35. Сергей

У меня так и не получилось до неё дозвониться, как и не получилось узнать, понять, куда она вообще делась.

До рассвета я катался по городу. Вяз колёсами в снежной каше, словно намеренно выбирал именно те маршруты, где хуже всего дороги, создавал себе сложности. Так странно чувствовал себя, совсем не мог сплести мысли в подобие ясного узора, не получалось понять, что вообще произошло.

И да, чувствовал себя виноватым. Давно такую погань на душе не ощущал.

Настолько дерьмово себя чувствовал, что утро начал с доброй порции виски. Да так и продолжил шататься по барам, бросив машину у первого из списка.

Мне просто нужно было найти ответы на свои вопросы, но когда не получается, вся истина прячется в вине на дне бокала. Кажется, я даже подраться с кем-то успел, но размахивание кулаками не принесло никакого облегчения, хоть шальная энергия и требовала выхода.

Мне звонили с работы, я на кого-то наорал и отправил всех по домам. На сегодня никаких проектов, сегодня я пью, а весь мир пусть провалится в чёртову бездну.

Где же ты, Алиса? Что вообще произошло? Ну, не приехал я, не смог, но нужно же дать мне возможность всё объяснить? Или нет?

Я то вырубаюсь, то снова пью, потом звоню кому-то по едва заряженному телефону, требую что-то, даже матерюсь, но всё это бесполезно — Алисы нигде нет, она просто бросила меня, скрылась где-то и делает всё, чтобы я её не нашёл.

Детский сад какой-то.

Я то злюсь, но гневаюсь, снова лезу к кому-то в драку, но быстро успокаиваюсь. День проходит, я оказываюсь в чьей-то кровати. Как меня сюда занесло? Не понимаю. Где я вообще? Не узнаю. Пытаюсь разлепить глаза, но перед ними всё плывёт, и я снова жмурюсь. Сон беспокойный, мутный, зыбкий, как летнее марево. Кто-то ворчит рядом, в нос бьёт запах бензина, а шум где-то вдалеке не даёт отключить сознание.

— Спи уж, придурок, — доносится до меня сквозь пелену, а голос смутно знакомый. Но кому принадлежит мне не разобрать.

Но я слушаюсь, будто бы маленький мальчик, которого ставит в угол грозный отец.

Сон пролетает перед глазами чередой нечётких картинок. Кажется, я куда-то бегу — там меня ждёт что-то важное, жизненно необходимое, но как ни пытаюсь, догнать, схватить не получается. Так и бегаю, киплю от бессильной злобы, но всё только ещё сильнее запутывается.

Просыпаюсь резко, на одном вдохе, подскакиваю на кровати, а на меня смотрит Карл. Он сидит на стуле, сложив руки на груди, и молчит. Просто смотрит.

Осматриваю комнату, она небольшая, и из мебели тут только кровать и стул.

— Как… как я тут оказался? — хриплю, а в горле сушь.

Карл хмыкает, усмехается и поднимается на ноги. Выходит из комнаты и возвращается со стаканов воды, в котором шипит таблетка.

— На, алкаш, выпей.

Забираю у него стакан, жду, когда таблетка полностью растворится и после осушаю до самого дна, и с каждым глотком в голове всё яснее и чётче образы, а мысли уже не такие вязкие.

— Легче?

— Намного, — ставлю стакан на стол возле кровати, растираю шею под ставшим тесным воротом свитера. Господи, триста лет в одежде не спал. — Так как я оказался тут?

— Долгая история, — снова усмехается и закидывает ногу на ногу. — Но если в двух словах, я ехал домой, а тут ты, бухой в стельку у какого-то бара. Не помнишь? Даже хотел мне рожу начистить, когда я тебя грузил в машину.

— Нет, приятель, не помню. Что-то смутное и обрывками.

— Это бывает, — пожимает плечами и подаётся вперёд. Его странный взгляд буравит меня, но Карл молчит, а я не мешаю ему сверлить в себе дыру. — Слушай, я не знаю, что у вас случилось, но твоя баба там в слезах, моя в панике.

Сглатываю большой комок, но он всё равно душит меня.

— Я сам нихрена не понимаю. И мне не дают возможности объяснить. Это паршивее всего.

— Женщины, — Карл разводит руками и вдруг хлопает себя по коленям. — Так, прими пока душ, комната следующая по коридору.

— Ты знаешь, где она? Где Алиса?

— Принимай душ, — улыбается почти приветливо. — Потом разберёмся.

И выходит, а я сижу ещё несколько минут, обхватив голову руками.

До дома, в котором живёт Марго, мы добираемся буквально за пятнадцать минут, только Алисы там нет. И это уже становится похожим на издевательство.

— Она уехала, — Марго встряхивает волосами и окидывает меня гневным взглядом. — Честно, от тебя вообще такого не ожидала!

— Что я, мать его, сделать успел? Настолько страшного? Да, я не попал вовремя в проклятый ресторан, но у меня была причина. Только её слушать никто не хочет!

