12

Я спал по ощущениям несколько дней. Просыпался, не понимал, где нахожусь и, только увидев озабоченное лицо отца над собою, вновь проваливался в беспокойный сон.

Снился мой плен. Мне снилась Сафина, я за нею постоянно бежал, но никогда не догонял. Вскакивал с криком на ноги, папа сразу меня перехватывал, заботливо укладывал обратно, что-то вкалывал мне в вену, после чего опять погружался тревожный сон. Мое колебание между сном и явью длилось двое суток.

Проснулся, за окном была глубокая ночь. Чувствовал себя паршиво, но спать не хотелось. Желудок заурчал, напоминая мне о еде. Встал, стараясь особо не шуметь, направился на поиск еды. Ведь должна же быть еда в номере.

Мы были в отеле в Бейруте. Смутно помнил, как ехали, наверное, сутки. Мимо меня прошло, как вынесли мое тело из машины, как кто-то заботливо, как мать, мыл, переодевал, гладил по голове. Как подносили стакан воды и придерживали голову, пока я жадно пил. Я готов был увидеть чужие лица, но рядом был только отец. Именно его нашел в гостиной, когда вышел из комнаты.

Он сидел на диване с откинутой головой на спинку, с закрытыми глазами. Кажется, спал.

-Что случилось, Аман? – тихо спросил, не шевелясь. Я вздрогнул.

-Я есть хочу! – честно признался, чувствуя себя виноватым за свое желание. Он трет устало глаза, поднимается и подходит к комоду, на котором стоит внутренний стационарный телефон. Я не слышу, что заказывают, но от мысли, что скоро поем нормальную еду, желудок громко о себе напомнил. Даже папа удивленно на меня посмотрел, а я смущенно отвожу глаза в сторону.

-Откроешь дверь, я пока приму душ, - он скрывается в соседней комнате. Сажусь на его место, которое еще хранило тепло его тела, уставился в окно. Мысли плавно текли, как ленивая лава, ни на чем не застревая. Когда постучались, поспешил распахнуть дверь для официанта. Служащий все расставил на большом столе, я не потрудился поблагодарить, кинулся снимать крышки с блюд. Но вместо желанного мяса на столе увидел творожок, бульон. Глаза загорелись, когда под следующими крышками увидел нормальную еду: стейк рыбы, овощной салат.

-Это не тебе! – раздается рядом насмешливый голос отца. Я не реагирую. – Аман, тебе сейчас нельзя. Бульончик, творожок –вот твоя еда на пару часов.

-Но я есть хочу, а не диету соблюдать.

-Как раз диета это для тебя. Ты полгода нормальной пищи не ел!

-Вот именно! – поворачиваюсь к нему, резко швыряю крышку в сторону, она с грохотом падает со стола на пол. Черные брови вскидываются вверх.

-Когда ты в бессознательном состоянии, более сговорчивым был, чем сейчас. Если тебя не вырвет через три часа, тебе принесут уже существенную еду, - отец садится за стол, пододвигает свой заказ. Мне остается уныло хлебать наваристый бульон. Хотя он оказался вкусным. Или сейчас мне любая еда покажется вкусной, если сравнивать чем я питался шесть месяцев.

-Ты зарезал Нора? – спрашиваю спокойно, зачерпывая ложкой куриный бульон. Тема не для обсуждений за едой, но любопытно и тревожно. Украдкой наблюдаю за отцом. Он не реагирует на мой вопрос, только крепко вцепился в лепешку.

-Папа?

-Я думаю, что тебе не стоит забивать голову такими вопросами.

-Странно это слышать сейчас, когда я знаю, что ночью спокойно расхаживали в том городе террористы, местные авторитеты. Я все понимаю, и теперь мне интересно, каким боком ты связан с теми людьми. Кто ты? – смотрю на его гордый профиль. Такое впечатление, что мою речь он не слышал, продолжал спокойно есть. –Я не задавал тебе вопросы, когда убили дядю, я не спрашивал, о твоей роли в смерти мамы. Я молчал, гнал это от себя, но кажется пришла пора познакомиться поближе, папа!

-Аман, - смотрит на меня в упор. –Что ты хочешь услышать?

-Правду!

-Какую правду? – его глаза становятся холодными, превращаются в льдинки.

-Ты убил Нора?

-Убил. Дальше что? – я думал, что будет увиливать от ответа, поэтому некоторое время сижу в шоке от жестокой правды. Осторожно пытаюсь сделать глубокий вздох через нос. Моя смелость, непонятная агрессия испаряется так же внезапно, как появилась. Теперь думаю, что он мог сделать с Сафиной. Страшные мысли лезут в голову, я не в силах их озвучить, но заставляю себя пока просто сформулировать в голове вопросы.

-Сафина?! – его черная бровь иронично изогнулась, усмехается. Отламывает кусок лепешки, макает ее в тарелку, где был салат.

-Наверное, счастлива где-то.

-В смысле?

-Аман, я не обязан следить за какой-то беженкой и держать руку на пульсе ее жизни. Меня волновал ты, когда удрал из страны, не подумав своей головой! Допрыгался?

-Если бы ты ее и ее семью не депортировал, то этого бы ничего не случилось!

