7

Возвращаясь после очередной прогулки с Сафиной, подъезжая к дому, мною овладело плохое предчувствие, когда увидел перед главным входом несколько машин. У нас были гости.

Утром папа ничего не говорил по поводу вечера, так что это, видимо незапланированный набег друзей или родственников. Скорей всего второе, ибо заметил машину принца. Так что это были домашние посиделки. Немного расслабился.

В доме было шумно. Играла ненавязчивая музыка, бегали, бесились дети, творили то, что хотели. Родители не спешили их отчитывать, ругать, читать нотации о правильном поведении.

-Наконец-то, думали, что ночью придешь, как обычно! – раздался за спиной голос Али. Обернулся. Брат стоял с подносом сладостей, сзади маячился Азамат с напитками.

-Ну ты либо проходи, либо помогай! – раздраженно бросил Али, отпихивая меня от дверей гостиной. Мы с Азаматом переглянулись и хмыкнули. Али стал часто раздражаться, а Карина ходила с надутыми губами. Скорей всего у парочки размолвка, как обычно, вот и братец на всех порыкивает.

Я положил свой рюкзак на стул, хотел помочь Азамату, но тот покачал головой и глазами предложил войти первому.

Войдя в гостиную, осмотрел присутствующих. Тут были почти все свои. Ахмет со своей семьей и даже с тещей, которая сидела рядом с женой принца Фаиза. А вот рядом с нею была мне незнакомая женщина и девушка. Плохое предчувствие вновь вернулось.

Анна с Мигелем, Азамат и Лейла сидели в сторонке ближе к окну, рядом с ними была и Карина, младшие дети - рядом на мягких подушках. Али развлекал женщин, поднося им угощение на подносе.

-Чего стоишь, присаживайся! – сестра поманила меня к ним. Я кивнул в знак приветствия уважаемым гостям, немного задержался взглядом на молчаливой девушке. Милая. Но не более того. Смотрит на свои руки, голову покрывал платок. Истинная мусульманская дочь Аллаха.

-Кажется, папа пригласил твою невесту! – сестра шепчет новость мне на ухо, прикрывая нас Аишей. Я отбираю у нее племяшку и начинаю качать ее вверх-вниз.

-Невесту?

-Да. Она двоюродная племянница нашего принца.

Я разозлился. Папа нарушает нашу договоренность. До истечения трех недель оставалось два дня. Как же иногда раздражала его позиция влезать во сферы своей семьи.

Понимал, что ради меня, но иногда очень хотелось иметь собственное мнение, пусть даже ошибочное, совершать свои поступки, пусть даже если они неидеальные.

Улыбаюсь, стараюсь делать вид, что меня тема невесты не волнует. Но сестра хмыкает рядом и иронично приподнимает брови. Не верит.

Мы все играем в игру «Да-нет». Когда нужно загадать вещь или животное, или человека, все должны задать вопрос для отгадки, который имеет только ответ либо да, либо нет.

Нам весело. Без конца смеемся. Старшие дети Ахмета так же принимают участие. Я узнал, что незнакомую девушку, якобы невесту, зовут Мадина. Наши глаза иногда встречались, но поспешно Мадина отводила их в сторону. А мне было ровно. В моих мыслях была только Сафина.

Вскоре к нам присоединились папа и принц Фаиз. Они разместились в отдаленном уголке комнаты, постоянно смеялись и выглядели довольными. Я пытался поймать папин взгляд, но он нарочно не смотрел в мою сторону.

Али почувствовал мою нервозность, сверлил меня тяжелым ничего не выражающим взглядом. Но я не реагировал, как и не заметил, что Азамат с Ахметом периодически переглядывались и посматривали то на меня, то на Мадину. Я ждал минуты, когда смогу поговорить с отцом. Наедине.

Когда принц все же дает команду своим женщинам собираться домой, я, наконец-то, встретился с глазами папы. Он снисходительно улыбнулся, кивнул, понимая, что мне требуется несколько минут его личного времени.

При прощании молчаливо принц и его жена мне разрешили пожать руку Мадине. Мы стояли рядом, но не совсем близко, чтобы я мог вдохнуть ее запах. Она смотрела на меня своими шоколадными глазами, показывая взглядом, что я ей понравился, интересен, только во мне все было ровно. Ничего не екнуло. Я пожелал ей доброй ночи.

Рядом с нею мне было ровно, как по дорогам Дубая, ни кочки, ни ямки, ни трясины. С Сафиной было все по-другому, там я задыхался от нехватки воздуха, замирал от восторга, трясся от волнения в ее присутствии. Там я мечтал о непозволительном. Например, о глубоком, пожирающем поцелуе, который приведет двоих к тесной близости.

Взглянул на губы девушки. Ухмыльнулся, как папа, когда хотел смутить скромницу. Она действительно смутилась, обернулась к своему дяде. Прощание вышло шумным и немного долгим, чем нужно. Когда принц со своими покинул дом, сразу засобирался Ахмет и его семья. Пришлось еще минут двадцать ждать, пока уйдет брат. Только после его ухода, все выдохнули с облегчением и разбрелись по дому.

Я следовал за отцом, который направлялся в своей кабинет, на ходу расстегивая манжеты голубой рубашки и закатывал рукава до локтя.

-Ты не сдерживаешь свои обещания! – возмущенно с укором произнес, закрывая за нами дверь. Он подошел к окну, расстегнул на рубашке несколько верхних пуговиц, взял со столешницы бара сигареты. Не спеша вытащил одну, сжал зубами. Щелкнула зажигалка, пламя на миг осветило его лицо, прикурил.

