Глава 23. Судью на мыло!

Возвращаться из Луганска в Михайловск, чтобы семнадцатого ехать в Днепропетровск, не было никакого смысла, и мы остались на два дня. Пятнадцатое июня посвятили тренировкам, шестнадцатого полдня — тоже, чтобы в пять вечера стартовать в Днепр на автобусе. В Луганске мы тренировались на том же стадионе, где играли.

Матч с «Лори» перенесли, и 27 июня наступит час Иск — к нам в гости приезжает «Динамо-2», где тренером по-прежнему Кирюхин, всеми нами горячо любимый. И если мы ждали игру, как стая гончих — кабана, то Кирюхин, наблюдая стремительный взлет «Титана», наверняка ощущал себя тем самым кабаном, которого будут загонять и в конце концов пристрелят. Ну, мне хотелось верить, что он трепещет перед этой встречей и возводит оборонительные рубежи. Но ничего, «автобусы» нам теперь на один зуб.

От моей травмы остался небольшой синяк на плече, который никак не мешал стоять на воротах. Анжелика сперва встала в позу, загоняла меня по врачам, потом все-таки сдалась и дала добро, но ей очень хотелось, чтобы на ворота я не встал, и это ее желание очень настораживало.

Есть, конечно, бабы Яги, которые всегда против, возможно, она одна из таких и просто меня невзлюбила за то, что я не позволил гнобить Дарину, но интуиция подсказывала, что не все так просто. Возможно, она увидела во мне угрозу своей власти над Димидко и… Мстит? Если совсем дура, то да, а если нет, в ее интересах со мной дружить, ведь уж от меня точно никто избавляться не планирует, это скорее я могу поспособствовать ее увольнению и поставить вопрос ребром. Да и Матвеич больше меня похож на человека, способного влиять на Димидко.

Или ей просто не хочется, чтобы я играл, а наша команда выигрывала? Спортивный врач с большим опытом вдруг прибывает в захолустную команду… Зачем? Я попросил Витаутовича раздобыть сведения, за что ее уволили с предыдущего места работы.

Впрочем, не обнаружив повреждений, она в этот раз упрямилась несильно и дала допуск. Димидко поставил мне в пару Васенцова, а сам наблюдал за мной, хотя мы оба понимали, что сейчас меня вряд ли заглючит, как во время матча. Злой на организм, который дал сбой так непредсказуемо, я отбил все мячи, чем вызвал сдержанное одобрение Сан Саныча и легкую зависть Васенцова, который душу продал бы, чтобы так уметь. В другой день Саныч бы порадовался моим успехам, а сегодня у него была веская причина для грусти.

Потом мы поменялись с Васенцовым, и теперь уже он здорово отработал, и я понял: с ним команда, может, и не взлетит, но достойно проведет турнир и точно окажется в пятерке лидеров.

А вечером мне повезло: змеюка Анжелика, которая все время на меня недобро поглядывала, уползла в Иваново, досадливо шипя, — заболел ребенок. Что там у нее с семьей, никто не знал, и наличие чада явно стало сюрпризом для Сан Саныча. Вон, какой надутый сегодня весь день. Ведь где ребенок, там может быть и его отец. Хотя муж, если бы он был, вряд ли отпустил бы Анжелику в другой город да в коллектив, где одни мужики.

День мы отработали ударно, вечер прослонялись по городу, который не удивил ни архитектурой, ни каким-то особенным колоритом. Обычный город-воин и город-труженик, где каменные старинные постройки соседствовали с хрущовками и современными домами в стиле сталинских высоток.

Шестнадцатого — полдня тренировок без душного контроля товарища Анжелики, быстрые сборы, и в шесть вечера Микроб пропел: «Снова поезд. И близнецы-рельсы куда-то ведут».

В одиннадцать вечера мы были в Днепропетровске в гостинице. Казалось, только глаза сомкнули — и пора просыпаться. А дальше — прийти, увидеть, победить, и домой. Надоела жизнь разъездная. В том, что победим, не было сомнений. Я в норме, в форме, и больше не позволю страхам завладеть собой.

