8

Смотрю в потолок. Ночь прошла, я почти не спал. В голове множество мыслей, пытался найти выход из ситуации. Понял только одно, Сафину я не оставлю.

-Аман! – в комнату робко зашла Анна. Она прикрыла дверь и подошла к кровати, я посмотрел на нее и грустно улыбнулся. Сестра села на краешек, обняла за плечи и положила голову на грудь.

-Потерпи. Он обязательно тебя поймет, вспомни мою историю, Азамата, даже Али. Мы все остались в выигрыше! – погладил ее по голове, уткнувшись в макушку.  Во мне не было этой уверенности, потому что Мигель был не просто каким-то официантом, у него тоже влиятельный отец, пусть и испанский мафиози. У Карины и Лейлы отцы так же уважаемые люди, с ценностями, с родословной. Девушки пришли в наш дом не с пустыми руками.

-Боюсь, что в моем случае он не будет идти на уступки.

-Почему? – она поднимает голову и смотрит мне в глаза. – Есть та, которая поселилась здесь? – тычет пальчиком в грудь в области сердца. Печально улыбаюсь, киваю. –Так познакомь его с нею, в глубине души папа бесконечный романтик!

-Аня, не идеализируй отца, вчера он дал мне четко понять, что неродной сын должен исполнять его волю и приказ не подлежит обжалованью. Иначе расстрел.

-Ты драматизируешь, папа никогда не станет причинять целенаправленно кому-то боль!

-Да? – усмехаюсь, приподнимаясь с кровати. Она смутилась, отвела глаза в сторону. Видимо вспомнила откуда у Мигеля художественный ожог на спине в области поясницы. Не зная происхождения этого шрама, который теперь красиво был спрятан за тату, даже в страшном сне не приснится вся правда.

-Папа просил спуститься тебя к завтраку. Ты же знаешь, как он не любит, когда семья не в сборе, - Аня встает, подходит к шкафу, смотрится в зеркало, поправляет рубашку. Она нервничает.

-Он не в настроение? – встаю, быстро заправляю постель, замираю возле сестры.

По-хорошему мне следовало переодеться, папа терпеть не мог, когда по дому ходят в домашней одежде, типа спортивных штанов и футболок или толстовок. Такая одежда, по его мнению, пригодна только для спортзала. Он сам всегда был в рубашке и брюках, редко себе позволял джинсы и футболки, но это если планировал уехать в конюшню.

-Ну, как тебе сказать…Али с Азаматом уже получили за то, что вчера не отправили партнерам предварительный договор на сделку. Мне тоже влетело, что не занимаюсь дочерью, а думаю о новой песне, которую недавно прислали для рассмотрения.

-Короче нашел повод придраться. Я понял, -иду к двери, сестра не двигается, поворачиваюсь к ней.

-Ты идешь в таком виде? – она глазами указывает мне на мятую футболку, на спортивные штаны, на небритость. Я ранним утром только умылся и совершил молитву.

-А что? Его высочество этого не вынесет?

-Аман! – потрясенно восклицает Анна. Я не жду ее и самостоятельно направляюсь на первый этаж, даже по дороге взлохмачиваю волосы на голове. Это было по-детски, но сейчас во мне было чувство протеста, бунтарства.

-Всем доброе утро! –довольно весело всех приветствую. Анна идет следом. Мигель, братья, их жены словно застыли в детской игре «морская фигура замри», где нужно было отгадать морского жителя. Вопросительно, недоуменно с нотками страха переглядывались между собой. Я на них не смотрел. Шел к своему месту, не сводя глаз с потемневшего лица папы. Он медленно скользнул по мне равнодушным взглядом, подвигал челюстью и вернулся к своему прерванному завтраку, не сказав и слова.

-Приятного аппетита, папа! – ехидно процедил сквозь зубы, меня хлестанули по лицу злым взором. Но я выдержал этот зрительный удар, даже иронично улыбнулся.

Беру чайник, наливаю чай, кладу сахар и начинаю со звуком помешивать ложкой в чашке. Ощущаю, как за столом стало напряженно, нервно, взрывоопасно, но продолжаю смотреть только на отца. Он держит на весу вилку и нож, медленно переводит на меня опасный прищур. Дерзко приподнимаю бровь. Мы схлестнулись взглядами: его тяжелый, угрожающий, мой вызывающий, смелый.

Обстановку спасает появившиеся служанка с мобильным телефоном отца. Он отводит от меня глаза, берет телефон и через пару секунду покидает столовую.

-Аман, ты самоубийца! – пораженно произнес Азамат, беря стакан с водой. –Что на тебя нашло?

-Видимо решил не отставать от нас, тоже хочет получить выговор! – Али смеется, только глаза его не смеялись, а очень напряженно меня разглядывали. –Ты головой ударился в утренней молитве?

-Али! –Карина шипит на братца. –Отстань от него, может он заболел! Аман, - смотрит на меня ласковым взглядом, - как ты себя чувствуешь, может врача вызвать? Вид у тебя уставший.

-Все нормально, не паникуйте! – улыбаюсь ободряюще, но никто не верит. Я не стал вдаваться в подробности, допил свой чай и ушел. Сегодня мне предстояло решить много вопросов.

-Аман! – меня окликнули, когда стал подниматься по лестнице. Обернулся. Папа стоял в стороне кабинета, поправлял пиджак. – Я надеюсь ты помнишь наш вчерашний разговор? – черная бровь изгибается, губы поджимаются. Я киваю головой с усмешкой.

-Такое не забывается, папа. (3303c)

-Хорошо. Рад, что ты оказался здравомыслящим. И переоденься, больше не смей выходить в таком виде! – строго отчитал, взглянув на часы.

Стоял на лестнице, смотрел ему в спину.

Выбор всегда сложно делать, никогда не знаешь правильный он или нет, но только сделав его ты узнаешь последствия. Поэтому я, проводив отца взглядом, поспешил в свою комнату.