Эпилог. Через полтора года

Нереальная

— Я буду через пятнадцать минут! — прощебетал мне в трубку нежный голосок. — Нам я взяла пасту с креветками и чизкейк, а Марку фруктовое пюре.

— Ага, давай, — пробормотала я, раздумывая, надо ли говорить Кусе, что наш девятимесячный товарищ в последнее время разлюбил всю эту перетертую в кашу еду и что пустые упаковки от Фрутоняни, которые она у нас дома видела — мои. Ладно, не буду говорить. Зачем расстраивать беременную женщину? Она и так уже не знает, чем порадовать своего любимчика Марка: то игрушку ему притащит, то вкусняшку, то книжку новую. Играет с ним постоянно, песни поет, тискает. А если бы ее муж — тот самый Тор, он же Дарк, он же Егор — увидел, как она со своим уже немаленьким пузом таскает на руках нашего кабанчика, он бы дал втык и ей, и мне.

Я и сама на нее ругалась постоянно, но на Вику же где сядешь, там и слезешь.

Похлопает своими кукольными глазенками, покивает, а потом все равно делает так, как сама считает нужным. Упертая девчонка.

Поэтому когда пару месяцев назад ей втемяшилось в голову, что нам надо дружить, я была практически бессильна этому противостоять. Вика действовала, как маленький и упрямый бронепоезд: постоянно звонила мне, писала, в свободное время приезжала и гуляла вместе со мной и Марком, помогала мне (именно по ее рекомендациям мы нашли отличную няню), притаскивала какую-то милую ерунду, искренне делилась своими мыслями, не переживая, что я отвечаю ей коротко и сама ничего не рассказываю, короче, была все время рядом. И хотя я очень скептично относилась к идее женской дружбы, а уж тем более к дружбе с человеком, который младше меня практически на десять лет, но мало-помалу я к Кусе очень привязалась.

Однажды мы пошли гулять и она заметила, что я не в настроении.

— Лер, что-то случилось? С Ником поругались?

— Даже если и так, — буркнула я, толкая вперед коляску, — я вообще-то сюр из избы не выношу.

— Да ладно, — заговорщицки ухмыльнулась Вика, — можно подумать, у вас какой-то особенный сюр. Расскажешь? Я могила, честное слово!

— Да не то чтобы поругались, — проворчала я, — просто меня достало каждую субботу сидеть одной дома. Ник торчит на играх, а мне делать нечего. Штабить мне нельзя — считается, что я как жена орга в курсе всех заданий и вообще больше отношусь к руководству, чем к игрокам. Знаешь, я начала понимать тех баб, которые ставили своим мужикам ультиматумы: или я, или Энкаунтер. Я так, конечно, никогда не сделаю, но блядь понимаю их теперь очень хорошо!

— Могу к тебе приехать в эту субботу, — предложила Вика так, будто это было само собой разумеющееся, — посидим, поболтаем, кино посмотрим. Уже не так скучно будет.

Хм.

Я подумала, подумала… и согласилась.

Несмотря на нашу разницу в возрасте, общаться с Кусей было прикольно. У нее имелись в наличии мозги, чувство юмора, она не дергалась, когда я материлась, да и сама, несмотря на свою внешность принцесски, могла приложить крепким словом, если надо. А еще она была такая невозможно искренняя и открытая, что даже такую сухую и чёрствую тетку, как меня, пробирало.

В дверь осторожно постучались, и я пошла открывать: на пороге стояла Куся, похожая на милого колобка. Я тут же забрала у нее пакеты с едой и кивнула, чтобы она проходила в дом.

— Марк еще не спит? — с надеждой спросила она.

— Спит, конечно, — фыркнула я, — время девять. Приехала бы на час раньше, посмотрела бы, как он купается.

— Ооо, — лицо Куси приобрело мечтательное выражение, — в следующий раз обязательно приеду! Очевидно, что окситоцин ее беременный организм вырабатывал в нужных количествах, раз она так бесконечно восхищалась нашим ребенком.

— Вообще не понимаю, — хихикнула она, снимая ботинки, — как у таких сухарей, как вы с Ником, появился такой зайка как Марк.

— Че это Ник сухарь? — возмутилась я. — Ладно я еще, со мной все понятно, но Ник — солнышко же! Марик весь в него.

У Вики было какое-то однобокое представление о Нике, видимо, из-за того, что она видела его в основном в качестве орга. А еще, по-моему, она так до конца и не простила ему ту сложную одиночную игру, которую он сделал для Дарка.

— Ой да, Марик, конечно, вылитый папа, — засмеялась Вика, — хорошенький!

— Кто, Ник или Марик? — хмыкнула я.

— А сама как думаешь? — поддела меня она.

— Оба, — расплылась я в самодовольной улыбке. Я никогда бы в жизни в этом не призналась, но мне было безумно приятно, что Вика разделяет мое восхищение собственным ребенком. Я никогда не думала, что можно любить кого-то так безумно и слепо, как я любила этого маленького засранца с очаровательными ямочками на щечках, с шоколадными глазищами (копия папиных) и темными кудряшками. От меня там не было ровным счетом ничего, но почему-то это совершенно не расстраивало.

Нам с Ником было очень сложно поменять нашу довольно свободную жизнь под ребенка, особенно учитывая отсутствие помощи от родных. Его родители были далеко, моя мама приезжала посмотреть на внука раз в месяц, да, откровенно говоря, я бы и не доверила ей ребенка. Не те у нас были отношения. В общем, крутились сами, как могли: по очереди вставали к Марику ночью, качали его, кормили, потом днем работали. Тоже по очереди. В декрете я была только первые три месяца, а потом вышла на полноценный рабочий день с сохранением оклада. И, надо сказать, эти деньги нам очень пригодились, потому что Ник уже не мог работать в своей программистской конторе на полную ставку — слишком много времени занимали квест-комнаты. А денег они вначале не приносили, только сжирали их со страшной силой.

