Глава 22. Есть ли у меня план

С Димидко мы встретились на выходе из Михайловского вокзала, непохожего на все те, что я видел ранее. Здание было угловато-квадратным, будто разрезанным узкими длинными окнами, а на плоской крыше виднелась невысокая круглая башня на всю ее ширину.

Тренировался «Титан» на стадионе «Северный», это рядом с вокзалом, можно и пешком дойти. Но директор команды Смирнов, напуганный Шуйским, выказал заинтересованность и вызвался самолично нас забрать.

— Ну что, — потирая руки, проговорил Димидко, — звоним директору?

Сан Саныч от нетерпения аж подпрыгивал на месте, как застоявшийся конь. Широко распахнутые глаза горели, в крови полыхал огонь и казалось, даже пар из его рта вырывается более насыщенный, чем из моего.

— Звони, — кивнул я, не понимая, зачем ему мое присутствие на этих переговорах.

Он набрал Смирнова, перекинулся с ним парой фраз. Сам себе я отвел понятно какую роль: не лопнуть от любопытства и быть поближе к разворачивающимся действиям. Со мной Смирнов вряд ли будет разговаривать, главный-то у нас Димидко, который прервал связь и отчитался:

— Будет через семь-десять минут…

— Семьдесят? Не долговато? — улыбнулся я.

— Ну, ты понял. — Он посмотрел на меня, как на солдата, восставшего из мертвых. — Санька, как же я рад тебя видеть!

Мы еще раз обнялись. Представилось, как я встречаю парней, которые скоро приедут, и душа наполнилась теплом.

Смирнов прибыл минут через пять на огромном черном внедорожнике с тонированными стеклами, похожем на «Додж-нитро». Я присмотрелся к логотипу: «Урал». Внезапно. Сколько мне интересного еще предстояло открыть!

Припарковавшись, Смирнов вылез, энергично пожал руку Димидко и долго ее тряс. Мне просто кивнул. Это был мужчина средних лет, среднего роста, средней привлекательности, в синем стильном пиджаке и таком же галстуке, в синих узких брюках, от него пахло дорогим парфюмом.

— Это Александр Нерушимый, наш вратарь, — представил меня Димидко.

Смирнов интереса не проявил, услужливо открыл багажник, сообразил, что мы без багажа, и тут же его захлопнул. Мы сели на заднее сиденье машины и как будто попали в парфюмерный разливочный цех.

Закралось подозрение, что с этого Алексея и началась нетрадиционная история клуба «Титан». Не нравится мне, как он на меня в зеркало поглядывает. Интересно, можно будет потом сменить руководство?

— Как вам в Михайловске? — проговорил Смирнов томным глубоким голосом.

Если существовал самый дурацкий вопрос, который можно задать людям, которые только сошли с поезда, то это был именно он.

— Здание вокзала весьма необычно, — ответил я, выручив растерявшегося Димидко.

— Расскажите про клуб, — попросил Сан Саныч. — Я посмотрел прошлогоднюю турнирную таблицу. Результат впечатляющий. Еще один пропущенный мяч, и вылетели бы во Вторую низшую лигу. Как же так?

— Финансирование слабое, — честно ответил Смирнов. — Футболисты все были из местных. Некому по регионам ездить и заманивать таланты.

— Так сами бы озаботились, — продолжил его донимать Димидко, видимо, тоже услышав в его голосе воркование брачующегося дутыша.

— Не успеваю. Как у замдиректора завода, у меня слишком много обязанностей.

Он припарковался возле плоского двухэтажного здания под красной крышей, где выделяющийся чердачок напоминал взирающий на нас глаз египетского Гора, выскочил и открыл дверцу со стороны Димидко, чем ввел его в замешательство. Хорошо хоть руку не подал, а то, боюсь, Сан Саныч уже бежал бы назад в Москву.

Стадион был самым обычным: припорошенное снегом футбольное поле, пластиковые разноцветные кресла, и только правая их часть под навесами. Чуть дальше, сливаясь с фоном, угадывался белый манеж, где нам и предстояло тренироваться.

— Давайте я вам проведу экскурсию по спорткомплексу. Конечно, не «Динамо», но ремонт свежий.

— А где мы базируемся? — спросил Димидко.

Смирнов махнул в сторону манежа.

— Там раздевалки, душ и современный крытый манеж с подогревом. Спортзал здесь. Идемте покажу.

— Может, сразу с манежа и начнем? — предложил Димидко.

Я сосредоточился на главном желании Смирнова: он хотел произвести положительное впечатление, а там, где предстояло проводить время нам, было, наверное, не очень. Потому, будто не слыша вопроса, повел нас к спорткомплексу, и началось: тут у нас бассейн, шесть дорожек для взрослых, две детские, неглубокие. Вон вышка для ныряльщиков, у нас своя команда есть! Здесь балет, танцы, лечебная физкультура, зал для бокса, дородовая подготовка…

— Наши футболисты беременны? — язвительно поинтересовался Димидко. — Это женская команда?

