осознанно, в поисках контакта. Но ничего не произошло. Ни искры, ни вспышки силы.

Виктор поймал удивленный взгляд и коротко кивнул.

– Да. Кое-чему я все-таки научился. Она больше не потревожит тебя без твоего позволения.

– Поздравляю, – улыбка вышла натянутой, этакая маска светской учтивости, за которой скрывалась бездна невысказанных вопросов.

– И тебя. – Он сделал глоток горячего кофе, но его взгляд, темный и сосредоточенный, был прикован к тому месту, где из-за дверного косяка зловеще виднелся край выжженного послания. – Знаешь… вчера я вспомнил кое-что. У моего отца есть странное хобби – он пишет фэнтези-новеллы. Никогда не придавал этому значения, считал чудачеством. Но в одной из них… была история. Об алхимике, заточенном в темницу, и о ведьме, которая попыталась его спасти…