-Конечно, если бы я ее и ее семью не депортировал, то ее отец сейчас либо сидел в тюрьме, либо казнен по законам государства. Считай я им жизни спас!

-Не верю! – голос дрожит, отрицаю сказанное внутри себя. Я, правда, никогда не видел семью Сафины, но мне кажется, что у такой девушки прекрасная семья, пусть и бедная.

-Не верь, это твои проблемы. Я не буду оправдываться, мне это не нужно, скажу только, что дал им денег и велел свалить из страны в течение двадцати четырех часов, в противном случае утром к ним в дом нагрянет полиция.

-Не без твоей помощи!

-Конечно. Я защищаю свою семью от любой угрозы, даже если она с размером спичечного коробка. Мне не хочется проснуться однажды и понять, что моих близких уничтожили, меня предали, мои враги торжествуют. Поэтому прежде чем кто-то входит в нашу семью, этот человек и его окружение проверяется вдоль и поперек.

-И что ты такого криминального нашел на Сафину? – иронично спрашиваю, откидываясь на стуле.

-Лично на нее ничего. А вот на ее отца много интересного.

-Отец - не дочь. Она не отвечает за его грехи!

-У них такие же тесные связи между собой, как и у нас. Она бы не ушла из семьи. Даже твое предложение о побеге не приняла. Не так ли? – вопросительно приподнимает бровь, смотрит насмешливо. А я задумался. Сафина действительно не дала мне свое согласие на побег. Вопрос повис в воздухе, мы заговорили о любви, а потом появился отец. Неужели он прав?

-Я не верю! – тихо произношу, но сомневаюсь в своем ответе. Папа пожимает плечами, доедает свой ужин и встает. Я наблюдаю, как он направился к балкону, доставая из кармана пачку сигарет. Иду следом. Он удивленно смотрит на меня, но не гонит и не спрашивает причину моего прихода.

Мне прохладно в одной футболке, передергиваю плечами. Папа пару раз на меня сердито глянул, схватил с плетеных кресел плед и накинул его мне на плечи.

-А ты? – глупо спрашиваю, он стоит в черной футболке, но прохлада ночи ему параллельна. Впервые разглядываю татуировку, которая выглядывает из-за рукавов. Разглядываю мускулы на руках, которые от каждого движения перекатывались. Замечаю выпуклые вены на запястье, без часов можно теперь четко рассмотреть его тату А и С.    

-Я хочу пройти курс по самообороне! Кажется, это твое упущение, что младший сын не умеет постоять за себя! – улыбаюсь, папа тушит сигарету.

-Что ж, можно начать урок прямо сейчас! – он с улыбкой делает обманчивое движение вправо, легко ударяет меня левой рукой в левое плечо. Я растерялся, а потом включился в игру. Старался запомнить с первого раза движения папы руками, но ему иногда приходилось повторять несколько раз. С тревогой заглядывал ему в лицо, пытаясь увидеть недовольство мною, но в глазах была сосредоточенность и желание научить меня элементарным приемам по борьбе.

-Спасибо! – пот катился по лицу, по спине, отец толкнул меня в номер. Он сам был весь взмокший.

-Иди в душ и спать. Завтра возвращаемся домой, - берет свой телефон со стола, просматривает сообщения. Я стоял на месте и не двигаюсь. Хорошее настроение мигом проходит. Вскидывает на меня непонимающий взгляд, вижу, что действительно не понимает, почему я все еще здесь, а не выполняю его указания.

-Я никуда не поеду! – говорю твердо, смотря ему прямо в глаза. Его хорошее настроение тоже сменяется легкой задумчивостью. Он понимает смысл моей фразы, стучит мобильником по столу.

-Зачем она тебе?

-А зачем тебе нужны были мама и Арина? – глаза сразу же стали штормовые, вдали сверкают молнии. Но не отвожу взгляд, хотя очень хочется. – Я люблю ее.

-Ты ее не знаешь!

-Мне и не нужно многое о ней знать, главное то, что внутри меня, на сердце. Я хочу семью… Я хочу быть счастливым! Я многого не прошу у тебя, просто помоги найти ее… папа!

-Аман! – стискивает зубы, вижу борьбу между желанием прогнуть меня под себя и помочь мне. Прикрывает глаза. Я считаю секунды его молчания, затаив дыхание.

-Хорошо, я найду ее, если вы действительно любит друг друга, как ты утверждаешь, позволю быть вместе…. Но у меня несколько условий!

-Я думаю, что они нам по силам.

-Тебе по силам, ей –нет! Потому что ради личного счастья ей нужно будет отказаться от своей семьи! Ясно? – хочется поспорить, но, кажется, папу в этом вопросе было не переубедить. Он смотрит в ожидании, а я не могу с точностью сказать, что Сафина откажется от своих родных ради меня, но неохотно киваю головой.

-Вот и отлично! – отворачивается, с телефоном уходить вновь на балкон. Некоторое время смотрю на него сквозь стекло, в душе полная сумятица, не знаю уже чего ждать от нового дня. Не знал так же, правильно ли поступил, дав ответ за Сафину. Очень надеялся, что выбора все-таки не будет. Хотя ради нее я оставил свою семью. Оставит ли она ради меня?