-Я ничего не нарушаю, Аман, - сигаретный дым медленно поднимается вверх сквозь стиснутые зубы, снял с запястья часы, положил их рядом с пепельницей. – Никаких договоренностей нет. Я жду свое время, когда смогу официально дать свое согласие на твой брак с Мадиной и начать подготовку к торжеству.

-Но папа…Почему? – подхожу к нему ближе, встаю перед ним. - Почему ты не даешь мне право устроить свою личную жизнь по своему усмотрению? Какие цели ты преследуешь в этом браке? А, папа?

-Я забочусь о тебе, Аман. Мне главное твое благополучие и стабильность в этой жизни. Женившись на Мадине, ты никогда не будешь думать о завтрашнем дне, полностью погрузишься в свои химические элементы! Ее семья обеспечит не только будущее своих детей, но и внуков.

-Я не буду с нею счастлив!

-Ты ее даже не знаешь! Увидел только сегодня и уже утверждаешь, что будешь с нею несчастлив!

-Папа, я не смогу ее полюбить! – он иронично изогнул бровь, сделал затяжку и выдохнул на меня дым. Я закашлял.

-Есть пословица: стерпится, слюбиться, Аман. Ты все равно никого за три недели не нашел.

-Неправда! Я познакомился с девушкой!

-С девушкой? – смеется, тушит сигарету в пепельнице, насмешливо улыбается. Берет из бара стакан. – Ты имеешь в виду уборщицу из Макдональдса? – смотрит на бутылки, раздумывая с какой сегодня ему согрешить перед Аллахом. –Извини, но это смешно!

-В смысле? Она такой же человек, как и все мы! – запальчиво вступаюсь за Сафину, проигнорировав факт, что он опять приказал следить за мною. Папа берет коньяк и наливает в бокал, взбалтывает и делает первый глоток, потом смотрит на меня.

-В прямом смысле, Аман. Как ты себе представляешь ее в нашей жизни? Ребенок беженцев из Сирии, без гражданства, даже без намека о том, что когда-нибудь его обретет. Уборщица, которая убирает за людьми в американской забегаловке. Безродная, бесприданница. И наша семья, моя фамилия в двадцатке богатых людей мира, у нас на счету столько денег, что мы могли прокормить какую-нибудь маленькую страну. Я не сноб, Аман, но этот союз изначально обречен. Пресса, общественное мнение никогда не поймет такой брак, а я не собираюсь рисковать своим положением ради этих неравных отношений. Мне не нужно, чтобы мое имя переплетали с сирийскими бандитами, связывали с ИГИЛом.

-Но они давно живут в Дубае.

-Плевать, Аман! Плевать! Это никого не заинтересует, за любой мой промах мне припомнят этих родственников! Мы не в том положении, чтобы выбирать себе спутницу по велению души. Статус, положение в обществе и в бизнесе обязывают к выбору!

-То есть все женились по любви, а мне следует жениться по статусу и завести себе любовницу, которая будет любимой женщиной??? – никогда в жизни до сегодняшнего дня я не спорил с отцом, не отстаивал свое мнение, потому что до этого дня меня все устраивало в моей жизни. Но сейчас решалась моя судьба, мое личное счастье.

Он сжал бокал в руке, смотрел на меня неподвижным взглядом, его голубые глаза темнели, как предгрозовое небо.

-Это харам, папа! Давай тогда сразу устроим двойную свадьбу, чтобы и тебе, и мне было хорошо! Только учти, любимая, она будет первой женой, а вторая будет твой выбор, и ребенка в первую очередь я захочу от желанной женщины, а не от навязанной. И я не буду скрывать правду! – он ударил наотмашь со всей силы. Я не заметил, когда был оставлен в сторону бокал, когда переступил черту, которую никогда не пересекал. От его удара перед глазами замелькали звездочки и зашумело в ушах. Реальность немного поплыла передо мною. Схватил меня за волосы на затылке и стиснул их в кулаке.

-Ты нарываешься, Аман! Я мог убить тебя еще в утробе матери, но позволил появиться на свет, зная, что в тебе нет и капли моей крови, что ты сын предателя! Я растил тебя среди своих детей, принимал тебя за своего сына и никогда, слышишь, - дернул мою голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза, в которых был неконтролируемый пожар ярости, сжигающий дотла, - никогда никому не позволял думать как-то по-другому!

Он отпустил мои волосы, сделал шаг назад. Его лицо превратилось в маску без эмоций, только глаза жгли огнем, губы плотно сжались в тонкую линию.

-Я люблю ее, вот почему иду против твоей воли. Просто люблю! Сердцу не прикажешь ведь.

-Я запрещаю, Аман! – его тон указывает, что мне следует хорошенько прислушаться к тому, что он сейчас скажет. Ибо в эту минуту мне вынесут приговор. –Узнаю, что вновь таскаешься в эту забегаловку, накажу. Накажу так жестоко, что впредь будешь думать только головой. А если тебя это не пугает, то знай, шаг в ее сторону, и эту девушку с родителями, сестрами и братом депортирую обратно в Сирию, откуда они и пришли! И будет тебе известно, там идет нескончаемая война!

-Ты этого не сделаешь! – потрясенно шепчу, даже перестаю обращать внимания на боль в скуле.

-Тогда не провоцируй, иначе ты узнаешь все грани моего гнева, Аман. А когда меня злят, мне очень сложно себя контролировать! Теперь иди в свою комнату и хорошенько подумай о нашем разговоре! – приказал взглядом оставить его одного. Я послушно, как и прежде, двинулся в сторону двери, но обернулся. Он смотрел на меня пристально, а в глазах темнота побеждала свет. И от этого взгляда становилось очень страшно, зябко. Поежился, как от холода.