Глава 21. Таможня дает добро

Он серьезно? Не «На тебе лопату и — копать! Шнелле, швайне!» — а его и правда интересует, чего я хочу? Ситуация казалась настолько невероятной, что я онемел. Ладно маги в правительстве — всякое бывает. Но чтобы человек, в руках которого безграничная власть, всерьез интересовался мнением какой-то пешки — это ли не фантастика?

Если задуматься и поискать, то и в моем мире есть не только власть имущие воры, но и состоятельные люди, добившиеся всего своим талантом, которые помогают больницам, строят парки и музеи за свой счет, как те же Чалый и Галицкий.

Лев Витаутович, расценивший мое замешательство по-своему, подбодрил:

— Не стесняйся, Саня, заказывай. Помнишь: дают — бери, бьют — беги.

— Если для себя, то узнать про одаренных и разобраться, являюсь ли я таким. Это первое. Второе — я хочу играть в футбол. Точнее я не только хочу, но и могу стать одним из лучших вратарей в мире. И это не пустое бахвальство. А что меня не взяли в «Динамо» — так все просто: человеческий фактор.

— Ох уж этот человеческий фактор, — проворчал Витаутович.

Шуйский вскинул бровь и переспросил:

— Я правильно понял, что чемодан денег, вилла на берегу моря и новая «Волга» — это не предел твоих мечтаний?

Я улыбнулся и ответил:

— Если бы вы были джинном, то есть вредным и ненадежным товарищем, с которым нельзя работать в расчете на долгосрочную перспективу, то я попросил бы именно это.

— Красиво завернул, — кивнул Шуйский и подытожил: — Значит, тебе нужен футбол и информация об одаренных. Что ж, начнем в обратном порядке. Точнее не так. Начнем с того, принесет ли футбол с твоим участием пользу для страны, учитывая твои таланты. Или, может, ты будешь более полезен стране в чем-нибудь другом? Сможешь доказать, что футбол нужен обществу?

— Футбол объединяет страну, — выпалил я. — Вспомните международные матчи. Любая команда — наша. Все радуются ее победе и празднуют, обнимаются, угощают друг друга. Все счастливы. А что более полезно, чем счастье?

— Хорошо, — оценил Тирликас, отправил в рот конфету.

То есть бросил ее и поймал на лету огромным ртом, как бабочку — козодой.

— Теперь ко второму вопросу. То есть к первому. — Шуйский потарабанил пальцами по столешнице. — До 93-го года никаких одаренных не было. Это явление привнес Павел Сергеевич. Где он получил такие способности и право ими делиться, не спрашивай, я не знаю. Так вот, до 2010 года были только одаренные, такие, как мы, с которыми Горский поделился своей силой. Кстати, он может просто забрать ее, щелкнув пальцами. А в 2010-м появились первые самородки. Дар начал пробуждаться в молодых людях 15-23 лет, он мог прогрессировать, мог и угасать, и неизвестно, с чем это связано. Почему дар появился у этого конкретного индивидуума, доподлинно неизвестно. Официальная версия: определяющее значение имеют сила воли человека и его ментальная зрелость. То есть это яркие, умные, упорные молодые люди. Только у двоих дар пришлось заблокировать, остальные пользуются им во благо общества.

— Нас таких много? — поинтересовался я, воспользовавшись передышкой, пока Шуйский пил сок. — И как развить дар? Нужна ли для этого инициация?

Ответил Лев Витаутович:

— Нет. Инициируют, то есть делятся даром, только с обычными людьми. Что касается самородков, можно ускорить процесс раскрытия таланта в академии, что тебе Аристарх Григорьевич и хотел предложить. Но есть нюанс. Одаренным запрещается участвовать в соревнованиях. Когда дар разовьется до определенного уровня, он фиксируется энцефалограммой. Пока твой талант проявляется спонтанно, его засечь невозможно, и тебе открыт путь в большой футбол.

— Значит, я должен выбрать: Безопасность Родины или футбол? Но ведь одно другому не мешает. Могу сперва помочь нашим клубам в еврокубках, а сборной — выйти на чемпионат мира, а потом заняться учебой.

— Теоретически не мешает, — продолжил Тирликас. — Все обычно спрашивают, какое количество самородков в СССР и мире. У нас их 483 человека. Это только учтенных. То есть ты пока не считаешься. Сколько в мире — неизвестно.