Смирнов опешил и вытаращил глаза.

— Нет. Кто вам такое сказал?

— Тогда зачем нам эта информация? Давайте обсудим условия взаимодействия, да мы пойдем знакомиться с командой.

Смирнов вздохнул обреченно и обратился ко мне:

— Александр, подождите нас, пожалуйста, в столовой или в кафе, оно на улице при входе в спорткомплекс.

Ну да, кто я такой, чтобы меня пускать на переговоры. Я выбрал кафе, в котором и деревянная обивка стен, и тяжелый пыльный бархат занавесок, деревянные же стойка, и столы со стульями, и даже запах — все словно перенеслось из середины девяностых, когда таких заведений было много.

Димидко все не возвращался. Через полчаса я начал беспокоиться о его неприкосновенности — все-таки Смирнов подозрительно нетрадиционен. Что можно обсуждать сорок минут?

Димидко появился красный, всклокоченный и злой. Сел напротив, брякнув сумкой о свободный стул, и пробормотал:

— Вот голубец хитрожопый!

— Ты тоже думаешь, что он девчонкам не друг, а конкурентка? — Я сам не заметил, как перешел на «ты», а Саныч не стал меня поправлять

— Что я, слепой?! Короче, как таковой нет ни ставок футболистов, ни тренерской. Вся команда оформлена токарями, слесарями, инженерами…

— Почти везде так, кроме Премьер-лиги, — сказал я, не разделяя его негодования.

— …на полставки! То есть на три тысячи! Думаешь, парни согласятся играть за такие деньги?

— Думаю, да.

— Клыков, Погосян, Хотеев и ты — да. Воропай и Тишкин и слушать не станут, когда озвучу зарплату. Да и мужики не станут, им семьи кормить надо…

— А премиальные за победу и ничью нам будут платить? — поинтересовался я.

— По три тысячи на каждого. И столько же на запасных, но их должно быть не более пяти на матч. Еле выбил эти деньги. Аж вспотел.

— Сколько у нас матчей в году?

— Под пятьдесят плюс финальные, если дойдем…

— Когда дойдем. В общей сложности получается около девяти тысяч в месяц, иногда и больше. Это разве мало? По-моему, выше крыши. Или футболисты Второй лиги получают больше?

Вспомнилось, как майор Джабарова говорила, что у нее зарплата куда ниже.

— Какой там больше! — пожаловался Димидко, сбегал к стойке, а вернулся с… мороженым, политым клюквенным вареньем.

— Ну так а в чем проблема?

— В том, что эти премиальные нигде не задекларированы. Допустим, мы выиграем. Думаешь, так просто потом выбить то, что нам обещано? Это крупная сумма. У каждого второго коллектива проблемы с этим. И ничего ведь не докажешь! А Смирнов жадный, как хомяк.

— Учитывая, кто за нас слово замолвил, уверяю, проблем не будет, — утешил я его.

— И кто же? — без интереса спросил Сан Саныч.

— Аристарх Шуйский.

Клацнула выпавшая челюсть Димидко. Поставив ее на место, он не удержался, свистнул. Потом откинулся на спинку стула, заведя руки за голову.

— Реально? Тот самый, друг Горского? Как ты на него вышел?

— Через тренера, который меня к турниру боев без правил готовил. Непростой оказался товарищ. Шуйский сказал, что хочет свою команду, дескать, надоело ему за область краснеть.

Бармен за стойкой услышал знакомую фамилию и аж вырос на голову и вытянулся, а уши повернулись в нашу сторону и волосы потянулись к источнику звука, как антенны.

— То есть прямо тебе Шуйский сказал? — не поверил Димидко.

— Так и знал, что не поверишь. Не хотел говорить. Вчера, когда ты звонил, а я сбросил, как раз с ним был. Ладно, не веришь в Шуйского, просто поверь, что…

— Чего ж не верить. Все сходится, и теперь ясно, почему Смирнов вокруг нас так прыгал. Если бы я знал раньше про Шуйского, больше давил бы и права качал. — Он усмехнулся и посмотрел на меня другим взглядом. — А ты опасный, значит, человек. Еще скажи, что ты одаренный.

— Нет, — качнул головой я и повторил то, что услышал вчера от Льва Витаутовича: — одаренным запрещено участвовать в соревнованиях. Кстати, Смирнов с нами пойдет знакомиться с командой?

— Он уехал…

— Шикарно! С ним рядом как-то… небезопасно.

— Там помощник тренера сейчас команду гоняет, — сказал Димидко. — Петр Казимирович Авдеев.

