Глава 14. И мир пополам
Нереальная
Вся следующая неделя прошла в каком-то смутном ожидании пиздеца, хотя ничего вроде бы не предвещало беды: утром мы с Сашей еще раз поговорили, и нам обоим стало гораздо легче. Вот только секса мне совсем не хотелось, но это я списала на конец цикла. А когда пришли месячные, поплакала немного в туалете и пошла звонить в клинику репродукции и женского здоровья. Записалась на полный осмотр со всеми возможными анализами, и Саша даже поддержал меня, убедив, что вместе мы справимся со всеми проблемами и все будет хорошо. Что тут еще скажешь? Ну дай Бог.
А еще всю эту неделю я переписывалась с Ником. Нет, никаких двусмысленностей, флирта или еще каких-то глупостей не было! Просто дружеская переписка: что нового, как настроение, что разозлило, о чем думаешь. Вот только общение с человеком, которого я так искренне интересовала, было сродни наркотику, и я на это очень быстро подсела. Каждый день обещала себе, что ничего не напишу, буду молчать. В конце концов, даже друзья не переписываются постоянно! Но видела его сообщение — и не могла не ответить. А иногда и сама писала первой: делилась своими рабочими печалями и радостями или просто скидывала смешные мемы, которые никогда бы не рискнула показать мужу (он бы такое не оценил). У Ника было близкое мне чувство юмора, и я знала, что он поржет вместе со мной.
Сегодня первое сообщение пришло только в обед, когда я уже сама хотела написать и узнать, чего он молчит:
«Привет! Слушай, я нашел помещение для квест-комнаты! И уже договорился про аренду. Там правда овердофига ремонтных работ, но это уже мелочи. В остальном все идеально — и размеры, и то что в центре, да и денег не так много из-за того что ремонт нужен».
«Ник, круто! Поздравляю! Покажешь?)))»
Он скинул фотографии помещения, и я профессиональным взглядом изучила фронт работ, сразу прикидывая, что там примерно надо сделать и сколько это будет стоить.
«Хорошее место! — написала ему в ответ. — Там можно много классного наворотить! Хочешь я тебе смету на ремонт сделаю?»
«Нереальная, ты и это умеешь?! Я восхищен».
«Вообще-то сметчик моя первая профессия! так что повторю свой вопрос».
«Блин, Лер, ну конечно я хочу. Но мне неловко твое время отнимать».
«Ник, если бы мне было в напряг, я бы не предлагала! Так да?»
«Да, сто раз да! Спасибо, я твой должник».
«Вздумаешь предложить мне деньги, пойдешь нахер!»
«Ладно-ладно, я что-нибудь другое придумаю:)».
«Мне надо, чтобы ты нарисовал хотя бы примерно, что ты там хочешь, а лучше не примерно. И все размеры помещения».
«Давай к завтрашнему дню сделаю и на работу тебе завезу».
«Норм, приезжай часам к шести — попьем кофе и все обсудим».
«Договорились! Буду».
Я вдруг поймала себя на том, что смотрю на экран телефона и улыбаюсь. Я была рада, что завтра увижу Ника. Просто рада.
Мое хорошее настроение осталось со мной до вечера: всю дорогу в машине я весело болтала с мужем, дома на скорую руку приготовила вполне вкусный ужин, а потом мы посмотрели вместе сериал, чего очень давно не делали. Дело шло к постели, тем более что у меня как раз закончились критические дни. Мне почему-то не сильно хотелось, даже как-то неприятно становилось при мысли о том, что сейчас будет секс, но я решила, что аппетит должен прийти во время еды и вообще хватит уже ломаться, в конце концов это мой муж, от которого я хочу ребенка.
— Я в душ, — сообщила я Саше, и он кивнул.
— Давай, а потом я.
Мылась я долго, словно бессознательно оттягивая момент, когда надо будет идти в постель: грелась под горячей водой, сделала маску для волос, прошлась бритвой по всем, не устраивающим меня своей гладкостью, участкам кожи… И когда я, распаренная и благоухающая ароматами косметической промышленности, наконец выплыла в зал, то даже не сразу поняла, что что-то не так.
А оно явно было не так.
Саша стоял у дивана, скрестив на груди руки, и смотрел на меня тяжело. Злобно.
— Забавно, что у тебя нет времени помочь моим друзьям, — протянул он, — зато ты готова завтра весь вечер провести с каким-то левым мужиком, считая ему смету. Я не злюсь, но ситуация странная, согласись.
В первую секунду я хотела начать оправдываться, а потом вдруг поняла, откуда он мог это узнать, и охренела.
— Ты залез в мой телефон? — неверяще прошептала я.
— А что остается делать, если жена от меня все скрывает, — рявкнул муж, уже не сдерживаясь. — Что, скажешь, не собиралась завтра встречаться со своим хахалем?
