Глава 17

От ее вкуса вштыривает похлеще, чем от любой адреналиновой херни, что я творил в прошлом в погоне за острыми ощущениями. Сердце стучит, как отбойный молоток, а дышать я тупо забываю.

Ебать… Да, это не сон. Не очередные блядские фантазии о том, чего никогда не было. Потому что прямо сейчас в моих руках настоящая Ася и она целует меня так, словно ее голод не меньше, чем мой.

Моя девочка! Сладкая, безбашенная…

Я и не подозревал, что в ней это есть, но как же меня заводит! Ее нетерпеливые руки, цепляющиеся за мою футболку, в попытке пробраться под ткань, острые зубки, прикусывающую мою губу, умоляющее хныканье, вырывающееся из горла и призывающее действовать быстрее.

— Кир, Кир, Кир…

Она повторяет мое имя, как молитву, и я, бля, просто тащусь! Такое ощущение, что спущу в штаны от одного только осознания того, как сильно она этого хочет. Моя девочка готова, чтобы ее трахнули, буквально жаждет этого. Об этом говорят ее стоны и жадные поцелуи, движение ее бедер, которыми она прижимается к моему паху в поисках трения.

— Чего ты хочешь, Ася? — рычу в ее ключицу, прикусывая зубами тонкую кожу, отчего она тоненько вскрикивает. — Скажи мне!

— Кир… — задыхается она, широко раскрыв глаза и приоткрыв свои маленькие пухлые губки. — Кирилл… Пожалуйста!

Ее пальцы впиваются в мои плечи и она стоит на цыпочках, повиснув на мне, чтобы дотянуться, но даже так мне приходится наклоняться, потому что она чертовски крошечная. Моя мелочь… С легкостью подхватываю ее под бедра и она тут же обнимает меня ногами, шипя, когда мой член давит на ее киску.

— Этого ты хочешь? — спрашиваю, жестко толкаясь в нее сквозь ткань наших с ней штанов. Она зажмуривает глаза и прикусывает губу, не отвечая на вопрос. — Нет? Ладно. Тогда, может быть, этого?

Нежно целую ее в подбородок, спускаясь губами ниже, к тонкой шее, где едва не оставляю засос, метя ее для всех окружающих, но останавливаясь в последний момент. Пиздец, как сложно держать себя в руках, но только ее полная капитуляция и прямая просьба заставят меня сегодня раздеть ее, беря то, что всегда было моим, но что я не смел трогать. До этого дня.

Ася выгибается и крепче сжимает руки и ноги вокруг меня.

— Пойдем в спальню, Кир… — выдыхает она, прежде чем засосать кожу под моим подбородком, сводя меня с ума своими влажными и мягкими губами.

Я несу ее к ней в комнату, так как всегда хотел осквернить ее радужные светлые простыни и окрестить кровать своей невинной девочки, когда заберу ее девственность. Потому что я знаю, что это так. Я буду ее первым и планирую остаться единственным. Я уверен, что моя девочка не отдала еще другому то, что принадлежит мне.

— Хочу раздеть тебя, — шепчу в ее кожу, распахивая дверь ее комнаты и направляясь к кровати. — Ты позволишь мне, Ася?

Она замирает, когда я кладу ее на кровать, нависая сверху, и смотрит на меня с сомнением, медленно отображающимся на ее выразительном личике.

— Кир, я… Я… Что мы делаем? — нерешительно шепчет она, беспомощно оглядываясь по сторонам и кажется, впервые осознавая, что мы действительно уже дошли до постели.

— То, чего нам хочется, — отвечаю честно, склоняясь и снова целуя ее в губы. — Я так долго мечтал об этом, Ася. Я без ума от тебя! Разве ты не чувствуешь этого?

Ее глаза ищут мои и когда наши взгляды встречаются, я чувствую, словно она пытается заглянуть в мою голову и что бы она не увидела на моем лице, видимо это ее убеждает, потому что Ася вздыхает и снова смотрит на мои губы.

— Я не делала этого раньше, — тихо говорит она, капитулируя.

— Я знаю, мелочь, — с нежностью чмокаю ее в нос. — Я сделаю тебе очень хорошо.