— Звучит, как будто он царя не просто помнит, но и за него сражался.

Димидко захохотал, оценил шутку, и предложил:

— Потом договорюсь, чтобы премиальные на запасных выдавали мне. Кто почти не участвовал, получит по полторы-две тысячи. А то, что сниму с них, заплачу дополнительным запасным, и их у нас будет не пять, а семь. Все-таки часть команды возрастная, надо давать мужикам отдыхать.

Подождав, пока мороженое немного растает, Димидко принялся его поедать, ни на что не отвлекаясь, причем лицо у него было таким, словно он испытывает гастрономический оргазм. Аж мне захотелось мороженого.

Доев, Димидко сказал:

— И еще. Жить придется в общаге.

— Но это ведь только поначалу! — не разделил я его озабоченность.

— Ты только представь, как тот же Погосян переедет из своего дворца в общагу! С соседом.

— Ничего страшного. На сборах же как-то жили…

— Одно дело сборы, другое — повседневность! — возразил Димидко.

— Потом скинемся, снимем квартиры…

— Но, согласись, проживание в общаге — аргумент не в нашу пользу. Не мотивирует на переезд ни разу.

— Саныч, успокойся. Все получится. Вопрос ведь не в том, какая команда больше заплатит и предоставит условия, а в том, чтобы играть хоть в какой команде.

Он задумался, собрал остатки мороженого, отправил в рот и сказал:

— Делай ставки, что там за команда. Нам с ними работать.

— Готов поспорить, что внешность у них отталкивающая, раз тренер не позарился. Может, тоже ветераны.

— И я иллюзий не питаю, — вздохнул Димидко.

Мы сперва вошли в вытянутое здание, где находились раздевалки, и я понял, почему Смирнов нас потащил в первую очередь туда, а потом предпочел смыться. В раздевалках вовсю цвел и пах человеческий фактор: половина камер хранения была раздолбана, лавки истерлись, из душа тянуло цвелью.

— Н-да, — резюмировал Димидко, скинул куртку и остался в спортивном костюме. — Меня с сегодняшнего дня берут. Так что идем кошмарить местную публику.

Подождав, пока я переоденусь, он сделал зверское лицо, набычился. Вспомнилось, как он повел себя с нами. Да уж, Сан Саныч умеет страху нагнать и себя заставить уважать.

Мы распахнули дверь и остановились у порога. Разделенные по парам футболисты отрабатывали пасы, причем кто в лес, кто по дрова. Тренера мы обнаружили не сразу. Точнее, не стазу узнали тренера в черной кучке, возвышающейся в середине поля. Закутавшись в пальто, он сидел, утопив лицо в воротнике, и ни на что не реагировал, отбывал время.

Трель свистка заставила всех вздрогнуть и повернуться ко входу. Черная кучка тоже встрепенулась, выросла, поднявшись с табурета, засеменила к нам.

— Ребята! — заскрежетал старик в черном, спешащий нам навстречу. — А вот и наш новый тренер, я вам о нем говорил. Легендарный Александр Димидко! Великолепный футболист!

Игроки оставили свое занятие, вытянулись в линию и принялись хлопать. Лица молодежи аж засияли, те, кто постарше, отнеслись к новости более сдержанно.

Когда тренер подошел ближе, я понял, что не ошибся: он помнил царя. Николая. Но не Второго, а Первого.

Выглядели футболисты так себе. Даже мне видно было, что пара человек грузновата, у одного явный дефицит массы. Двое ветеранов, которым около сорока, двое моих ровесников, остальным около тридцати.

— Добрый день, бойцы! — пророкотал Димидко, обернулся, жестом подозвал меня. — Вратари имеются?

Вперед выступил высокий молодой парень с дефицитом массы.

— Я. Леонид Васенцов.

— Отлично. Знакомьтесь. Второй вратарь, Александр Нерушимый.

Я встал в строй рядом с Васенцовым.

— Теперь каждый делает шаг вперед и представляется. Начали.

Вперед шагнул парень лет двадцати пяти, но уже начинающий лысеть. Широкоплечий, мощный. Голос у него был под стать внешности — низкий и рокочущий.

— Геннадий Быков. Мне двадцать девять лет. Играл в защите и полузащите. — Он глянул на кого-то в строю.

Вышел упитанный розовощекий мужчина с прилизанными очень жидкими русыми волосами и вздернутым носом.

— Никита Кошкин. Тридцать два года. Моя позиция — фланги, могу играть в нападении.

— Ясно. Вы универсалы, это хорошо. Дальше.

— Святослав Щенников, двадцать восемь лет, — представился самый низкорослый игрок. — Фланги. Нападение.

