Глава 5. Наследие

Виктория замерла с чашкой в руках.

– Расскажи.

– Средние века, Европа. Готический антураж, костры, человеческая инквизиция. Читатели обожают такое. Ведьма пробралась в темницу. Алхимик был слаб. Она совершила ритуал, цель которого – разделить его сущность и создать двойника-обманку. Забрать истинную его сущность, бросив в зубы Инквизиторам доппельгангера¹. Но что-то пошло не так. Наутро стражники нашли обугленное тело неизвестной и двух незнакомцев – мужчину и женщину, без сознания, но живых. Оба не помнили даже, как их зовут. Несчастных отпустили.

В мансарде повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.

– Двое… – прошептала Виктория, и в ее глазах вспыхнуло озарение. – Мужчина и женщина. Свет и тьма. Это же… фундаментальный дуализм.

– В тексте отца это описано как поэтическая метафора. Но что, если это был буквальный, физический акт? – Виктор наклонился вперед, его бархатный баритон стал еще тише, еще интимнее. – У меня есть первоисточник.

Он на мгновение задумался, а затем извлек из кармана магический накопитель в форме темного кристалла, подвешенного к брелоку. Его пальцы, длинные и умелые, легко активировали устройство. Через несколько минут они уже сидели на полу, в гнезде из подушек, их плечи соприкасались, а взгляды были прикованы к голографическому тексту, парившему в воздухе.

– Смотри, – Виктор провел пальцем по строке, и она подсветилась. – Изабель взывала не к «душе» или «духу», а к «двум ипостасям тела Алана». Тела, Вика! Обычная городская ведьма в те времена не могла знать о хромосомах, но она интуитивно, магически, вычленила саму основу. У женщины – две X-хромосомы. У мужчины – X и Y. Мужское и женское начало, зашифрованное в плоти.

Он посмотрел на нее, и в его изумрудных глазах читалось потрясение от собственной догадки.– Что, если Изабель, пытаясь разделить тело Алана, на самом деле… разделила его хромосомный набор? Одна половина получила X-хромосому… и стала женщиной. Другая – Y… и оказалась мужчиной. Не метафорически, а генетически.

– В стандартных ритуалах призыва доппельгангера делят душу, а не плоть! – громко выдохнула Виктория, сжимая виски пальцами. Ее собственная магия, темная и интуитивная, отзывалась на эту теорию зловещим гулом. – Изабель, ты не просто отчаянная, ты еще и безграмотная! – с горькой иронией бросила она в пространство. Жалюзи на окне шевельнулись, будто в ответ. – Вот за что и поплатилась.

– Не суди ее строго, – тихо усмехнулся Виктор. – Она не ответит. Давай лучше подумаем, как эта история… объясняет нас.

– Мы… родственники? – Виктория округлила глаза, в ее голосе прозвучал леденящий душу ужас, смешанный с надеждой.

– Если бы все было так просто… – Виктор громко вздохнул, и его плечо тепло и тяжело уперлось в ее. – Речь идет о фундаментальной магической манипуляции на уровне самой сути жизни. Будь мы просто прямыми потомками Алана, наше феноменальное сходство давно растворилось бы в плавильном котле поколений. На кого из родителей ты похожа?

– Отца я не видела никогда. Как и деда, и прадеда… У ведьм в нашем роду это почти традиция, – ее голос дрогнул. – Маме даже диагностировали родовое проклятье. Снять его не смогли. Не успели…

– Прости… – Виктор мгновенно все осознал. Его губы легко, почти неощутимо, коснулись ее виска. Это прикосновение не было поцелуем, но оно выражало глубокое понимание и разделенную боль. – Но ты похожа на кого-то из предков?

– На прабабушку! Вылитая копия. У меня даже есть ее дагерротип².

– Погоди, давай додумаем. Я тоже – вылитый портрет моего прадеда. Меня тоже воспитывал только отец. Мать… исчезла сразу после родов. И такая история, Вика, преследует нашу семью вот уже почти… семьсот лет. С того самого времени.

– Ничего себе… – громко выдохнула Виктория. – И что это нам дает? Какой вывод?

– Если я правильно интерпретирую механику подобных темных ритуалов, то все прямые потомки Алана – не просто его потомки. Они… его магические реплики. Но с каждым веком сила заклятья ослабевает. И теперь, семьсот лет спустя, для нового воплощения ему потребовалось проявиться не в одном, а в двух телах. Разделенных, но неразрывно связанных.

– Нет, – прошептала Вика, закрывая лицо ладонями. Голос ее сорвался. – Это чудовищно. Мы… мы что, клоны? Отголоски?