Она закрывает глаза и краснеет, доверчиво кивая, и это настолько пробирает, что у меня дыхание застревает в горле. Я все еще не могу поверить, что это реальность. Что все оказалось так просто и она не убежала от меня с криками, что я сумасшедший извращенец. Мне хочется сказать, что я люблю ее, но я, блядь, не могу! Поэтому целую, сначала нежно, а потом, все больше поддаваясь нашей общей жажде, жестче и глубже. Это откровенно, мокро и ни черта не красиво. Я практически трахаю ее рот свои языком и она не отстает, хотя и делает это неумело, отчего моя грудь раздувается от удовлетворения и гордости. Мысль о том, что она настолько неопытна, заставляет собственника во мне мурлыкать от удовольствия.

— Ты можешь меня раздеть, — шепчет моя девочка, когда я отрываюсь от ее рта, чтобы вдохнуть побольше воздуха в легкие.

Я не спрашиваю дважды. Тяну вверх ее большую домашнюю футболку, шумно втягивая воздух сквозь зубы, когда вижу, что она без лифчика. Ее грудь маленькая, но круглая, удивительно аппетитная и нереально мягкая, когда я, не устояв перед искушением, обхватываю ладонями светлые полушария, едва успев отбросить снятую футболку в сторону, и мну ее, обхватывая двумя пальцами затвердевшие в идеальные выпуклые кружочки соски.

— Ах… — всхлипывает она, когда я сжимаю и немного выкручиваю эти розовые ягодки, выгибая спину.

Наклонившись, лижу один, зажимая его между большим и указательным пальцем, а потом щелкаю по нему языком, из-за чего Ася громко стонет, вцепившись пальцами в мои запястья. Мне ужасно хочется их пососать, но и поиграть с ней, заставляя умолять, хочется не меньше, так что я продолжаю. Лижу сначала изгиб груди, доходя до ореолы, потом щелкаю по возбужденному соску и снова отступаю к мягкой плоти, впиваясь в нее губами и оставляя засос.

— Кирилл, ну пожалуйста!.. — умоляет девочка, тяня меня за волосы и пытаясь направить голову к своим сосочкам.

— Что, Ася? — дразню ее. — Чего ты хочешь?

— Возьми их в рот, — просит она, поднося свою грудь к моим губам.

Движение настолько эротичное, как и ее срывающийся голос, что я не могу продолжать мучить ее, потому что и сам сгораю от похоти. Обхватываю губами аппетитную ягодку и смачно всасываю, наслаждаясь громкими стонами своей перевозбужденной девочки. Я не просто так облизывался на эти красивые сиськи. Они просто совершенство, не только на ощупь и вид, но и на вкус. Я не могу оторваться, растеряв всякую стратегию, и просто жадно сосу по очереди ее мягкие груди с малиновыми и твердыми, как камушки, сосками, которые стали такими возбужденными из-за меня. Ася мечется подо мной, вскидывая бедра и хныча, так что, в конце концов, я понимаю, что она уже на грани и скольжу губами ниже, по плоскому животу до резинки ее штанов, которые скатываю вниз вместе с трусиками, утыкаясь носом в гладкий лобок и разделяя ее складочки языком, который обволакивает ее терпким вкусом и запахом, который сносит крышу.

— Кир! Что ты делаешь?! — цепляется она за мои волосы, явно смущенная, но стоит мне найти языком самую чувствительную точку, тут же перестает протестовать, вытянувшись в струнку.

Я неаккуратно стягиваю штаны дальше, быстро высвобождая ее ноги и без прелюдий раздвигаю их как можно шире, чтобы облегчить себе доступ, падая на колени на пол и ныряя языком в блядски тугую и узкую дырочку, которая каким-то образом должна впустить в себя мой, без преувеличения, большой хер, куда толще и длиннее среднестатистического.

Черт, с этим могут возникнуть проблемы! Каким бы аккуратным я не старался быть, ее первый раз явно не пройдет без боли.