Васенцов поджал губы и затрясся от смеха, поглядывая на Быкова. Помощник тренера, Петр Казимирович, наблюдающий издали, оживился, сжал кулак и крикнул:

— Васенцов!!! Опять шуточки твои…

Все так же прохаживаясь вдоль строя, Димидко грозно спросил:

— Быков есть. Кошкин есть. Щенников. Кто следующий? Козлов? Поросюк?

Футболисты засмеялись, и атмосфера разрядилась.

Вперед вышел улыбающийся парнишка, рыжий и веснушчатый, встрепанный и ротастый, наверное, таким был Лев Витаутович в молодости, только другой масти.

— Да, у нас скотный двор, а я — Гусак! Валера Гусак. Мне двадцать один. Играю в нападении, чаще в центре. И еще чаще — запасным.

На этом скотный двор закончился. Было еще два заща — Иван Иванов и Егор Потупчик, два тридцатилетних игрока, на вид рыхлых и неспортивных — и сорокалетний нападающий Кирилл Синяк.

Когда презентация закончилась, Сан Саныч еще раз окинул взглядом футболистов, помолчал немного и сказал:

— В общем, так. Мы здесь собрались, чтобы играть и выигрывать. А для этого нужно что? Работать. Много и тяжело, до кровавого пота. У меня есть команда, нацеленная на победу. Потому что товарищ Шуйский заинтересован в том, чтобы Михайловск перестал позориться. Кто не потянет, у кого нет времени и мотивации, тому лучше сразу уйти. Будет трудно. Очень трудно. Так что вы или вливаетесь, или сливаетесь. А теперь — тренировка. Нерушимый, проверь вратаря… Нет, стоп! Сперва проверка, кто из вас сдутый мяч. Руки в ноги — погнали! Нерушимый, ты тоже. Проверим вашу выносливость. Слушаем меня и выполняем команды. Побежали!

Гонял он нас полчаса, чередуя челночный бег с захлестами, приставным шагом, бегом высоко поднимая колени. После нагрузок Кири мне это было как слону дробинка, местные футболисты оказались хилыми. На пятнадцатой минуте сошли с дистанции рыхлые защитники — сперва Иванов, потом Потупчик.

Не просто сошли — уползли и хрипели, хватая воздух разинутыми ртами, красные и взмыленные. Наблюдающий за экзекуцией Петр Казимирович лишь качал головой.

Нападающий Синяк кряхтел, пыхтел, но продержался до последнего. Зато за пять минут до конца слился здоровяк Быков, а вот круглощекий Кошкин вытерпел. Правда, потом десять минут отходил.

— Плохо! — гаркнул Сан Саныч. — Если думаете, что это разовая акция, то вы ошибаетесь. Выносливость у вас не просто нулевая, она в минусе! Сейчас проверим, как с техникой. Нерушимый, на тебе вратарь.

Васенцов был старательным, но слишком медлительным для вратаря и деревянным. Он вообще не умел работать в падении. А когда я показал ему упражнения, парень падал так неумело, что казалось, вот-вот поломается. Представляю, как ему было больно биться костями, когда он падает.

Судя по крикам Димидко, он тоже не был доволен футболистами. Но и навязанный Кирей балласт ему поначалу не нравился, вдруг и эти заиграют?

Когда тренировка закончилась, поговорить с Санычем мы толком не успели. В пять за нами заехал Смирнов и повез показывать общежитие завода. Оно было неплохим, примерно, как в Лиловске, но Сан Саныч обнаглел и потребовал две трехкомнатные ведомственные квартиры, намекнув, что, если хорошие футболисты откажутся играть, то кое-кто сильно расстроится. О нашем бедственном положении Смирнов, конечно же, не знал, потому пообещал поговорить с директором завода.

Потом мы засели в привокзальном кафе, Димидко достал телефон и долго на него смотрел, думая, как преподнести информацию парням.

— Хочешь, я проведу разъяснительную работу? — предложил я, нашел в списке контактов Микроба. С него и начну.

Димидко шумно выдохнул и прежде, чем дать добро, сказал:

— Инвалидная команда. Работать можно только с тремя: Кошкин, Щенников. Ну и Гусак так-сяк, у этого техники ноль, хотя есть талант. Синяк старается, но ему тяжело, и рекорды он ставить уже не будет. Быков тот вообще бестолочь, ему бы на эти ваши бои без правил, а не в футбол. Как вратарь?

— Недостает реакции. Ну и техники.

— Короче, и этот нулевой. Случить что с тобой, считай, заменить тебя некем. Если хоть кто-то из наших откажется, у нас будут во-от такие дыры в защите. Не дыры даже, тоннели. А нападения не будет вовсе. Либо же команду соберем, но окажемся без запасных. Давай, звони, Саня. Ментов в Евпатории уболтал, и наших убедишь.

Первым я набрал Микроба, хлебнул чаю и проговорил:

— Привет, Федя. Тут такое дело…