– Мы можем это проверить, – его голос прозвучал удивительно мягко и твердо одновременно. Он отстранился, и в его движениях появилась решимость ученого, подошедшего к кульминации эксперимента. – Ритуал призыва крови. Он показывает не просто родство, а генетическую идентичность. У меня есть доступ к его проведению. Понадобится свеча, обсидиановая игла и чистый пергамент.

Виктор извлек из внутреннего кармана пиджака белоснежный шелковый платок. Он аккуратно расправил его на маленьком кухонном столике. Сверху поставил массивную восковую свечу цвета слоновой кости. Рядом разместил длинную ритуальную иглу из обсидиана с изящной резной рукоятью. Завершил композицию прямоугольником старинного пергамента, на котором углем был начертан символ «Ансуз»³ – руна, символизирующая предков, послания и наследие.

Его движения были размеренными, без тени суеты. Он не проявлял признаков волнения. Каждое его действие было точным, осмысленным и наполненным внутренним содержанием. Он зажег свечу простым щелчком пальцев, и пламя вспыхнуло ровным, почти бездымным столбиком белого цвета. Воздух вокруг затрещал.

– Начинаешь? – ведун произнес, протягивая Виктории обсидиановую иглу. Его взгляд был серьезен и полон безмолвного вопроса.Все верно. В соответствии с древними негласными традициями, подобные ритуалы всегда инициировала хозяйка дома.

Она взяла иглу. Холодный вулканический камень обжег ее пальцы, но ведьма не дрогнула. Одним быстрым и точным движением она проколола подушечку указательного пальца. Алая капля крови выступила и, стремительно тяжелея, медленно упала прямо в центр руны на пергаменте. Ведун повторил то же действие. Две капли крови, одна алая, другая чуть темнее, соприкоснулись на древнем знаке, на мгновение застыв в своих формах, прежде чем медленно, но неотвратимо слиться воедино.

Они стояли неподвижно, затаив дыхание. Их опыт подсказывал: если они всё же родственники, пусть даже дальние, руна засияет багряным светом, подтверждая кровную связь. Если нет – останется безжизненной.

Но случилось нечто неожиданное.

Сначала ничего не происходило. Абсолютная тишина нарушалась лишь легким треском огня. Затем от пергамента потянулась тончайшая струйка дыма. Он не загорелся. Он начал тлеть изнутри.

От места, где их кровь смешалась, начали расходиться черные, обугленные линии, выжигая на пергаменте не случайный узор, а ясную, двойную спираль. Руна «Ансуз» была полностью уничтожена этим аномальным веществом – их общей кровью.

Виктор быстро, почти машинально, прихлопнул ладонью тлеющий пергамент, мгновенно потушив огонь, прежде чем тот мог охватить столик. Когда его рука отстранилась, на поверхности стола остался лишь тонкий слой черного пепла, на котором отчетливо виднелся роковой узор.

Взгляд Виктории встретился со взглядом мужчины, в котором читалось шокирующее и леденящее понимание.

– «Sanguinem non mentitur, sed spiritus mendax»⁴, – процитировал он шепотом древнее изречение, высеченное на стене их семейной усыпальницы. – Кровь не лжет, но дух лжив. Мы не родственники по крови, Вика. Наша кровь… идентична. Мы – два сосуда. Для одной и той же сущности. Разделенной и искалеченной.

Их страсть, вспыхнувшая мгновенно, их глубокое понимание друг друга – всё это теперь обрело новый, пугающий оттенок. Влечение, направленное на самого себя. Отчаянная попытка разделённой сущности найти своё единство.

Виктор мрачно смотрел на выжженный узор, потом перевел взгляд на бледное, искаженное ужасом и озарением лицо темной ведьмы.

– Она оставила подсказку, – его голос был хриплым. – «Invenietis tertium»⁵. «Найдите третьего».

– Какого третьего? – голос Виктории дрогнул, перейдя в едва слышный шепот, в котором угадывались страх и отчаянное желание узнать правду, какой бы горькой она ни оказалась.

* * *

¹ Доппельгангер – — в литературе эпохи романтизма двойник человека, проявляющийся как тёмная сторона личности или антитеза ангелу-хранителю.

² Дагерротип – ранний фотографический процесс, создающий уникальное изображение на металлической пластине.

³ Ансуз – руна, символизирующая предков, послания и наследие.

⁴ Sanguinem non mentitur, sed spiritus mendax – латинское изречение: «Кровь не лжет, но дух лжив».

⁵ Invenietis tertium – латинское выражение: «Найдите третьего».