Засунув свою тревогу куда подальше, я принимаю решение сделать ее максимально мокрой и хорошенько разработать пальцами тесный вход. Начинаю с легких поддразниваний языком, обводя им губки и посасывая каждую, больше из-за своего собственного желания изучить ее, сантиметр за сантиметром. Все те бессонные ночи, когда я отчаянно жаждал Асю и довольствовался одними лишь фантазиями, я обещал себе, что ни за что не испорчу момент своего триумфа торопливой случкой. И пусть мой член болит от перевозбуждения, твердый, как камень и жаждущий поскорее погрузиться в тепло ее тугой и нежной киски, я не собираюсь идти у него на поводу.

Из горла моей девочки вырываются мягкие звуки, похожие на мурлыканье, прерывающиеся лишь удивленными вздохами, когда я изредка касаюсь клитора, на котором пока не заостряю внимание, но с каждой секундой она становится все беспокойнее, нетерпеливо извиваясь и дергая меня за волосы. Я уступаю, потому что терпение уже на исходе, и начинаю работать активнее, ударяя языком по чувствительному комочку и изредка посасывая его, потому что довольно быстро становится очевидно, что Асю больше возбуждают нежные ласки, чем агрессивное нападение. Я наслаждаюсь каждой минутой, не в силах насытиться ее запахом, вкусом и звуками, которые она издает. И даже когда неожиданно для нас обоих, моя малышка кончает, задержав дыхание и напрягшись в моих руках, я не могу оторваться, продолжая целовать и облизывать, вторгаясь языком в ее маленькую дырочку, чтобы получить еще больше вкуса ее удовольствия.

— Кирилл… — мягко выдыхает она и у меня бегут мурашки от ее тона удовлетворенной кошечки.

Приподнявшись, я целую ее в губы, не давая отвернуться и заставляя ощутить свой собственный вкус на моих губах, и только когда она перестает сопротивляться, медленно отстраняюсь. А потом снова спускаюсь вниз, потому что впереди у нас еще много работы.

Начинаю с того, на чем остановился, массируя кончиком пальца ее влажный вход и проталкивая кончик, но несмотря на то, что она буквально течет из-за языка, работающего на клиторе, мне едва удается втиснуть в нее палец по фалангу, а потом, постепенно и до основания, замирая без движения, потому что Ася напрягается.

— Больно? — спрашиваю, встречая ее ошеломленный взгляд.

— Нет, — качает она головой. — Просто… странно. Но не неприятно.

Ее взгляд устремлен к местечку между ног, где мой палец исчезает в ней, и кажется, Асе нравится увиденное, потому что она слегка выгибается и стонет, давая мне сигнал продолжать. Я начинаю аккуратно двигать пальцем, балдея от тесноты упругих мышц, и не забываю работать языком, так что, когда мне удается засунуть в нее два пальца, Ася даже не шипит, слишком увлеченная погоней за подступающим оргазмом. Я сдаю назад, чтобы отстрочить этот момент, и оставляю только пальцы, медленно толкая их внутрь и наружу, слегка разводя и растягивая по мере ее возможностей, пока мне удается втиснуть третий. Вид такой, что я глухо рычу сквозь зубы.

— Посмотри на это, детка. Как хорошо ты растягиваешься для моих пальцев.

— Кир! — громко стонет Ася, ерзая на моей руке. — Продолжай уже, не мучай меня!

Ее непослушные пальчики тянутся к клитору, но я перехватываю их, сам мимолетно массируя большим пальцем пульсирующую точку.

— Я не дам тебе снова кончить, Ася, даже не проси, — качаю головой, убирая палец от ее сладкой горошинки. Она смотрит на меня с неверием и выражение ее лица настолько отчаявшееся, что я едва не сдаюсь. — Нет, малышка. В следующий раз ты кончишь, растянутая на моем члене, пока я буду втрахивать тебя в матрас так, что ты голос сорвешь от криков.

Ее глаза шокировано округляются, но тихий стон и приподнятые еще выше бедра говорят о том, насколько ее заводят мои слова.

— Моей девочке нравятся грязные разговорчики? — усмехаюсь я, целуя ее в живот и поднимаясь на ноги. — Как насчет того, чтобы снять эти штаны и посмотреть на то, что я собираюсь засунуть в тебя?

Я кладу ее руки на свою ширинку и Ася без раздумий принимается расстегивать пуговицу и тянуть вниз язычок молнии. Сдвинув мои джинсы вместе с трусами вниз, она пораженно округляет глаза и так забавно выдает громкое «Ой!», что я не могу удержаться от смеха.