Нечего сказать, да?
— Сука, ты залез в мой телефон!!!
Ярость захлестнула меня с головой, я подлетела к Саше и вцепилась ему в свитер:
— Да как ты вообще посмел? Это мое личное пространство! Ты не имел права!
Холодные серые глаза презрительно сощурились:
— Отличная тактика! Вместо того, чтобы признать свою вину, ты валишь все на меня. Я с самого начала подозревал, что с этим мужиком все не так просто.
— Это мой друг, — мне вдруг стало неприятно касаться мужа, я разжала пальцы и отшатнулась от него, — а ты накрутил себе хер знает что.
— Ты с этим так называемым другом разговариваешь чаще, чем со мной. Каждый день ему написываешь. Самой не противно врать?
— Я тебе не вру, — повторила я, морщась от головной боли, которая резко лупанула по вискам. Давление поднималось, видимо.
— Знаешь, я со многим готов был мириться, — у Саши подрагивали губы, а так бывало только тогда, когда он был в самом настоящем бешенстве, — с тем, что ты отвратительная хозяйка, с тем, что у тебя нет никакого вкуса в одежде, с тем, что ты ругаешься как сапожник и хамишь моим деловым партнерам. И это не говоря уже о том, что ты год не можешь забеременеть- у тебя явно какие-то проблемы и не факт, что решаемые. Любой другой давно бы тебя уже бросил, а я терплю. Но вот измену я терпеть не собираюсь, ты поняла меня?
В голове было пусто и звонко, и каждое слово эхом отзывалось в ее закоулках.
Несколько секунд напряженной тишины, такой плотной, что ее можно было коснуться пальцами, и я неожиданно рассмеялась.
— Зачем же терпеть, милый? — сказала я ласково, но, видимо, что-то жуткое было в моем выражении лица или в этом неуместном смехе, потому что Саша вдруг мелко вздрогнул. До него стало доходить, что он перегнул палку.
— Зачем тебе такая отвратительная со всех сторон жена? Не надо, не мучайся.
Лучше скажи еще что-нибудь про меня, раскрой, так сказать, душу напоследок. Что еще со мной не так? Балет не люблю? Отсасываю плохо?
— Лера, прекрати этот цирк!
— А то что? — поинтересовалась я, понимая, что мне снова хочется смеяться. В душе все было выворочено, как после взрыва ядерного фугаса, а из губ при этом вырывался сдавленный истеричный смех. — А то бросишь меня? Поздно, Саш, я сама ухожу.
— Глупостей не говори, куда ты сейчас пойдешь на ночь глядя, — отрезал муж, — иди спать, утром поговорим.
— Не поговорим, — смех исчез так же внезапно, как появился, и теперь я была абсолютно серьезна, — ты второй раз обвиняешь меня в том, чего я не совершала. А еще рассказываешь, как невыносимо со мной жить. Это дно, Саш. Я так больше не могу.
Он ничего не ответил и неловко опустился на диван, сжав виски руками, будто у него тоже заболела голова.
Я прошла в спальню, взяла большую сумку и покидала туда немного одежды на первое время. Потом в ванную — забрала зубную щетку, крем и дезодорант. Паспорт, зарядка для телефона, ноутбук. Пока достаточно.
Я оделась и набрала номер сестры.
— Привет. Ты можешь меня временно приютить? Нет, не шутка, мне правда надо.
Спасибо, я буду через двадцать минут. Пока.
Когда я вызывала такси, в спальню вошел Саша. Остановился на пороге и посмотрел на меня совершенно больными глазами:
— К Лене?
— Да.
— Давай отвезу.
— Не надо.
— Ты успокоишься, и мы поговорим, — повторил он упрямо.
— Обязательно поговорим, — сказала я жестко, — нам же надо будет обсудить наш развод.
После этого ни один из нас больше не проронил ни слова.
В такси я снова вытащила мобильник, задумчиво уставилась на историю нашей переписки с Ником и, поколебавшись, добавила к ней еще одно сообщение.
Ник позвонил, когда я уже зашла в подъезд.
— Прости, я за городом был, не видел, что ты писала, — у него был взволнованный голос, — ты в порядке?
— Пациент скорее жив, чем мертв, — отозвалась я.
— Ты тяжело дышишь. Точно все нормально?
— Просто я поднимаюсь пешком на пятый этаж. Уф! Годы уже не те, и дыхалка меня явно подводит.
Я остановилась на четвертом и немного отдышалась. Говорить и одновременно шагать по ступенькам было не так просто.
— Я приеду, — полуутвердительно-полувопросительно сказал Ник.
— Не стоит. Сестра и от моего прибытия вряд ли будет в восторге. А тут ты еще.