Шуйский уточнил:

— Из-за особенностей мышления такие люди представляют угрозу правящим элитам. Их изучают и, если не удается склонить к сотрудничеству, уничтожают. Чаще всего уничтожают в процессе выполнения заданий.

До меня наконец дошло, насколько этот вариант СССР отличается от других стран: тут у власти — маги, причем реально думающие о пользе для общества! Картинка в голове стала многомерной, и в ближайшем будущем вырисовалась грандиозная мясорубка: нынешняя правящая элита, инициированные, со всеми их связами и ресурсами и самородки — те, кто в конце концов сметет их. Или наоборот.

— Спасибо, — поблагодарил я и не успел подумать о футболе, как Шуйский сказал:

— Саша, ты прав в том, что люди должны быть счастливыми. А футбольные победы нашей сборной вполне могут их осчастливить. Думаю, тебе будет это интересно.

Он перевернул газету, теперь я увидел, что это «Футбольный курьер», и подвинул ко мне.

— Читай.

В глаза бросилась фотография на первой странице: импозантный мужчина на первом плане. Яркий, в золотом пиджаке, при кольцах. И позади смазано — команда футболистов.

«Скандал в Михайловске». Новость показалась знакомой. Я пробежался взглядом по строчкам: так и есть. Это событие мы стебали с парнями в баре «Гол». Тренер команды «Титан» Филимонов уволен за домогательства сексуального характера. Игроки разбежались. Одни — когда были с этим не согласны, другие ушли вместе с тренером.

— Осталось восемь человек, понимаешь? — прищурился Шуйский. — Готовая команда, все матчи расписаны наперед…

— А нужно двадцать два человека, — расплылся в улыбке я. — У меня есть целая команда! И талантливый тренер, Александр Димидко, бывший футболист «Динамо». Нас всех выперли, потому что мы показали результат, лучший, чем у основного состава!

— Он поедет в Михайловск? — засомневался Тирликас. — Такой человек привык к красивой жизни.

— Поедет, — уверенно кивнул я.

Жека и Игнат под вопросом, но, если откажутся, мы и без них отлично справимся, научим кого-нибудь из новеньких. У меня руки зачесались написать Димидко прямо сейчас, но я решил воспользоваться ситуацией и прояснить кое-что еще. Больше чем уверен, что это разовая акция, и в скором времени больше Шуйский ко мне не снизойдет.

— У меня остался еще один вопрос, Аристарх Григорьевич. Если одаренные люди призваны служить на благо Родины, откуда тогда столько ворья, продажных милиционеров, крышующих бандитов, больших и мелких криминальных авторитетов?

— Ты еще не понял? — усмехнулся Тирликас. — А если подумать? Ну?

Они с Шуйским уставились на меня, ожидая ответа. Тирликас продолжил:

— Вот смотри. Ты участвовал в беспредельных боях — действие незаконное? Да. Доходы задекларировал? Нет. Ущерб Родине? Небольшой, но — ущерб. При том, что у тебя мало возможностей, ты и то умудрился навредить.

— Но мне кажется, что если не искушать, то и возможностей будет меньше. Включить пропаганду. Прикрыть все незаконные лавочки…

Шуйский усмехнулся.

— Ты не жил в девяностые, тебе будет сложнее понять.

Захотелось рассмеяться. Не жил, ага. Не варил суп из муки, луковицы, морковки и кубика бульона, который даже тараканы и муравьи не едят.

— Перестройка сформировала целый пласт людей нового формата, их было много, очень много. Им всем сейчас по сорок, это основа нашего общества. Не пересажать же всех? Не перестрелять? Хотя, чего греха таить, самые активные были убиты. Но невозможно выдавить из человека его природу, забить ее пропагандой. Можно лишь чуть подкорректировать. А как эффективнее всего заставить людей жить по правилам?

Он смолк, Витаутович съел вторую конфету, ожидая моей реакции. Когда был Звягинцевым, меньше всего меня волновали проблемы воспитания общества, я решал насущные задачи, потому ответа не было, и я лишь пожал плечами.