— Не волнуйся, он влезет, — уверяю ее, сдавливая член у основания.

Головка уже мокрая и не уверен, что долго продержусь, оказавшись внутри нее, но я твердо настроен оставить только лучшие впечатления от нашего первого раза, так что точно не кончу раньше, чем это сделает она.

Ася снова становится застенчивой, отводя глаза и не глядя на мое тело. Я отшвыриваю штаны в сторону и делаю шаг вперед, передвигая ее повыше на матрасе и ложась между ее красивых ножек, призывно распахнутых для меня. Ася тут же обнимает меня руками за талию, ища мой взгляд глазами, в которых я вижу вопрос.

— Это будет больно, Кир? — прикусив губу, спрашивает она.

— Не знаю, — отвечаю честно. — У меня еще не было целок.

Она морщится от последнего слова, недовольная выбранным мной термином, но мне сложно фильтровать речь, когда я настолько заведен. Опираясь на один локоть, снова толкаюсь пальцами в ее вход и одновременно втягиваю в глубокий поцелуй, ища своим языком ее и слегка поддразнивая.

— Ты готова, мелочь? — отстраняясь с громким чмоком, задаю вопрос.

Она хмурит брови, но доверчиво кивает, кидая взгляд между нашими телами. Я мог бы немного сдвинуться, чтобы дать ей обзор, но это может ее напугать, как и вид крови, так что, прежде чем сделать последний шаг, я беру ее за подбородок, возвращая ее взгляд на свое лицо.

— Не смотри, Ася. Просто чувствуй.

Она моргает, а потом слабо улыбается и обхватив руками мои щеки, притягивает к себе для нежного поцелуя, и я пользуюсь этим моментом, чтобы вынуть из нее пальцы и ткнуться широкой головкой в такую манящую меня дырочку, растягивая ее и проталкиваясь всего лишь на жалкие сантиметры, что заставляет Асю оторваться от моего рта с низким шипением.

— Я медленно, хорошо, малыш?

Она кивает, вцепившись ноготками в мою спину, и сосредоточенно замирает, пока я очень-очень медленно двигаюсь вперед, нанизывая ее на себя сантиметр за сантиметром. И все равно не продвигаюсь даже на половину, потому что болезненное выражение ее лица не доставляет мне удовольствия. У меня кинк на ее кайф, а не боль.

— Может лучше резко и покончим с этим? — предлагает Ася, напрягая бедра, которые я держу руками.

Не дав ей времени подготовиться и еще больше напрячься, я так и делаю вместо ответа, вырывая из нее громкий болезненный крик и оказываясь внутри по самое основание.

— Блядь, ебать, Ася!.. — вырываются сдавленные ругательства, потому что, если она продолжит так сжимать меня своими тугими стеночками, я просто обкончаюсь.

Ася, кажется, даже не дышит, округлив глаза и выгнув спину в агонии. Это пиздец как убого! Совсем не таким должен быть секс! И я еще собирался заставить ее кончить, когда очевидно, что кроме боли она сейчас ничего не испытывает. К черту все!

Наплевав на свое желание тупо толкаться в нее, пока не наступит облегчение, я со стоном медленно выхожу, стараясь не навредить ей, и быстро дрочу мокрый от ее смазки и крови член, потому что сдерживаться и дальше невозможно. Я на грани и это ебать, как больно!

Оргазм быстрый и болезненный, и я задыхаюсь, сжимая себя в кулаке и кончая на ее живот, пока Ася лежит, даже не двинувшись и просто смотря на меня. Мое тело настолько мне не принадлежит, что я просто валюсь кулем на матрас рядом с ней, сумев не придавить ее, и тяжело дышу, закрыв глаза и пытаясь не умереть от разрыва сердца. А потом чувствую на своей груди прикосновение нежной маленькой ручки, гладящей меня, и не могу сдержать счастливую улыбку аж до самых ушей. Даже полный провал с сексом, который должен был быть эпическим, не волнует меня, когда я понимаю, что она реально теперь моя. У меня еще будет время реабилитироваться, так что не так все плохо, как если бы Ася сказала мне нет.