Перед началом матча Димидко настраивал нас, что легко не будет, противник в вышке играл, пока не наступили трудные времена, да и те, скорее всего, временные — «Днепр» еще себя проявит! Не весь состав еще разбежался по другим командам. Да и город Днепропетровск — богатый и большой, значит, есть возможность нанять лучших тренеров и выделить средства команде. Днепропетровцы умеют играть по-разному, подстраиваться под ситуацию. Наиболее сильны нападающие, защитники — тоже те еще зверюги. И играют жестко. Так что нужно готовиться к серьезному противостоянию, особенно — мне.

Под вой и свист трибун игроки высыпали на поле: наши в бело-серебристом, «Днепр» — в синем. Я встал в воротах, сосредоточился на внутренних ощущениях. В этот раз разжечь внутреннее солнце получилось быстрее, да и с каждым разом это выходило все проще, все легче было удерживать внутренний огонь и ускорять реакцию до фантастических скоростей.

Прозвучал свисток. Замельтешили спины наших защитников, инициативу сразу же перехватил Погосян. Пас вбок и назад — Лабичу. Тот рванул вперед, но его встретили двое. Один втупую выставил ногу, но, прежде чем покатиться по газону, он передал мяч рвущему вперед Микробу.

Его закрыли спинами наши защи, и я увидел, как Клыков указывает на явное нарушение, Лабич валяется и стонет, а судья — ноль внимания! Как будто и не случилось ничего.

Но как только мяч оказался у Рябова, подбежавшего к вражеским воротам, прозвучал свисток, и Лабич поковылял бить боковой, но, видя, как он подволакивает ногу, Сан Саныч выпустил вместо него Гребко.

Сука! Судья куплен, что ли? Явное ведь нарушение было! Я скрипнул зубами. Судья всегда прав, мать его разэтак! Начнешь спорить, будет хуже. Специально ведь затянул время и свистнул в подходящий для его команды момент.

Уверенный в своих силах, я крикнул нашим защам:

— Валите вперед, на половину противника. Я справлюсь. На каждого нашего там их по двое, вас не ждут.

Это был риск, но я оказался прав, буром попер вперед Колесо, кивнув Матвеичу, получил пас от Клыка, к которому сразу же бросился их центральный. А вот Матвеича никто не ждал — никто, кроме Колеса. Попав в окружение, кореец пасанул старому приятелю, и Матвеич, великолепно обведя соперника, пнул мяч, явно не попадая в ворота, но Погосян вырвался из цепких лапок днепровского заща, чуть футболку в его руках не оставив, изменил траекторию мяча. Вышла шикарная крученка.

Вратарь противника растопырился в воротах, не соображая, куда летит мяч, и не дотянулся. Чистая «девятка»! Гол! 0:1 в нашу пользу.

Оставшийся в защите Думченко подпрыгнул, воздев руки, подбежал ко мне, дал «пять» с криком:

— Сечешь, Нерушимый!

Тренер «Днепра», красный, как рак, мордатый мужик с лицом, побитым оспинами, стал багровым и принялся отчитывать своих, глазами направляя разряды ненависти в сторону судьи.

Первый тайм прошел мерзопакостно. Ощущение было, как в дерьмо вступил, да обеими ногами, и отчистить нечем. Судья свистел в одну сторону. Не давал разогнать атаку. Свистел на любое касание. Я скрипел зубами, перебирал самые забористые фразы из великого и могучего и призывал Тирликаса. Он должен был смотреть матч с трибун, но затерялся среди болел — уж очень огромен стадион. Понятно, что с его связями можно оспорить результаты матча, а судью изгнать из футбола с волчьим билетом, но это потом. Сейчас нам что делать?

Сдаваться? А хрена вам!