— Единственный способ сделать так, чтобы люди жили по правилам — создать условия, когда им это будет выгодно. Трудись на благо общества, и страна о тебе позаботится, ты ни в чем не будешь нуждаться. Вот это мы пытаемся сделать, Саша.

Тирликас подхватил его мысль:

— Но девяностые из голов людей не вытравишь. Они все равно пытаются урвать, украсть, обмануть. Таких, как ты, чуть менее пятисот. Зрелые одаренные многие не чисты на руку. Павел Сергеевич вообще один. А населения у нас — триста пятьдесят миллионов. Да, можно установить террор: украл — пожизненный срок или расстрел, но как проследить, чтобы от доноса не пострадали невиновные? Где взять столько людей? Все, что могут контролировать одаренные — высшие эшелоны власти.

— Да и вы, воспитанники обновленного общества, уже другие, более чистые, более честные, — продолжил Лев Витаутович.

— Давайте — к футболу, — проговорил Шуйский. — Мне пора уезжать. Итак, есть «Титан», это команда электромоторного завода Михайловска, играет во Второй лиге, матчи расписаны на год. Главный там заместитель директора Михайловского электромоторного завода Алексей Смирнов. Надо сказать, к своим обязанностям он относится спустя рукава, но вам и не нужен строгий надзиратель. Если ваш тренер согласится возглавить клуб, я позвоню Алексею Борисовичу, пусть снимает вакансию главного тренера.

Что сам Шуйский позвонит — вообще круто! Этот Смирнов будет знать, что за нами стоят серьезные люди, и не станет самодурствовать.

— Итак, от тебя нужно согласие тренера хотя бы приехать и пообщаться со Смирновым, который озвучит зарплаты и прочие условия.

Я не поверил своим ушам. Вот так просто? Все решил один звонок?

— Сколько у меня времени? — проговорил я, вытаскивая телефон, который чуть не выскользнул из пальцев, враз ставших непослушными. — В смысле, я напишу ему, и сколько вы можете ждать ответ?

Шуйский глянул на часы.

— Тридцать минут.

— Спасибо.

Я засуетился, пытаясь схватить удачу за хвост, пока Шуйский не передумал. Написал не в общий чат, а лично Сан Санычу: «Михайловск. Команда «Титан» Второй лиги, должность главного тренера. Состав придется собирать чуть ли не с нуля».

Отправив сообщение, я уставился в экран, почувствовал пристальное внимание, поднял голову и встретился взглядом с Витаутовичем.

— Такое рвение похвально. Будет толк, — оценил он.

Димидко не ответил, хотя был в сети, тогда я набрал его и сбросил. Конвертик непрочитанного сообщения сразу распаковался, пришло: «ДА!» — и последовал звонок, но я сбросил вызов и внес коррективы:

«На встрече. Наберу позже. Парням ничего не говорите, пока не встретитесь с директором клуба. Он будет ждать».

Улыбнувшись, я обратился к Шуйскому:

— Димидко согласен.

— Вот и хорошо. Пусть завтра с утра позвонит или напишет Смирнову, его контакты есть на странице клуба, и после обеда можно приезжать знакомиться с командой.

— Спасибо, Аристарх Григорьевич!

Я поднялся, пожал руку Шуйскому. Лев Витаутович отправился меня провожать. Он выглядел серьезным, но глаза его улыбались.

— Ты смотри, крылья о дверной проем не сломай, — сказал Тирликас.

Мы остановились возле выхода из гостиницы.

— Если вдруг что, обращайся, мы своих не бросаем, — улыбнулся он. — Ну все, бывай!

— Спасибо, Лев Витаутович.

Раньше слово «спасибо» не казалось мне таким плоским, не вмещающим и сотой доли моей благодарности. Ощущение было, словно в детстве, после того, как застукал маму с подарками под елкой, на следующий день обнаружил там настоящего Деда Мороза.

Странно. Неожиданно. В чем подвох? Опыт подсказывал, что он обязательно должен быть. Или я кармически отработал право на радость?

Не чувствуя холода, я набрал Димидко:

— Откуда дровишки? — сразу же спросил он. — Ты, Нерушимый, прямо метеор! Михайловск — не худший вариант. Правда репутация у команды так себе, сам понимаешь после чего, но… К тому же она первый кандидат на вылет. Похоже, они там голубей разводили, а не в футбол играли.