— Я не буду подниматься, просто постою с тобой у подъезда.
— Как в школе? — хмыкнула я.
Ник, судя по всему, не разделял моего веселья, молчание в трубке было очень напряженным. Я вздохнула:
— Ок, я скину тебе адрес.
— Я наберу тебя, как приеду.
— Хорошо. Ладно, я уже у двери, давай.
Сестра стояла на пороге, воинственно скрестив на груди руки.
— Привет, Лен. Прости за такую внезапность.
— Привет, — она бесцеремонно оглядела меня, потом кивнула, — заходи.
С одной стороны, мы с Леной очень похожи. Обе голубоглазые блондинки, обе среднего роста и довольно фигуристые. Но с другой стороны, я не знаю более непохожего на меня человека, чем родная сестра. Там, где у меня сталь, соль и порох, у нее мед, сахар и взбитые сливки. Она прям такая девочка-девочка, и наших родителей это всегда восхищало. Вопрос о том, кто же тут любимая дочка, был решен еще в детстве — раз и навсегда. Я бесила — Лена умиляла. Я дерзила — она сглаживала углы. У меня были разбитые коленки и вечно грязная одежда от того, что я таскалась с пацанами по гаражам, а у Леночки идеально чистые юбочки и ни одного замечания от учителей. Я пошла на инженерно-строительный факультет, Лена на филфак. Мне иногда кажется, что и волосы я обрезала исключительно для того, чтобы еще сильнее от нее отличаться.
— Чай будешь?
— Лучше кофе.
— У меня только растворимый, — сестра потянулась к верхней полке, шелковый халат сполз набок, обнажив круглое плечо, — и, кстати, кофе на ночь пить вредно.
— Жить вообще вредно, — буркнула я.
Лена поджала губы, но все же налила мне кофе в большую белую кружку и придвинула плетеную корзинку с печеньем, явно сделанным собственноручно.
Видимо, у нее опять кто-то появился, потому что для себя сестра никогда не пекла — берегла фигуру. Мужчины в её жизни были практически всегда, вот только замуж почему-то не звали. По-моему, тот факт, что на мне, в отличие от сестры, кто-то захотел жениться, очень сильно оскорбил мою маму и подорвал её веру в справедливое устройство мира.
— Так что случилось? — Лена налила себе чаю и села рядом со мной, красиво откинув назад волну светлых кудрей. — Саша выгнал из дома?
— Я сама ушла.
— Ты нормальная вообще?
— Не уверена.
— А что он сделал? Изменил тебе? Так тут ничего такого нет, Лер. Мужики вообще иначе устроены, они по природе полигамны. Для них это просто как пар спустить — ничего серьезного.
— Он считает, что я ему изменяю.
— Ты?!
— Ну да. Но я просто… дружу с одним человеком. Ничего большего между нами нет.
— Господи, Лерка, ты двинутая, — тяжело вздохнула сестра, — у тебя такой муж сказочный, а ты его зачем-то на ревность провоцируешь. А может, он просто повод искал?
— Какой еще повод?
— Ну чтоб расстаться с тобой.
— Глупостей не говори, — огрызнулась я.
Ленка внимательно на меня посмотрела, потом аккуратно коснулась пальцами моего нахмуренного лба.
— У тебя тут такие морщины глубокие, надо с ними что-то делать. Ботокс или фейс-фитнесс хотя бы. Да и за бровями не мешало бы поухаживать, давно в салоне была? Тебе ведь уже не восемнадцать, надо как-то следить за собой.
— Зачем мне за собой следить? Я себя ни в чем не подозреваю, — проворчала я.
— Вот ты все смеешься, — укоризненно заметила Лена, — а потом плакать будешь, когда одна останешься. Сегодня, так и быть, ночуй у меня, а завтра дуй к Саше — мириться. Маме я ничего не скажу.
Я заскрипела зубами. Завтра же перееду в гостиницу. Вот еще я от младшей сестры нравоучений не выслушивала.
Внезапно зазвонил мой телефон, я сбросила звонок и отправила Нику короткое «иду».
— Ты куда?
— Знакомый приехал, постою с ним внизу — пообщаюсь немного.
У Лены был очень красноречивый взгляд, но она только вздохнула, глянула в окно и сухо сказала:
— Надень мой пуховик, там холодно. И ключи возьми, я спать пойду.
Мне почему-то было неловко смотреть на Ника. Казалось, что та легкость, с которой мы днем перекидывались сообщениями, осталась где-то в прошлой жизни.
Он был растерянный и непривычно серьезный, и это тоже напрягало. Я хотела легкой болтовни, которая помогла бы мне немного разгрузить голову и забыть о том, что я ушла от мужа, а по факту выходил еще один серьезный разговор. Многовато для одной вконец заебавшейся женщины!