Уже двоих наших, крайка Бурака и защитника Колесо, судья подсадил на желтые карточки. А «своим» позволял бороться, как на татами. Разве что пока без сломанных костей и крови на лице обходились. Толчки в спину — нет свистка! И отмашки были. И локоть при борьбе вверху. И зацепы. И дергания за футболки. Но хозяевам поля не свистели. Судья конкретно и явно «играл» за «Днепр».

Нам оставалось глотать ярость и работать, работать, работать. С каждой минутой ярость «титанов» все больше угасала, на ее место приходила осторожность. Вот уже пять раз наши ворота под атакой, два удара. Два отбитых мной мяча. Страха нет, опасений, что получу травму, нет, есть лишь желание действовать и полыхающий в груди огонь.

К концу первого тайма наши навалились толпой, «Днепр» полным составом рванул защищать ворота. Наш опорник Гребко каким-то чудом просочился к воротам, ударил… Гол! Второй гол при таком раскладе!

Судья же просвистел и объявил вне игры. На этом моменте первый тайм закончился. У Гребко от гнева покраснели даже глаза, его ноздри раздувались, он попер на судью — но Матвеич с Думченко схватили его за руки и потащили в раздевалку передохнуть.

Димидко уже был там, расстроенный и злой. Когда последним вошел Витаутович, Сан Саныч вздохнул и пробурчал:

— Я говорил, что легко не будет.

— Неужели нельзя ничего сделать? — спросил Колесо, жалобно глядя на Тирликаса, подпирающего стену.

Тот развел руками.

— Можно, но не сегодня, это дело небыстрое, потому сейчас вмешательство невозможно.

Гребко обрушил на тварь продажную многоэтажную словесную конструкцию, замахал руками, доказывая, что он чисто забил, и все это видели. А судья — сука продажная, чтоб его черти в аду беспрерывно содомировали.

Димидко кивнул, подождал, пока он успокоится, и сказал:

— А давайте я вам лучше анекдот старый расскажу. А вы посидите, подумаете, подышите, в себя придете. Итак, футбольный матч — такой, как сейчас, и представлять ничего не надо. Судья внаглую свистит на нарушения, по закону вроде, но — только в одну сторону. Душит. И все равно гости выигрывают. Тогда судья ставит в конце выдуманный пенальти. И вратарь берет! Гости выигрывают! После игры в судейскую заходит директор команды. Судья сидит в углу на полу, рыдает, лицо закрыл ладонями… «Так тебе сверху позвонили, а ты не смог?» — догадывается директор местной команды. «Нет!» — крутит головой судья. «А-а-а, тогда, наверное, денег принесли, ты взял — и не смог?» «Нет!» «Может, семье угрожали?» «Нет!» «Так что же тогда?» «Да болею я за вас, болею!»

— А-ха-ха-ха! — взорвалась раздевалка.

— Жжёшь, тренер! — оценил Левашов.

— Я вас накручивать не буду, — продолжил Димидко. — Сказал же перед началом: команда крепкая. Но бог не тимошка, видит немножко. Зритель тоже видит, и ему противно до блевоты, когда своя команда так себя ведет. И сейчас все за нас болеют, по себе знаю.

Все закивали. Он продолжил:

— Так что ваше дело — продолжать начатое. Один же наш гол засчитали?

— Ну так это издали, — мрачно возразил Колесо. — Это никак не отменить.

— Так забейте еще издали! Он тебе по ногам, а ты гол забей. Судья тебя несправедливо судит, а ты гол забей! Противник тебе в лицо плюет и локтем норовит нос разбить — а ты гол забей! Все, кто нас смотрит, ждут чудо. Дайте людям чудо! А теперь — марш на поле!

Все с шумом, цокая шипами бутс, встали с мест и направились к выходу.

— Саш, а ты задержись на минутку, — окликнул меня Димидко, и я подошел к нему.

Он проводил взглядом последнего уходящего, Бурака, и сказал:

— Ты понимаешь, что матч от тебя зависит? Это ты должен волну гасить, успокаивать, защиту выстраивать и снова всех гнать вперед.