— Мой бывший тренер по единоборствам свел с нужными людьми, — почти не солгал я. — Оказалось, есть целый бесхозный футбольный клуб. Точнее, он есть на бумагах, а фактически уничтожен.

— Это то, что нам нужно! — Энтузиазм Димидко перекрывал мое ликование. — Так даже интереснее — с нуля поднимать! Никто от команды чудес не ждет, это хорошо.

— Там еще есть старый состав, человек восемь, — поделился я. — Неизвестно, что это за игроки.

— Ничего, в молодежке наберем недостающих. — Он ненадолго задумался и сказал другим тоном. — Подвох может быть с обеспечением и зарплатами. Типа оклад у вас три тысячи, как у токаря на полставки, живете в общежитии в комнатах на четверых и полк тараканов. Та команда наверняка была из местных, у них было где ночевать.

— Выедем на премиальных за победы и ничьи, — ничуть не расстроился я.

— Но пацаны-то на плохие условия не пойдут. Погосян, вон… Хотя нет, он-то как раз пойдет. А у меня будет скандал…

Только сейчас до меня дошло, что и у Димидко, и у ветеранов есть семьи, и жены вряд ли обрадуются переезду из Москвы в Михайловск, где населения всего шестьсот тысяч.

— У жены хорошая должность, она будет против переезда… — продолжил Сан Саныч. —Но я что-нибудь придумаю. Ездить буду туда-сюда, на худой конец.

— Пятьдесят минут идет экспресс. А без Жеки и Игната мы справимся, — резюмировал я. — Тут ведь вопрос, быть нам как футболистам или нет. Контакты директора клуба, Алексея Смирнова, есть на клубной странице в Комсети. Координатор советовал позвонить ему завтра с утра, когда он будет предупрежден.

— Если договорюсь с ним…

— Когда, — перебил его я.

— Что?!

— Не если договоритесь, а когда.

— А, ну да. В общем, поехали со мной, с пацанами познакомишься, свое мнение скажешь.

— Толку с моего мнения, когда я просто вратарь? — улыбнулся я, уже предвкушая встречу со своей новой командой. — Но, конечно, поеду. Иначе меня от любопытства разорвет.

Даже если условия будут не очень, это только сплотит коллектив и отсеет тех, кто не заинтересован в результате.

И все-таки — в чем подвох?

Домой я не шел — летел. Теперь точно все должно получиться.

Зазвонил телефон: это была Арина. Неожиданно! Улыбаясь и думая, что она будет благодарить за освобождение, я ответил:

— Привет, Ариша.

Но девушка всхлипнула и взмолилась:

— Саша… Сашенька! Забери, пожалуйста, заявление!

Я опешил, в мозгу случилось короткое замыкание. Сегодня день, когда все хотят от меня непонятно чего?

— Какое заявление?

— Мне Лизка звонила, сказала, что с тобой случилось… Прости Славу! Мы поссорились, потом меня оговорили, он и расстроился…

— Расстроился?! — воскликнул я. — А ничего, что он хотел в лесу закопать мой труп? Ничего, что он псих, и когда-нибудь тебя прикончит?

— Ты не понимаешь! Он меня не тронет. Ну пойми ты, любит он меня очень. А я — его. Пожалуйста, — снова всхлип, — забери заявление из милиции!

Хотелось выкатить вагон аргументов, что от таких людей, как Вячеслав Шапошников, надо держаться подальше, и Арине надо радоваться, что ее избавили от идиота, но ее здравый смысл капитулировал. Стокгольмский синдром налицо.

— Проси об этом кого-то другого. Я ни на кого не заявлял…

— Спасибо, родненький! Слава, он хороший, это я виновата…

— Арина, мне некогда, — проговорил я и отключился.

Интересно, в этой версии Союза холостяков штрафуют? Даже если да — не женюсь. Моя половинка в той жизни, Алена, была идеальной, больше таких нет. Девчонки, которые мне встречались, какие-то придурочные. Или они все такие в восемнадцать лет, пока ума не нажили? По юным девам Звягинцев не выступал, а когда был их ровесником, сам мало в чем смыслил.

Ну и плевать! Сегодня был выдающийся день: я нашел команду! А завтрашний будет еще лучше!