— Если что, ты всегда можешь остановиться у меня, — Ник смотрел мне прямо в лицо, будто прожигая насквозь своим темным взглядом, — так долго, как тебе это будет нужно.
— Ага, и тогда Саша точно решит, что мы любовники, — невесело усмехнулась я.
— А тебе не все равно, что он подумает? Ты же сказала, что хочешь развестись.
— Я не знаю, Ник! Прекрати задавать мне эти вопросы! Я не готова сейчас об этом думать!
— А про что мне надо говорить? Про погоду? — он как будто начал заводиться. — Давай! Какой красивый сегодня снег, правда?
На улице действительно шел снег, совершенно неожиданный для середины октября. От мокрых крупных хлопьев, летевших в лицо и за шиворот, было зябко. Но меня хотя бы грел Ленкин зимний пуховик, а этот идиот стоял тут в одной тонкой куртке нараспашку — без шарфа и без шапки.
— Езжай домой, Ник, ты замерз.
— Мне нормально, — упрямо мотнул он головой. На его черных взъерошенных волосах сверкали белые снежинки — как крохотные звездочки на ночном небе.
Я бездумно потянулась к нему, чтобы стряхнуть снег, но в последнюю секунду мои пальцы вдруг изменили траекторию и легко обвели контур щеки. Его кожа была такой горячей по сравнению с моими ледяными руками, что я вздрогнула. А потом поймала его взгляд и снова задрожала — теперь уже не от контраста температур. Я машинально облизнула губы, не в силах оторвать глаз от этой бездны.
Невозможно было дальше обманывать себя — это не взгляд друга. Это два горячих темных омута, в которые меня утягивало с головой, вместе со всеми моими страхами, печалями и тайными желаниями. Пока я в ужасе задерживала дыхание, пытаясь с собой справиться, он уже шагнул ко мне и уверенно опустил свои горячие ладони мне на плечи. И от этого невинного касания меня вдруг выгнуло так, что перед глазами все заволокло туманом, в котором растворилась и отвратительная ссора с мужем, и эта идиотская типа дружба, и вся моя несуразная жизнь. Ничего не осталось, кроме этих глаз, темных, голодных и зовущих.
— Нееет, — выдохнула я в панике, но, противореча самой себе, первой коснулась его губ своими. Они были холодными, жесткими, пахли снегом и табачным дымом — самые прекрасные губы на свете. Ник не дал мне даже секунды опомниться: властно притянул к себе и поцеловал так, как будто имел на это право. Как будто я всегда была его. Нежно, сильно, глубоко… Я чувствовала себя последней блядью, но оторваться сейчас от него было выше моих сил. Пальцы гладили мокрые от снега волосы, наши языки сладко переплетались, и я понимала, что горю. Давно забытое желание злым пожаром охватывало все тело, вспыхивая от близости Ника, от его сносящего крышу запаха — мужского, терпкого, охуенного. Господи, что я творю?!
Я отшатнулась, разрывая поцелуй, и выставила руки ладонями вперед. Если он подойдет, я не справлюсь.
— Лееерка, — он так низко и протяжно произнес мое имя, что внутри у меня заискрило, как от неисправной проводки.
— Ник, пожалуйста! Мы не можем!
— Я могу.
— Я… не могу…
— Лееера, — он снова будто приласкал меня моим же именем и осторожно взял за руку, — я люблю тебя. Я очень давно люблю тебя. Знай, что я здесь, я рядом, и в этот раз я не отойду в сторону, позволив тебе опять быть с ним.
От его признания у меня так перехватило в груди, что по-настоящему стало трудно дышать. Не буду врать, что не догадывалась. Конечно, догадывалась. Но от этих слов, произнесенных вслух, возникло ощущение какой-то неотвратимости.
— Прости, но я… я не готова ответить тебе взаимностью. Саша… с ним все сложно, нам надо разобраться. Я не хочу все усложнять еще больше.
Мне физически больно было смотреть на его застывшее лицо, но я почему-то не отводила взгляд.
— Уезжай, я прошу тебя.
Ник вздрогнул, будто я его ударила.
— Пожалуйста.
Он молча кивнул, развернулся и пошел к машине, а я прижала руку ко рту, пытаясь удержать рвущийся наружу всхлип. Сука, как я могла?! Что бы ни было между мной и Сашей, я все еще его жена до тех пор, пока мы не разведемся. Если разведемся. Получается, что муж был прав, говоря, что я изменщица. То, что я сейчас сделала — было непростительно. Низко, подло и… мучительно сладко.
Я вскинула руку, чтобы хлестнуть себя по щеке, но вместо этого осторожно потрогала губы, на которых все еще горел поцелуй Ника.