— Я так и делал! Но я ж не капитан…

— И что, лучше проиграть тогда? Делал — вот и делай! Команда должна быть уверена: сзади — стена. Стань той стеной, Саша. Упрись. И не давай драться в штрафной. Тут-то ты хозяин.

— Да понял я, понял.

— Вот и иди.

А ведь слушались меня, восемнадцатилетнего сопляка, матерые мужики!

Так вот со смешком я выскочил на поле и побежал в ворота, а то еще докопаются до опоздания с выходом.

И все-таки вопреки стараниям судьи, мы выигрывали. Сумасшедший удар Погосяна из-за штрафной, без прицела, без остановки мяча — по летящему. И снова самая «девяточка»!

Я невольно улыбнулся. Красиво, черт побери! Такой удар на тренировках хоть сто раз пробуй — не получится. Это наша злость и желание показать людям чудо, доказать, что мы сильнее несмотря ни на что!

И опять противники уперлись. Регби какое-то выходит, стенка на стенку. А судья тут же что-то высмотрел и — штрафной в нашу сторону.

Душит, сволочь! Не дает выбежать за середину поля к их штрафной. При этом по моментам ничего ему не предъявишь, во Второй лиге матчи не фиксируются на видео. Но ведь как тут без толчков, когда футбол — контактный вид спорта?

И вот судья свистит — наш Микроб в дальнем от мяча углу забрался во вне игры, хотя ему паса нет! Федор, конечно, не согласен, бычится, но молчит. Под ноги себе сплюнул, выругался беззвучно

Следуя советам Димидко, я принялся подбадривать тех, кто ближе, отшучиваться, анекдот вспоминая — видите, как он за своих болеет?

Ну и плюс ко всему днепропетровцы реально сильные. Да, нас судья не пускает на их половину поля, но удары-то по нашим воротам организует не судья, и всегда комбинация завершается ударом, пусть и мимо ворот. Школа у них такая, потому что потерял мяч — получил атаку, а выбил вперед — когда еще соперник установит и снова введет…

И вот на нас накатила очередная волна. Перед нашими воротами образовалась толчея, я сосредоточился, превратившись в зрение и слух, и вдруг — свисток!

В штрафной нарушение? Да ладно! Я же стою, смотрю. Никто не упал, никого не держат более явно, чем обычно. Ну обнимаются вон два быка, один наш Матвеич, второй их — так они же взаимно…

И вдруг — пенальти, мать его! Все, как в анекдоте, все по канону, но не смешно, кулаки так и сжимаются! Хочется подойти к судье и ка-ак показать ему, что я не просто так второе место занял на боях без правил. Болельщик, растуды его в качель!

Или как там говорил Василий Уткин? «В чемпионате России, кажется, не надо нарушать правила, чтобы получить пенальти в свои ворота. Пенальти назначаются за шевеление травы, за пение птиц, за дуновения ветра, от которого тоже способны падать могучие форварды».

Не знаю, каким чудом заметил, что Думченко, Матвеич и Колесо вознамерились идти за объяснениями к судье. Рванул к ним, схватил за футболки, развернул в свою сторону ветеранов «Динамо», а белорус остановился сам. Ничего судья им разъяснять не станет. Будет карточка. И еще карточка. И еще. И потом продуем.

— Что вы творите! Он только этого и ждет. Ну смысл себе вредить?

Думченко не понял, уставился на недобро улыбающихся мужиков. Судья аж привстал, наблюдая за нами и поглаживая пальцем карман. Мол, скажи только что-нибудь, ругнись!

— По позициям, — заключил Матвеич, и они разбежались, а я крикнул вдогонку:

— Ребят, спокойно. Это моя работа! Справлюсь.

И тут вдруг их капитан, днепропетровский, здоровенный лысый мужик, проходя мимо, толкнул плечом, на ходу шепча: «Левый угол. Левый. Угол». Наши кинулись опять — надо защищать вратаря. Но тут я заорал:

— На линию! Не мешать! Мой мяч!