Во мне ещё плещутся остатки алкоголя и злость. Потому что я впервые в настолько дебильной ситуации и не понимаю, каким образом это всё разрулить.

И нужно ли оно мне.

Чёрт, если бы было не нужно, не вливал в себя столько виски.

Марго поднимает взгляд к потолку и тяжело вздыхает.

— Мужчины! — фыркает, будто бы в этом слове корень всех бед. — Сначала тусит с молодой девицей, телефон отключает, женщина вынуждена сидеть его и ждать, как идиотка, а потом делает круглые глаза и совсем ничего не понимает. Алиса знает, что ты уехал с какой-то молодухой, ну. Какой смысл это отрицать?

Марго заводится, налетает на меня и тычет пальцем в грудь. Карл пожимает плечами и уходит в другую комнату расслабленной походкой человека, уверенного в себе до крайнего предела, а я остаюсь один на один с темноволосой фурией.

Я не мешаю ей на себя ругаться, а сам думаю, что большим идиотом я не чувствовал себя ни разу.

— Лжец! — напоследок ярится Марго и фыркает, устав ругаться. — Честно, я не верила, что ты на такое способен, но…

— Где Алиса? Я ей всё объясню.

Марго отрицательно качает головой и смотрит на меня испытующе.

— Маргарита, это просто идиотское стечение обстоятельств.

— Да-да, конечно. Впрочем, мне твои оправдания не нужны, это Алисе больно. И мне вместе с ней.

— Да чёрт, это Маша была! — выдаю, а Марго, раскрывшая было рот, чтобы что-то ещё сказать, так и замирает.

— В смысле?

— В том самом. Это. Была. Маша. Она пришла ко мне в кабинет, но я дал слово, что ничего матери не скажу, она просила меня очень. У неё… она расстроенная, хоть психолог ей здорово помог. Но ей нужна была моя помощь, а потом Маша уснула в моей машине. Всё! Но теперь я выхожу подлецом и изменщиком. Да какого, собственно, чёрта?

И выхожу из квартиры. Слушайте, ну надоело же. Какого чёрта я вообще должен унижаться перед посторонними людьми? Мне что, пятнадцать лет и меня на педсовет вызвали ругать за разбитое футбольным мячом окно? Не хочет Алиса меня слушать? Пусть и не слушает.

Идиотизм, мать его.

Сбегаю по лестнице, толкаю подъездную дверь, намеренный уйти окончательно и бесповоротно. Неважно, что сердце колотится, точно сумасшедшее, даже рёбра болят. Несущественно, что без Алисы мне физически плохо, перетопчусь. Но чёрт, как она вообще могла такое обо мне подумать? И откуда она знает о том, что ко мне кто-то приходил?

— Сергей, постой! — Марго нагоняет меня, тяжело дышит, румяная и встревоженная.

— Твоя подруга кому-то поверила? Решила, что я говно полное? Вот пусть и верит в это дальше.

— Ты злишься и говоришь глупости, — вздыхает Марго, а я хлопаю себя по карманам и таки нахожу пачку сигарет.

Эх, снова буду год бросать, но сейчас мне необходимо как-то остудить внутренний огонь злости и обиды. Да, чёрт возьми, меня задело, что Алиса решила поверить кому-то ещё. Кому только? Чёрт, Анфиса!

Уволю нахрен, допрыгалась.

— Сергей, послушай меня! Что вы за люди?! Одна рыдает и ругается, но ничего слышать не хочет. Ты ещё. Ну, будь хоть ты умнее! У неё гормоны же, она боится, что снова останется одна.

Бабах! Всего пара слов, а эффект оглушительный. Мне словно кто-то в висок выстрелил, честное слово, аж дыхание на мгновение перекрыло. Это же… это именно то, о чём я подумал?

— Чего-чего? Гормоны?

Мне даже курить уже не хочется, а Марго ойкает и закрывает рот ладонью.

— Чёрт, чёрт, чёрт! Ты ничего не слышал, я тоже поклялась! Ай, язык мой без костей.

Она причитает, но в тёмных глазах весёлые искры.

— То есть гормоны, да? Ну, если вспомнить то, что я не слышал? Одна боится остаться, да? Нет, я, конечно, ничего не слышал, но ведь правильно, да? Именно это ты поклялась мне не говорить?

— Ага, — улыбается и подходит ко мне близко-близко. Поднимается на носочки и тянется к уху: — Я знаю Алису, сегодня она не способна ничего слышать, будет злиться и, скорее всего, прогонит тебя. Но Серёжа, хватай её в охапку, не дай ей ни о чём задуматься. Она сложная, но ты же её любишь, я вижу это.

И вытягивает из кармана расстёгнутого пальто связку ключей. Отстёгивает один, вкладывает его в мою ладонь и отходит назад.

— Но только попробуй её ещё раз обидеть, — улыбается и, развернувшись на сто восемьдесят градусов убегает к подъезду.