Вот только полгода как пошел какой-то более-менее стабильный доход.

Ну и с Марком сейчас стало легче, конечно. Он уже не орет целыми днями у меня или у Ника на руках, а ползает, пытается ходить, держась за опору, забавно гулит и охотно остается с няней, не рыдая при этом огромными прозрачными слезами, от которых у меня сердце пополам рвалось.

Мы с Викой разогрели себе пасту и посмотрели красивое французское кино, на которое она меня уболтала. Сюжет гавно, но мужики там были огонь — так что в целом я в накладе не осталась.

— В следующий раз смотрим боевичок или ужастик какой-нибудь, — предупредила я свою пузатую подружку.

— Беременным — боевик? — хитро прищурилась она. — А разве можно?

— То есть писать игру по Стивену Кингу беременным можно, — парировала я, — а смотреть, значит, ничего такого нельзя.

— Блин, Лерка, тебя не проведешь, — засмеялась она, — о, подожди, Егор звонит!

Привет, солнце, — в голосе у Вики моментально появились теплые нотки, — какое место? Пееервое? И не стыдно тебе было обыгрывать мою команду? Да рада я за тебя, конечно, рада. Да, Потапчик, за тебя тоже, и не суйся в трубку, когда капитаны разговаривают. Мы? Мы хорошо. Что? Да ладно?! Блин, я тоже к вам хочу!

— Локи приехал, — шепнула она мне, на секунду отворачиваясь от телефона.

— Да ты что?! — обрадовалась я.

Этот рыжий полтора года назад умотал в Москву за девчонкой и все это время там счастливо обитал, наезжая в родной город лишь изредка. Повидаться с ним хотелось ужасно! Но не попрусь же я со спящим Мариком на финиш.

Я схватила телефон и только начала набирать Ника, как он сам мне позвонил.

— Привет, Нереальная, — от его низкого красивого голоса у меня привычно пробежали мурашки по спине. Это нормально, что чем дальше, тем я больше в него влюбляюсь?

— Привет! Ник, я тут слышала, Локи приехал. А может…

— Я за этим и звоню.

Мы оба улыбнулись. Иногда у нас получалось понимать друг друга вот так — с полуслова. И это было охуенное чувство.

— Но вам надо будет в магазин заехать, у нас из еды только алкоголь.

— Ага, заедем. Ждите нас через полчасика. Как там Марк?

— Все хорошо, спит.

— Ну хорошо. Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Я еще некоторое время постояла с прижатой к уху трубкой, пытаясь удержать глупую улыбку.

— Они все сюда скоро приедут, — сообщила я Кусе.

— Кто все?

— Локи со своей бабой, Ник, ну и твой Дарк, судя по всему.

— Круто, — обрадовалась она, — а как же малыш? Не помешаем ему?

— Вик, он спит в отдельной комнате, громко орать и бить посуду мы не будем, так что вообще никакой проблемы не вижу.

А когда через полчаса открылась дверь, в квартиру почти одновременно шагнули три охренительных мужика, будто специально подобранных так, чтобы оттенять красоту друг друга. Блондин, брюнет и рыжий. Все трое разные и все классные.

Светловолосый и сероглазый Дарк с широченными плечами, под напором которых трещала камуфляжная куртка. Настоящий викинг с суровым выражением лица и ледяным взглядом. Гибкий рыжеволосый Локи с потрясающей мягкой улыбкой и смеющимися голубыми глазами. Невысокий, худощавый, двигающийся так завораживающе плавно и в то же время опасно, будто он был профессиональным бойцом. На самом деле Локи был очень крутым альпинистом, и недооценивать его силу явно не стоило. А третий — самый лучший из них всех, потому что мой. Мой Ник.

Высокий, поджарый, с вечно встрепанными черными волосами и самыми красивыми на свете шоколадными глазами, которые так вспыхнули при виде меня, что сердце привычно замерло.

Ник шагнул вперед и обнял меня, прижимаясь ко лбу горячими губами.

На шее у Дарка повисла пузатенькая Куся, и его суровое лицо моментально засияло, когда он подхватил ее и легко погладил по животу.

А из-за спины Локи вышагнула высокая красотка с точно такими же серебристыми глазами, как у Дарка. Его младшая сестра, если я правильно помню.

— Полина, — кивнула она мне.

— Лера, — представилась я, с любопытством оглядывая ту, ради который закоренелый холостяк Локи расстался со своей свободой. Выглядел он, надо сказать, очень довольным и счастливым и не похоже, что жалел об утраченном статусе одиночки. Под строгим взглядом Полины мы с Кусей потискали Локи, которого давно не видели, и отправили всех в зал.

Там сразу стало по-хорошему шумно: разговоры, приглушенный смех, звяканье тарелок и бокалов, которые хозяйственная Вика уже выставляла на стол. И невероятное тепло разливалось внутри от того, что это наши друзья, что мы рады друг друга видеть и что нас ждет отличный совместный вечер.

А потом гости уедут, Ник уберет со стола, я покормлю Марика, и мы, обнявшись, ляжем спать. Его рука надежно обнимет меня и теплые губы знакомо уткнутся в шею.

И — вот честное слово! — в жизни в это время может происходить абсолютно любая хрень, но пока каждый наш день завершается вот так — я абсолютно и полностью счастлива.