Стоя в воротах, я прыгал на линии и думал. «Левый угол» — мой левый? Это капитан мне подсказал, куда бьет их пенальтист, потому что никакого пеналя не было и им самим неудобно и противно? Если все так и будет — лично руку пожму; может, даже футболками поменяюсь.

Судья неразборчиво и торопливо пробормотал про «нога на линии, никакого движения до удара», и ушел в сторону. Их пенальтист постучал мячом о газон, рассматривая меня и ворота. Установил пятнистого. Отмерил три шага. Это хорошо. Самые трудные мячи — на силу. Там разбег другой. А если на точность, то можно изловчиться.

Ну, товарищ, покажи личико. То есть открой свои намерения! Меня обожгло желанием пенальтиста. Их капитан прав: удар придется в нижний левый угол. Я бы и сам это считал, но спасибо тебе, капитан!

Прозвучал свисток.

Я превратился в сжатую пружину, готовую распрямиться в долю секунды. Сердце зачастило. Если облажаюсь сейчас — вот позор будет!

Пенальтист разбежался, а я все стоял. И ровно тогда, когда он коснулся мяча, прыгнул влево, вытянувшись струной. Как раз туда, куда стриг траву мяч, точно пущенный в угол. Нет, такой не возьму. Самыми кончиками пальцев, почти как в волейболе, я подтолкнул, закрутил пятнистого. Мяч чиркнул по штанге и улетел в поле, где наши сразу навязали борьбу.

А я с опаской посмотрел на судью. Тот смотрел на меня, поглядывал на бокового, который линию держит, и следил за тем, чтобы я не дергался.

Все-таки капитан днепропетровский заслуживает уважения.

Но самое главное, что незабитый пенальти — это дикая встряска для тех, кто не пропустил, то есть для наших. Это такой адреналин!

И наши как понеслись в атаку! Пас, еще пас! На подлянки не отвечают. Через подкаты прыгают. В борьбу не лезут — передают мяч другому. И борись ты на здоровье, мяч-то — вон, впереди. Красавцы «титаны»! Аж в груди заныло — туда хочу, к ним, чтобы так же, как Бурак — пяточкой назад. Вот так — в противоход. Вот так — стеночку! И откатить мяч назад на набегающего слоном Гребко, который как вдарил! Эх! Вот как надо бить, а не на точность!

Нет, точность тоже нужна. Но когда вот такая пушка стреляет — прыгать бесполезно. Мы ведем 0:2. Осталось вытерпеть, дотянуть, дотерпеть, а уж этому нас учили долго, и еще с самых первых матчей.

Судья добавил всего три минуты, даже странно. Наверное, он понял, что ничего не получится, а если ставить второй незаслуженный пенальти, можно и по шапке получить.

Удар, еще удар! Вынос. Еще вынос. Парни ложились под удары, не пуская мяч к моим воротам.

Сколько времени осталось до конца? Сколько судья еще будет тянуть кота за хвост?

Есть! Наконец свисток!

Трибуны сидели тихо-тихо. Кто-то свистел, кто-то хлопал нам, причем это были не наши болелы. Всех затошнило от судьи, и недовольство направили против «Днепра» их же фанаты.

А на поле чуть не началось побоище. Чуть не сцепились Левашов и Погосян с их крайне наглыми крайками. Мы с Матвеичем кинулись наперерез, и Сан Саныч с кромки поля взревел раненым бизоном. Мы обняли и увели своих задир, днепропетровцы — своих.

Но потом я вернулся и пожал руку капитану «Днепра». И нападающему пожал, который пенальти бил. И судье — специально подошел и пожал руку и даже улыбнулся, вспоминая бои без правил, на языке так и вертелось: «Нет ли у вас родственника по фамилии Гришин?» Но смолчал, конечно.

А в голове вертелось, что титан легкий, но прочный! А «Динамо-2» тяжелые, неповоротливые и хрупкие, как глиняные горшки. И скоро мы сойдемся в битве, которая все расставит по местам.